Мой черненький

Уже сутки небо плакало: ливень, начавшийся ночью, плавно перешел в утренний дождь. В обед солнце все-таки пробилось сквозь тучи, и густые леса стали удушающе влажными. Все, кто выбрал северный тракт, с трудом пробирались по размытой дороге, местами застревая в особо топких местах. К вечеру закапала отвратительная морось. В сумерках трое уставших всадников, сопровождавшие небольшую повозку, устало плелись по глиняной каше. Возок был заставлен гружеными корзинами, на единственном свободном месте в уголке уместилась парочка юных омег. Мальчишки изнывали от духоты, мечтая поскорей оказаться дома. - Хватит вертеться! - беззлобно воскликнул темноволосый своему неугомонному спутнику. - Штаны протрешь скоро! - Билли? - русая голова опустилась на плечо брата, пальчики теребили светлую косичку. - Чего тебе? - Билл? - Ну? - юноша покосился на нервничавшего паренька, омежку просто распирало желание поделиться с братишкой своими переживаниями, вот только, зная характер старшего, он боялся получить нагоняй. - Скажи, только по честности! Они тебе понравились? - ушки, покрытые серебристым мехом, прижались к голове. - Андрей! – увидев, как мальчишка еще больше сжался в ожидании трепки, Билл усмехнулся. - Понравились. Особенно тот, что постарше. - Что?! - светлый лис вскинул голову. На него ехидно посматривали темные глаза, мягкие губы брюнета растянулись в хитрой усмешке. - Ну, Билли! - Пошутил я, не дуйся. Вижу ведь, что он тебе приглянулся. - Очень приглянулся! Он, ну, такой. Ну, ты знаешь. - Конечно, знаю - самый лучший альфа, да? - веселый смех старшего вдруг оборвался, а на красивом лице появилась грусть. Он прижал к своей груди растерянного мальчишку, изящная ладонь нежно огладила тонкое плечико. - Лучше не думай о нем, Андрюша. - Что ж такого? - Он не лис. - Ну и что. - Билл почувствовал, как крепко чужая рука вцепилась в его тунику. - У тебя свадьба скоро. - У тебя тоже, - прошептал блондин. - И я хоть знать буду, как это - любить. А ты себя для рыжих бережешь, что ли? Юноша отпихнул брата от себя, отвернулся, безмолвно уткнулся в покрытую крашеной кожей стенку. Под тонкой тканью, обтянувшей спину, выделялись острые вершинки шейных позвонков. Влага, скопившаяся в воздухе, оседала на всем вокруг, вот и густые волосы Билла, перекинутые за левое плечо, стали тяжелей, посерели шелковисто блестевшие белые прядки. Блондин придвинулся и осторожно вытащил черную влажную массу. Не расчесав, разделил на пряди и заплел. Черные лисы не любили кос, им были по душе распущенные или убранные в низкий хвост волосы. А Андрей помнил, как это делали дома, и плел. Кроме смутных образов светловолосых альфы и омеги, приходившихся ему родителями, он сохранил в памяти только это. Юноша часто задавался вопросом, зачем понадобился тем торговцам четырехлетний неказистый малыш. Конечно, лисьи омеги ценились за свою утонченную красоту, и все его спутники, также украденные или выкупленные за гроши у нищих родителей, нашли своих покупателей задолго до этих суровых земель. А он - угловатый, болезненно худой, покрытый синяками, весь какой-то серый и невзрачный не нравился никому. Когда же в очередном городе посреди шумной ярмарки к нему подошел высокий молодой мужчина, Андрей испугался. Не разобрав, что перед ним омега, сжался в комочек и заплакал. Чужой человек спросил о чем-то торговцев, снял с шеи блеснувшее в ярких лучах украшение и прижал испуганного ребенка к себе. В селенье его представили всему клану, и омежка узнал, что он теперь такой же, равный другим лис. Омегу, который выкупил мальчишку и принял к себе в семью, звали Эрик, его супруга - Мартин, а их сына - Билл. И если Мартин с Эриком приняли ребенка безоговорочно - у лис не принято детей бросать, то Билл мальчишку не переносил. Черноволосый омега был старше Андрея на два года, что давало ему неплохое физическое преимущество. Он мог оттаскать чужака за хвост