Второй шанс

- Ты, похоже, нервничаешь? - озабоченно спросила Белль, глядя, как Румпель сыпет в чашку уже девятую по счету ложку сахара. - Нет, - спокойно ответил мужчина, наливая кипяток так, что половина расплескалась по столу, - с чего ты это взяла? - Только не пытайся меня обмануть, - произнесла девушка с мягким укором, - я ведь прекрасно вижу, что тебя что-то сильно тревожит. Поднявшись с кресла, Белль приблизилась к Голду, опустив руку ему на плечо и ласково глядя в глаза. - Это все из-за него, - устало ответил Румпель, махнув рукой куда-то в пустоту, - каждый раз, когда я вижу эту гадкую ухмыляющуюся физиономию, мне хочется размазать этого мелкого паршивца по стенке! - А мне кажется, что ты сам напугал мальчика до такой степени, что он и пройти мимо тебя боится, - справедливо заметила девушка, поглаживая руку Голда. - Да неужели? - язвительно протянул Румпель, отстраняясь от Белль и начиная мерить шагами подсобку магазина, - я слишком хорошо знаю его, Белль! Мой дражайший папочка никогда и ничего не делал просто так! Он назло крутится у меня перед глазами! - Румпель, сейчас этот мальчик — не твой отец, - проговорила девушка, пытаясь достучаться до Голда, - он обычный подросток, у которого, как и у тебя, было не самое счастливое детство. Ты ненавидишь его за то, что он еще даже не сделал. Глубоко вздохнув, Голд на мгновение прикрыл глаза. Белль всегда пыталась воззвать к его самым светлым порывам. Она воистину была потрясающим человеком, способным увидеть доброту там, где больше никому не удавалось. Но Румпель боялся, что в отношении юного Малкольма, Белль заблуждается. - Почему тебе просто, для начала не поговорить с ним? - улыбнулась девушка, снова приблизившись к Голду, - ты ничего не теряешь... просто попробуй узнать мальчика поближе. Отец много рассказывал тебе о том, каким он был до твоего рождения? - Я практически ничего о нем не знал, - тихо ответил Румпель, отвечая на взгляд Белль, - кроме того, что он был сиротой и вырос под присмотром кузнеца. Но какое это сейчас имеет значение? - Я не прошу тебя о том, чтобы ты простил отца, Румпель, - полушепотом ответила девушка, - но ты можешь хотя бы попытаться его понять. - Зачем? - устало протянул Голд, закатывая глаза, - за сотни лет жизни этот человек вел себя как самое настоящее чудовище, так почему сейчас что-то должно быть иначе? - Ты видишь то, что хочешь видеть, - грустно сказала Белль, заправляя длинную прядь волос Румпеля за ухо, - боишься, что если твоя ненависть к отцу исчезнет, то тебе больше некого будет винить в том, что ты остался один. - Белль, - слабо возразил Голд, отводя взгляд, но девушка не дала ему договорить. - Пожалуйста, Румпель, - взмолилась девушка, - я знаю, что у тебя получится. С тяжестью взглянув на Белль, Голд осторожно коснулся губами ее лба. *** - Венди, хорошие новости! - прозвучал из-за двери голос Майкла, и, в следующее мгновение, парень с радостной улыбкой ворвался в комнату. - Нам с Джоном удалось договориться и снять квартиру в доме, где мы жили раньше с родителями! Та самая детская, представляешь! - восторженно воскликнул брат, глядя на оцепеневшую девочку. - Ох, Майкл, - с трудом улыбнувшись, произнесла Венди, - это... это просто чудесно... - Я долго беседовал с хозяином и уговорил его, что мы переедем туда в начале апреля! - В начале апреля? - нервно переспросила девочка, - то есть, уже через две недели? - Через две недели мы снова будем дома, - с теплотой сказал Майкл, заключая сестру в объятия, - все плохое останется позади. Обняв Майкла в ответ, Венди зажмурилась, уткнувшись лбом в широкое плечо. *** Стук лаковых ботинок эхом отдавался от каменных плит. В воздухе витал едва уловимый запах весны, а солнце, скромно прячась за тучами, изредка одаривало город своими теплыми лучами. Голд медленно шел по улице, глубоко погруженный в собственные мысли. Удостоверившись, что в кармане по-прежнему лежит крошечный пузырек с золотистой пыльцой, он удовлетворенно вздохнул. Эта вещь может прийтись очень кстати, если все пойдет так, как он планировал. Сперва Румпельштильцхену предстояло решить не самую сложную задачу — найти Малкольма. Хотя