Мой черненький

Бессонные ночи, дневные переживания, а сейчас и новая угроза – это могло выбить из колеи кого угодно, но не Лукаса. Омега стойко держался перед племянником, и стоило Тому выскочить на улицу, как он уже спешил закрыть по требованию альфы дверь. - Все в порядке, он скоро вернется, - обещание прозвучало слишком беззаботно. - Дядя, кто мог напасть на оборотня? - юноша словно и не слышал увещеваний родича, бездумно уставившись в окошко. - Почему сразу напасть? - начал Лукас, но стушевался под пронзительным взглядом карих глаз. - Не знаю, Билли, давай не будем о плохом думать. Чтобы избежать других неприятных мыслей, мужчина исчез в горнице, наполняя дом обычными уютными звуками растапливаемого очага и легко поскрипывающих половиц. Билл, в который раз за эти дни, подумал, что он непростительно часто перекладывает на дядю свои обязанности. - Я сейчас оденусь и сам все приготовлю! *** - А как же Андрей? - Билл так резко вскрикнул, что у Лукаса черпачок с кашей упал на стол. - Если с Ральфом что-то случилось... - Не каркай! Все с ним в порядке, не говори даже об этом, - судя по расстроенному виду, он сам думал именно об этом. - Он альфа, оборотень, значит сильный, что с ним может случиться? Юноша уставился в пяльцы с продетой в них тканью, не зная, за что же взяться в первую очередь. Вышивание казалось ему последним делом, которым он должен сейчас заниматься, но обязательная утренняя каша была сварена, а хлеб и запеченное в горшочке мясо остались со вчерашнего дня. Билл заставил себя приняться за неоконченную тунику, но работать в пустой светелке не смог, вот и присел рядом с дядей на лавке. - Все хорошо будет, не бойся, - Лукас тихонько погладил его тонкую спину. От этой родительской нежности у омежки внутри что-то словно надломилось. Прижавшись к теплому боку, он с обидой спросил: - За что нам это все? В чем мы виноваты? - Всем в жизни даются испытания. Нам вот такие выпали, - седой лисий хвост крепко оплел талию племянника, заставив прижаться еще ближе. Билл закусил губу – Лукас за одну ночь потерял своих сыновей и мужа, но в отличие от него ни разу не пожаловался, не попросил пожалеть или успокоить. - Прости меня, я... - покаяние перебил стук, на этот раз в окно. Младший стремглав бросился в светелку - силы ждать неизвестное больше не осталось. В окошке виднелся темный силуэт – Том стоял, прижавшись боком к наличнику. У него был загнанный вид: растрепанные волосы, шальные глаза, а еще он был голый. - Одежду вынеси, - четко попросил альфа. Он не видел, как юноша подошел, но слышал его неровное дыхание. Не разворачиваясь, чтобы не спугнуть своей наготой Том просто протянул руку и, приняв мягкий сверток, ушел в конюшню. - Ральфу бедро разорвали до кости почти, - Билл в испуге прикрыл рот рукой, у Лукаса в глазах плескался ужас, но оборотень поспешил их успокоить. - Если мы в волчьей форме, для нас это не страшная рана. Наверно уже успела затянуться. Я не по этому поводу начал, там Андрей переживает очень, весь извелся. Сходите, успокойте его. - Конечно, - засуетился старший омега. - Билли, у тебя мята или душица есть? - Здесь нет, у отца все осталось. А, нет, погоди, в малой светлице на подоконнике посмотреть надо, - он хотел уже проверить, но Том поймал его за локоть. Прижал к себе так, словно встретил после долгой разлуки - крепко, но трепетно, боясь, что вспугнет. Глубоко вдыхал его запах и никак не мог надышаться. Альфа вел себя так, словно он уже попрощался навсегда, а боги вдруг подарили им еще один шанс. У Билла вдруг комок в горле застрял. - Что случилось, кто напал? Альфа устроил свой подбородок на его плече. Мимо прошел Лукас, стараясь быть незаметным, неслышно обулся и выскользнул на улицу. Билл всем телом ощущал, что Том неспокоен: по слишком частым ударам сердца, отдающим в его ребра, по рукам, нервно сжимающим в объятиях, по лихорадящему телу. Юноша, натянутый как струна, попытался немного отстраниться, но альфа сильнее обхватил его бедра и прижал к себе. Чтобы Билл не уворачивался, чувствительно прикусил его нижнюю губу. - К Андрею надо... а Бравый еще не кормлен, - лепетал омежка, пытаясь урезонить мужа между поцелуями, больше похожими на обжигающие прикосновения. - Мы не... мы не