или надрать светлые ушки за любую малехонькую провинность или если видел, как младшему перепадало больше ласки от родителей. Папа омега ругал сына за грубость, уговаривал быть с приемышем поласковей, но заставить любить не мог. Как бы ни было обидно, грустно и порой одиноко, но блондинчику нравилось тут: Эрик и Мартин нежили омежку как родного, да и, в общем, черные лисы - народ трудолюбивый, но веселый, как большое дело сделают, так праздник закатят обязательно. Его выкупили по весне, а через год мальчик набрал вес, вытянулся, на полголовы, только отстав от долговязого Билла. Мышастые тонкие волосы погустели и посветлели, голубые глазки засияли. Казалось, что теперь все будет хорошо. Эрик был травником, когда приходило время, он уходил на сборы, бывало, и мальчишек с собой брал. В тот раз он уходил на три дня и взял с собой только своего лучшего друга бету. Ни через три дня, ни через неделю они не вернулись. Альфы собрали небольшой отряд, чтобы прочесать всю округу. Оставленным под присмотром дяди омежкам только и оставалось, что ожидать, что родители вернутся вместе. В восьмую ночь Андрей проснулся от странного шума, доносившегося из горницы. При тусклом свете одинокой свечи он разглядел, как Билл рыдает, уткнувшись в ладони, а Мартин гладит его растрепанные волосы. - Не плачь, сынок, - на лице альфы застыло отрешенное выражение, словно он и сам еще не верил в то, что случилось. На следующий день приемыш крутился возле названного брата, хлопотавшего по дому. Попав в очередной раз под ноги, услышал: - Что ты лезешь ко мне?! Уйди, видеть тебя не могу! Весь вечер омега носа не смел показать из их комнатушки, беззвучно плакал, лежа в разворошенной постели. Ужинать не пошел, боялся, что теперь без заботливого Эрика он оказался лишним. Ночью Билл долго не мог уснуть из-за громких всхлипов, которые младший никак не мог унять. Брюнет на цыпочках подошел к чужой кроватке: мальчишка растирал слезки мокрым рукавом. Пошмыгав носом, старший улегся рядом, прижал брата к своей груди и тоже расплакался. Мартин не сошелся больше ни с одним лисом, невольно лишая сыновей родительской, омежьей ласки. От природы младший - порывистый и задорный - был ласкушей, если ему становилось тоскливо и хотелось тепла, он ластился и к отцу, и к его брату омеге, но больше других любил своего названного брата. Светленькому попадало от него за проделки и шалости, как и прежде, но голубые глазки, грустно глядевшие на строгого омегу, взвалившего на себя все взрослые обязанности, быстро остужали праведный гнев. Тот, конечно, ворчал для порядка, но все же обнимал лисенка, гладил горячую головушку, жалел. А вот сам Билл в руки никому не давался и на людях настроение свое не показывал, всегда был веселым и отзывчивым. Только младший брат видел, как он грустит порой, думая о чем-то своем. Это замужество для омеги хуже неволи: он и своих-то альф не очень привечал, а рыжих и вовсе на дух не переносил. Единственного юношу, которому Билли улыбался, которого подпускал к себе и которому, как надеялся Андрюшка, он позволил себя поцеловать, разорвали медведи этой весной. - Прости меня, - завязав черную косицу своим шнурком, блондин потерся щекой о длинную шею брата. - Прости, пожалуйста. Давай сбежим? - Сдурел вовсе? - омега попытался заглянуть серому лису в глаза, но тот словно прилип к его спине. - Не хочу я за рыжего замуж идти. - Я тоже, надо просто надеяться, что из других племен альфы приедут. - А если нет? - Андрей обвил тонкую талию брюнета руками. – Своих-то бьют, а нас и вовсе жалеть не будут. Мне Тайлер говорил, у них омеги даже дрова рубят и землю пашут. - Я не знаю, Андрей, - в голосе Билла прозвучала горечь. - Как подумаю, что кормить-поить их надо будет, бок о бок с ними жить. - Ладно, кормить, а в одну постель с ними ложиться? - спросил лис, так чтобы только брат услышал. - Андрей! - А что «Андрей»? Не правда, что ли? - Ты