частично он ее уже решил, прибегнув к легким поисковым чарам, тем самым, упростив хотя бы первую часть плана. Через несколько минут мощеные городские улицы сменились свежей вытоптанной землей. Отсюда начиналась опушка хвойной части леса. Чувствуя запах сосновой смолы, Голд неспешно шел между деревьями, настороженно вглядываясь в каждую тень и прислушиваясь к тихому шороху ветра. Резкий треск неподалеку от Румпельштильцхена заставил его обернуться. Заметив мелькнувший в ветвях силуэт, Голд кинулся следом. Уворачиваясь от веток, мальчишка стрелой несся сквозь лес. Понимая, что в очередной гонке с мальчишкой ему не одержать победы, Румпель закричал: - Постой! Просто остановись, я ничего тебе не сделаю! - Голд старался, чтобы его голос звучал без угрозы, но не был уверен, что ему это удалось. Однако шаги вдалеке замедлились, а вскоре совсем стихли. - Подойди сюда, - обратился Голд в пустоту, зная, что Малкольм его услышит. Мужчина продолжал стоять посреди высоких елей, ожидая мальчишку, но тот не спешил появляться. Начиная думать, что Малкольм в очередной раз удрал, Румпель уже решил уходить, но тут в просвете между деревьев появилось знакомое ненавистное лицо. Настороженно глядя на Голда, мальчишка держался на значительном расстоянии от мужчины, явно не собираясь опять подставлять свою шею ему под руку. - Я не собираюсь тебя убивать, - раздраженно произнес Румпельштильцхен сквозь зубы, - во всяком случае, сейчас, - добавил он, не сдержавшись. Фыркнув, парень исподлобья взглянул в глаза Голду. - И чего вы тогда от меня хотите? - грубо спросил Малкольм с явным вызовом в голосе. Глупая детская храбрость, которая никогда не доводит до добра. - Просто поговорить, - насмешливо улыбнулся Румпель, не веря собственным словам. И как он только согласился пойти на все это? Брови мальчишки удивленно поползли вверх. - А с чего вы взяли, что я стану с вами разговаривать? - Ну, мы ведь уже говорим, - заметил Голд, склонив голову набок, - присядь. С этими словами Румпельштильцхен указал рукой в сторону большого поваленного дерева. Судя по выражению лица мальчишки, в его голове никак не могла разрешиться дилемма - плюнуть на все и убежать, пока не поздно, либо выслушать, что же этот тип собирается сказать. Любопытство победило в схватке с инстинктом самосохранения, и Малкольм медленно опустился на край дерева, безотрывно глядя на Голда. Румпельштильцхен присел чуть ли не на противоположный конец бревна, но в достаточном расстоянии, чтобы говорить с Малкольмом не повышая голос. - Видишь ли, - с трудом начал Голд, тщательно подбирая слова, - с первого дня, как ты появился здесь, наши с тобой отношения немного... не задались. - А, так вот, как это называется, - усмехнулся мальчишка, - буду иметь в виду. Поджав тонкие губы, мужчина пропустил колкость мимо ушей. - Я решил, что нам пора устранить это недоразумение, - со всем доступным ему спокойствием произнес Голд, делая красочный жест рукой. - И каким же образом? - нервно переспросил Малкольм, наблюдая за каждым движением мужчины, словно ожидая, что тот сейчас достанет из под плаща нож и с удовольствием воткнет его в мальчишку. - Расскажи мне о себе, - коротко сказал Голд, прищурив глаза, - кем ты был, до того, как оказался в Сторибруке? - Ну да, конечно, - зло рассмеялся Малкольм, - вас это не касается! Шли б вы лучше к... Но не успел мальчишка закончить, как на него вдруг налетело легкое, едва заметное золотое облачко. Проморгавшись, парень не мог понять, что произошло, и с недоумением взглянул на Румпеля, который продолжал спокойно сидеть, не отводя от Малкольма глаз. - Так кто же ты, Малкольм? - повторил вопрос Голд. - Сирота, которого отец продал местному кузнецу за несколько грошей, - неожиданно для себя ответил подросток и испуганно замер. Он не собирался этого говорить, но слова, будто преодолев невидимую преграду, сами сорвались с его губ. - Расскажи мне об этом, - велел Румпель, и Малкольм, словно подчиняясь какой-то незримой силе, заговорил. - Я всегда ненавидел своего отца. Наверное, потому что он и сам меня терпеть не мог. Иногда мне казалось, что он мстит мне за то, что моя мать умерла при моем