решились... выходить. - Правильно, - опьянев от близости, Том одной рукой сжал маленькую ягодицу. Билл чувствительно стегнул его хвостом, заставив опомниться. - Сейчас накормим, я отведу тебя к Ральфу, а сам пойду к вожаку. *** Андрей даже не извелся, он откровенно истерил. Размазывая слезы, по опухшему лицу, он кричал. А тот, на кого кричал беззащитный худенький мальчишка, растянулся на полу, неловко выставив кровоточащую заднюю лапу. Матерый серый волчище с коричневыми подпалинами, никак не меньше четырех локтей в холке, с грустью смотрел на своего юного супруга. - Ты обо мне подумал?! Как я без тебя буду, как наш ребенок без тебя будет?! - оборотень устало опустил голову на передние лапы. - Что ты отворачиваешься? Слегка подтолкнув Билла, чтобы тот очнулся и зашел, наконец, в горницу, Том махнул рукой маявшемуся там Терри. Юноша тут же шмыгнул следом, закрыв перед напуганным черным лисом дверь. - Я ведь один совсем, у меня никого кроме тебя нет, - в голос ревел Андрей, затирая кровавые разводы на полу. - Я без тебя умру! Зверюга вздохнул совершенно по-человечески, потянувшись, он лизнул своего расстроенного мужа в лицо. - Не подлизывайся! - волк подполз поближе и устроил свою огромную морду на худых коленках блондина. В притворном гневе Андрей схватил его за торчащее ухо и потрепал от души. Билл дышать перестал, с ужасом ожидая реакции оборотня, но тот только ласково лизнул незанятую экзекуцией ладошку любимого, потерся мордой об омежкин живот, зная, что с этого мгновения прощен. - Вы бы сказали, что за знахарем, я бы и сам мигом, - в сенях показались Лукас и Терри. - Бестолку все, - седой омега словно извинялся. - Его самого дома нет, а племянник не шил никогда. Ладно, хоть травок дал. Билл, ты чего под порогом торчишь? - Я? Ничего. Кажется, Ральф и Андрей заметили его присутствие только сейчас. Брат мельком глянул и отвернулся, вздрогнув спиной, видимо, снова заплакал, а глаза оборотня осуждающе сверкнули. - Ральф, - Лукас обратился громче, чем говорил обычно, и сразу умолк. - Мы понимаем человеческую речь, даже когда перекидываемся, - шепнул Терри. Его нервировало состояние старшего родича: столько времени прошло, а рана все никак не желала зарастать. - Я знаю, - омега помялся. - Знахаря нет, шить некому. - А ты? - неприятные новости заставили мальчишку броситься к дяде. Забавно шмыгнув покрасневшим носиком, он попросил: - Ты ведь умеешь шить, зашей, пожалуйста! - Да, я ведь одежду шью. - Дядя! - Андрей тревожился за любимого, и эта тревога отражалась во всем его облике. - А если хуже сделаю? - Не сделаешь. Помявшись немного, Лукас сдался под просительным взглядом. - Я попробую, только ты перекинься, - волк мотнул головой, встав на все четыре лапы. - А вы все, брысь! Чмокнув супруга в сухой нос, Андрей ушел в малую светлицу. Оторвавшись, наконец, от созерцания грустного оборотня, Билл скользнул следом. - Я к вожаку, - поспешил удалиться Терри. Волк выжидающе смотрел на седого омегу, готовящегося стать для него знахарем. - Обращайся, - напомнил Лукас, но спустя мгновение вспыхнул и развернулся. - Ой, прости дурака. По полу переступили крупные лапы, стукнув острыми когтями, чуть позже на кровати зашуршали простыни, и приятный бархатистый голос, отдающий хрипотцой, произнес: - Можете поворачиваться, я готов. *** В большом зале общинного дома мялись с два десятка альф, обсуждавших новость о том, что на одного из оборотней, стороживших ночью деревню, напали. Как только в зале появился Том, его засыпали вопросами о здоровье Ральфа. Он отмахнулся ото всех и только тестю рассказал, как обстоят дела. Мужчины шумели, каждый по-своему переживая новую угрозу, пока на пороге не показался Натаниэль: - Хуже омег на ярмарке, - он хмурился больше обычного и начал без приветствия. - Ночью на нас напали разбойники. - Кто? Вожак был одним из тех, кто бросился в лес, услышав призыв одного из своих альф. Но сейчас он промолчал, предоставив волкам возможность высказаться: - Оборотни, - не отводя глаз, признался Том. - Три рыси, два волка, один медведь, два барса и два шакала, - мужчина взглядом спросил подтверждения у одного из песочных лисов, что были с ними. - Да, это точно были шакалы. - Чем они прельстились? - спросил один из помощников вожака. - У