будто знаешь. - Знаю. - Что?! - Билл грозно навис над блондином. - Ах ты, омега бесстыжая! - Билли, Билли! - запищал мальчишка, пытаясь вытянуть свой серебристый пушистый хвост из рук старшего. - Да мы только целовались, ну, он потрогал меня чуть-чуть. - Только?! - ловкие руки добрались до милых ушек. - Ты понимаешь, что могло быть? - Да ничего не могло быть, он же бета. - Если бы он альфой был, я бы тебя вожжами выпорол! - шипел черный омега. - Вы чего тут дурите? - из-под приподнятого заднего полога на мальчишек смотрел коротко стриженный статный мужчина. Не дождавшись внятного ответа, альфа продолжил. - Вылазьте, ночевать тут будем. - Как же? - с Билла слетела вся напускная строгость. - Мы ведь за реку не перебрались. - В верховьях дожди уже пятый день идут, переправу паводком смыло. Паромщики обещали завтра к обеду все направить. - Где мы, батюшка? - озираясь по сторонам, спросил у Мартина Андрей. - Нам этот постоялый двор ребята с переправы присоветовали. Дом был не такой большой, как тот, в котором они жили в городе. Узкий коридорчик, пересекавший его насквозь, был наполнен сотней запахов: пылью, сыростью и плесенью, терпкими ароматами гостей и кухней, рядом с которой поселили мальчишек. - И как тут спать? - морщил нос брюнет. - Душно и воняет, жуть какая. Младший тоже недовольно осматривал закуток, выделенный им для ночлега: - Кровать одна. Я с краю сплю! Пора бы ложиться спать, а блондину все не сиделось на месте. Он то бегал узнать, как устроились альфы, то разведывал, что будет на завтрак, то в туалет, а то просто выходил подышать. - Ты чего носишься, опять что-то задумал? - прикрикнул, наконец, старший. - Ну-ка, сядь, попу прижми! - Хорошо, - подозрительно быстро согласился светловолосый юноша. Умывшись приготовленной водой, он разделся и лег. Билл, утомленный тяжелыми думами, устроился у стенки. - Билли, мне жарко, - услышал он шепот брата сквозь какое-то время. - Спи без одеяла. - Я и так без одеяла. - Потерпи чуток и уснешь, - сонно пробормотал брюнет. - Не могу я, пойдем, искупаемся. - Не выдумывай, где тут купаться? - Тут заводь рядом, я видел. Пойдем! - Отец узнает, уши надерет, - окончательно вынырнул из дремы омега. - Не узнает, - серый лис надоедливо тормошил брата за плечо. - Ну, пойдем, Билли. - Ладно, только быстро, - ему и самому хотелось ополоснуться после душного дня, проведенного среди пыльных корзин. Они тайком выбрались из дома через небольшое окно. С наступлением темноты, духота, которая мучила их весь день, начала спадать. На очистившемся от туч небе засверкали яркие звезды, а полная луна освещала им путь. Андрей вел брата за руку сквозь ивовые заросли. - Мы заблудимся так! - недовольно заметил брюнет. - Нет, вот пришли уже. Бережок, поросший мягкой травой, полого спускался к воде. Это местечко было надежно укрыто от посторонних глаз густой растительностью. Скинув одежду, младший тут же скользнул в заводь: - Теплая такая, иди скорей сюда! - Не кричи! Шум от тебя на всю округу, - осторожно прикоснувшись к темной воде ножкой, Билл вздрогнул. - Холоднющая. - Нормальная, заходи, не то обрызгаю! - рассмеялся блондин. Темные воды лениво обняли черного лиса, все-таки осень - не купальная пора, хватило мгновения, чтобы остудиться. Где-то в глубине ноги касались склизких водорослей, было немного жутко. Билл заметил, как вдруг погрустнел Андрей. - Накупался? - Нет, - мальчишка порывисто обнял брюнета, прислонившись щекой к щеке, с тревогой выдохнул. - Братишка, я тебя очень люблю! Юноша осторожно обхватил младшего за плечики. - Ты уже замерз, надо на берег. Омежка только сильнее к нему прижался. - Ты меня любишь? - Непутевого такого? - худые ручки, удерживающие Билла, трясло. - Люблю, Андрюша, пойдем. Посиневшие от холода губы мазнули смуглую щеку старшего омеги, не дав опомниться, он выскочил на берег, закутался в припасенное покрывало и сел на поваленный ствол выбеленного