рождении. Он часто говорил об этом, когда напивался, а напивался он постоянно... Слова сыпались из парня как из лопнувшего мешка с зерном. Малкольм по-прежнему не мог понять, почему рассказывает этому человеку такое, о чем еще ни разу в жизни ни с кем не говорил. Но мальчишка попросту не мог остановиться. - Несколько раз он даже попытался меня убить. Один раз, столкнув зимой в пруд, а во второй — оставив ночью одного в лесу. Но я, как будто ему назло, всегда возвращался, - сказал Малкольм с горьким смешком. Голд слушал парня, не пытаясь его прервать, но чем больше тот рассказывал, тем сильнее руки мужчины сжимались. - А когда он попытался сделать это в третий раз, решив забить меня до смерти, - продолжил Малкольм со странной жутковатой улыбкой, - я смог вырваться и воткнул кухонный нож ему в ногу. Ну а вскоре, когда моему папаше пришла идея о более выгодном решении, как от меня избавиться — он продал меня кузнецу. Тот заплатил ему буквально гроши, но этой спившейся твари много было и не нужно. Ненависть, сочившаяся из каждого слова мальчишки, казалось, пропитывала ядом воздух. - Поначалу я даже обрадовался, что больше никогда не увижу этого ублюдка, от которого я за всю жизнь не видел ничего хорошего, но все оказалось не совсем так... - в этот момент голос Малкольма дрогнул, и Голд увидел, что на глазах парня выступили слезы. Сглотнув комок в горле, подросток продолжил: - Я думал, что хуже моего отца я уже никогда и никого не встречу, но ошибся. Кузнец, которому меня продали, был сволочью куда похлеще. Чаще всего, он избивал меня не за то, что я в чем-то провинился, а просто потому, что ему это нравилось. Иногда мне казалось, что я не доживу до утра, когда он в качестве очередного наказания оставлял меня спать на морозе. Один раз, я даже попытался отправить себя на тот свет, когда случайно пролил раскаленное железо ему на руку. Я помню, как выбежал тогда из кузницы. Он бежал за мной следом, а я несся в сторону оврага, чтобы спрыгнуть и свернуть себе шею, - мальчишка снова рассмеялся собственным словам. - Но в тот раз за меня вступился священник, попавшийся на дороге. Как же я ему обрадовался тогда... Я даже почти поверил, что добрые люди правда существуют. Кажется, мне тогда было лет двенадцать... Отец Роберт... да, кажется, его звали так, отвел меня в церковь, сказав, что я могу остаться у него на какое-то время. Кузнеца тогда приструнила местная стража, поэтому он не мог мне помешать. А потом... - Малкольм снова запнулся, чтобы сглотнуть подступивший комок, - а потом я понял, что у всякой доброты есть цена. Парня трясло, на щеках выступил лихорадочный румянец. - После того... как все произошло, - еле выдавил мальчишка, - он отправил меня обратно к хозяину, сказав, что если я кому-то что-то расскажу, то он прикажет страже отрубить мне руку, обвинив меня в воровстве. Ему это ничего не стоило сделать... в конце концов, кому бы все поверили, добропорядочному викарию или грязному оборвышу? - мальчик ненадолго умолк. - Вы спрашивали, кто я? - глухо произнес Малольм, - да никто. Румпельштильцхен не чувствовал в себе сил ни пошевелиться, ни что-либо сказать. Волшебная пыльца сделала свое дело. Ее свойство заключалось в том, чтобы заставить человека выплеснуть то, чего он не хотел вспоминать даже наедине с собственными мыслями, раскрыть самые тайные уголки его души. Идя на эту затею, Голд ожидал увидеть эгоистичное, самовлюбленное чудовище, но вместо этого перед ним сидел ребенок, ценивший свою жизнь не больше тех жалких монет, которую заплатил за него родной отец. Поднявшись на ноги, Голд взглянул на Малкольма сверху вниз и, чуть помедлив, провел рукой из стороны в сторону, отчего воздух вокруг задрожал. - Ты не вспомнишь об этом разговоре, - тихо произнес Румпель, - как и о сегодняшней встрече. Раскрыв ладонь, Голд, медленно сжал пальцы, и дрожавший воздух наконец замер. «Я что, уснул?» - недоуменно подумал Малкольм, оглядываясь по сторонам. Мальчишку окружали лишь высокие деревья и солнце, едва пробивающееся через густые ветви елей. Все было как и всегда. Поднявшись с бревна, подросток удивленно отряхнулся и направился в сторону города.