водой и непогодой старого дерева. - Надо скорее в постель, еще только захворать не хватало! - ворчал брюнет, одеваясь. - Давай еще посидим немного, подышим, - в голосе мальчишки проскользнули слезливые нотки. - Пожалуйста! - Нет. Сердце старшего замерло от страха, когда от тропинки, по которой они совсем недавно сюда пробирались, донесся шум. Через кусты кто-то шел, не торопясь и не скрываясь. - Поднимайся! - Билл дернул мальчишку к себе, но тот уселся обратно. - Андрей, пойдем, там чужие альфы. - Это не чужие, - глухим голосом ответил блондин. Он переплетал косу, старательно отводя глаза. Смысла спрашивать, кто же эти «не чужие» уже не было. Один из них, высокий вихрастый мужчина шагнул на поляну. Оглядевшись, он неторопливо, словно боясь, что спугнет, стал приближаться к братьям, следом за ним вышел второй, не уступающий первому ни ростом, ни статью. - Уходи, быстро! - шепнул в панике черненький полураздетому омежке. - Билл, они же хорошие, они нас спасли. Не узнал что ли? Мы им даже спасибо не сказали, между прочим. Сейчас брюнету больше чем когда-либо хотелось оттаскать своего непутевого подопечного за хвост, но он просто стоял, зло сверкая глазами. - Мы не хотели напугать вас, - миролюбиво поднял руки альфа, что был постарше. - Да, вы не напугали, просто Билл нервничает немного, - блеснул белыми зубками Андрей. - Ночь чудная, правда? - Правда, - мужчина улыбнулся, а когда увидел, как юноша легонько похлопал по поваленному дереву рядом с собой, нерешительно покосился на его сердитого брата. - Меня зовут Том, моего друга Ральф, - представился второй альфа. - Мы не потревожим вас, только искупаемся и все. - Ваше дело, нам пора, - заявил Билл, собираясь хоть волоком тащить серого лиса на постоялый двор. - Я еще хочу посидеть! - Андрей! - Хочешь, иди, я позже буду, - не отступал от своего тот. Он повернулся спиной к заводи. - Купайтесь. Биллу пришлось присесть рядом с братом и пялиться в окружающие поляну заросли, пока альфы неторопливо разоблачались. Услышав первый всплеск, он крепко сжал чужую кисть и процедил сквозь зубы: - Живо одевайся! - Ты не понял, я никуда не пойду! - маленькая тучка, закрывшая луну, лишала их возможности увидеть выражение лица. - Билли, иди один. - Ты с ума сошел? - Билл, я хочу с ним поговорить. - О чем? - Ни о чем, просто поговорить, посидеть рядом. - Андрей, он не пара тебе, он не лис. - Я знаю, - парень говорил очень тихо, но уверенно. - Он мне нравится, он красивый и добрый. - Ты понимаешь, сколько ему лет? У него наверно омега есть и дети, зачем ты ему? - Нет у него никого. - Откуда тебе знать? - Я чувствую, - серый лис взмолился. - Пожалуйста, разреши мне посидеть с ним чуть-чуть, дай мне побыть счастливым хоть маленько, пожалуйста! - Андрей, так хуже только будет, - брюнет вдруг разглядел слезы на бледных щечках. - Пожалуйста. - Хорошо! - рассердился Билл. - Общайся, только не забывай, что из клана тебя никто не отпустит, у нас сейчас каждая омега на счету. И что-то я очень сомневаюсь, что такой сильный альфа, как этот Ральф, своих родичей ради черных лисов бросит! Мальчишка отодвинулся от брата, запыхтел обиженно. В полном молчании они дождались возвращения мужчин. Черноволосый омега даже сказать ничего не успел, когда старший альфа занял место рядом с Андреем. - Билл, тебя ведь Билл зовут? - тот, кого звали Томом, нерешительно стоял, не зная, позволит ли ему юноша присесть рядом. - Да! - коротко и зло. Сейчас рассмотреть мужчину было еще сложнее, чем в прошлый раз. Было видно, что его темные волосы, достающие до лопаток, собраны в хвост. У него большие глаза и темные брови, а еще, кажется, Том небрит, в отличие от своего друга. - Ты хочешь, чтоб я тебя отблагодарил? - в вопросе Билла прозвучала ядовитая издевка. - Нет, я... нет, хотел узнать кто вы, откуда, - поспешил оправдаться перед ершистым парнем молодой мужчина. Не зная, что сказать, он молча протянул распустившуюся кувшинку. - Зачем это? - лицо юноши вспыхнуло так, что даже в полутьме стало заметно. - Мне понравился этот цветок, он почти такой же красивый, как и ты, - Билл смутился еще сильней и замолчал, нервно подергивал черными ушками, постоянно косился в сторону брата. Тот тоже молчал, мило улыбаясь, когда Ральф рассказывал ему о местах, в которых родился и вырос: - У нас лето короткое, а зима долгая и холодная. Осенью... - мужчина осекся: под незастегнутую рубашку, на грудь опустилась маленькая ладошка. Машинально Ральф накрыл ее своей, погладил большим пальцем тонкие пальчики. Они сидели неприлично близко, соприкасаясь бедрами и плечами. Среди запахов листвы, травы, мокрой земли альфа остро чувствовал пьянящий запах нетронутого омеги. Юного красивого омеги, который смотрел на него грустно, словно человек лишенный последнего шанса на счастье. - Расскажи еще что-нибудь, мне нравится твой голос, - попросил Андрей тихо. Не сводя глаз с мужчины, он провел рукой вниз. Кончиком ногтя задел сосок и остановился на поджавшемся животе. - С огнем играешь, мальчик. - Я знаю, - омежка ткнулся носом в крепкую шею, выдохнул горячо, вызвав у Ральфа дрожь. - Сколько тебе лет? - он не сдержался и обнял льнувшего лисенка. - Семнадцать будет зимой. - А мне тридцать пять уже. Понимаешь? - У тебя муж есть? - ожидая самое страшное, спросил блондин. - Нет. - А дети? - Нет, - с горечью ответил альфа. - Тогда мне не важно, - мальчишка сам прижался губами к его губам, молясь только о том, чтобы ему ответили. Когда альфа ответил, он прижался еще сильнее, наслаждаясь теплом сильного тела. - Пойдем? - Андрей! - паника охватила черного лиса: его брат уводил за собой взрослого альфу. - Билли, не жди меня, иди спать, - нервно ответил светловолосый. - Андрей! - если бы Том не перехватил вскочившего брюнета, тот, наверно, смог бы догнать непутевого. - Отпусти! Не смей меня трогать! На самом краю опушки Ральф легко подхватил мальчишку на руки, в ответ его шею обвили изящные ручки. Увидев это, Билл зарычал, длинный хвост распушился. - Не мешай им, твой брат сам нас позвал, - пытался утихомирить разъярившегося омегу Том. - Что? - Он увидел нас вечером и позвал. Том развернул омегу к себе, почувствовав, как он напряженно замер, попытался утешить: - Они взрослые люди, Билл. - Ему шестнадцать всего, еще дитя неразумное. Ему любви захотелось, ты понимаешь? - юноша был готов расплакаться, только сам не знал от злости на брата или на судьбу. - А как он жить потом с этой любовью будет? - Так что же, теперь не любить? - требуя ответа, альфа тряхнул лиса. - Люби, кто тебе мешает, это только нам нельзя, - выдавил из себя брюнет, стараясь скрыть слезы. - У нас в клане сорок восемь мужчин погибло. Еще пятеро никогда на ноги встать не смогут. Если мы по-хорошему чужих альф не примем, они придут с оружием. Так как нам быть, ждать своего единственного или за нелюбимого идти? - Ты можешь уйти, - с надеждой предложил Том. - И оставить всех, кто меня растил, холил, лелеял. Оставить стариков и детей? Уйти искать свою пару? Тебе не понять, не старайся. Когда за тобой сила, ты по-другому на все смотришь. Было обидно - почему все это случилось сейчас, с ним? Почему он, Билл, должен жертвовать собой и своим счастьем? Ответственность, воспитанная в нем с детства давила, не позволяя забыть о родных. В широко распахнутых чуть раскосых глазах Том увидел плескавшуюся обиду. Ему стало невыносимо стыдно, словно это он виноват во всех бедах черных лисов. - Прости, - от порывистых объятий у юноши перехватило дыхание, но альфа отпустил его так же внезапно, как и прижал. - Я понимаю тебя, правда понимаю. Почувствовав, что свободен, омега несмело шагнул прочь. - Я тебя провожу, - попросил Том. - Нет, - черные с белыми прядями волосы разметались по плечам. - Билл, они... - Я никому не расскажу, я не враг брату своему, - не оглянувшись на прощание, лис ушел.