нас все богатство в стаде. - Значит, чем-то прельстились, - Натан покосился на Тома. - Ну, рассказывай, давай, что мне говорил. - Я не знаю, что они искали. Странно, что они вообще вместе собрались. Волки эти и барсы только по лесам разбойничают, на купцов проезжих охотятся. Рыси по городам кочуют - изловят сынка местного богатея, а потом выкуп требуют. Про медведя и шакалов ничего сказать не могу. - Так вы знаете, что ли, их? - уточнил помощник. - Мы охотились на таких, которые общее право нарушали и нападали на мирных людей, пользуясь звериной силой, - сказал Том, не собираясь скрывать дело, которым по праву мог гордиться. - Так они за вами пришли! Говорил я, приведут нам беду эти оборотни! - рассердился нестарый еще мужчина, соскочив со своего места. Его сына взял себе в мужья Астор, и отец не был этому рад. - Думаю, отчасти это правда, - согласился Том, не обращая внимания на недовольство своих сородичей. - Прежде чем на волков всю вину возлагать, послушайте! - может быть, Натан стал вожаком без особого желания, но глупцом, пытающимся свалить ответ на других, не был. Да и ответ перед кланом умел держать. - Даже если разбойники шли сюда за ними, среди нас был кто-то, кто им показал дорогу. Они хотели напасть с нового края, как-то пробрались со стороны болот. Скажи, Базиль, ты многих знаешь, кто там ночью пройти сможет? - крикун, услышав такое заявление, нахмурился. - Кто-то из рыжих? - Мы все хотели бы в это верить, - понурив голову, заметил жрец, сидевший рядом с вожаком. - Молодые мальчишки рыжих были на перегоне и вернулись ночью вместе со всеми. Каждый знает, как это выматывает, едва ли они были способны на такие геройства. А за домом Диди, - Натаниэль поморщился, словно от зубной боли, - был присмотр. - Мы с братом болото по краю обошли, запах искали, - вступил в разговор смуглый Вимме. - Но там много следов, омеги и беты по ягоды туда ходят. - Может все-таки Диди? Он от своего этого мужика весь млеет как омежка малолетняя. Вот и согласился волкам напакостить с его подачи. - Я полдня и всю ночь их караулил, - покачал головой Хлодвиг. Течка у его омежки закончилась утром, и он устроился в соседнем с домом Диди проулке, как только Ральф об этом попросил. - Они весь день дома были, вечером омега детишек увел к знакомым, видимо. Ну, а потом они вчетвером остались, младший альфа на веранде все сидел, а омега с альфой и бетой развлекались. - Как это? - решил уточнить кто-то. - Ну, как, - замялся Хлодвиг. – По-взрослому. Лисы разом покраснели и притихли. Натаниэль от стыда прикрыл лицо ладонью и тихонько пробормотал: - Этот бета, он же брат рыжего, вроде. - Племянник, - поправил Кифер. - Существенная разница, - хмыкнул помощник. - Гнать их надо. - Младшего альфу завтра же отправлю, - согласился вожак. - Пусть к своим возвращается, хватит гостить. А бете от силы семнадцать, куда его выгонишь. Может он и правда сирота, - подергав выпавшую из хвоста прядь, он обратился ко всем присутствующим.- Будьте бдительны, друг за другом приглядывайте, детям и омежкам накажите пока со двора далеко не ходить. - Завтра омеги запасы здесь делать начнут, надо бы присмотреть, - напомнил Базиль. - Парочку альф тут оставим. Остальные поедут к загону. Чем раньше мы скот в хлев перегоним, тем спокойней будем спать, - кивнул вожак и поднялся из кресла, показав, что больше ему сказать нечего. От волков к альфе подошли Дирк и Том. - Это может потерпеть? - Это недолго, - дождавшись, когда рядом не окажется лишних ушей, Том спросил то, что его давно мучало. - Натаниэль, вы с рыжими грызетесь из-за дальних пастбища, которые они вам продали лет пятьдесят назад? - Шестьдесят два года уже, - уточнил черный лис. - А давно они решили их вернуть? - Тринадцать лет назад, когда их рыси с востока потеснили. Но на совете мы всем доказали, что эти земли нами были честно выкуплены. - А допекать вас рыжие не так давно стали? - от Тома не укрылось, как вожак отвел вдруг глаза. - Третий год пошел, - альфа сцепил руки за спиной. - Но они не то чтобы допекают, пакостят по большому счету. - Что же случилось? - давил оборотень. Натаниэль покосился на молчаливого Дирка. - Мы как братья, я каждому из нашего отряда жизнь поручить могу, - вожак отрицательно покачал головой. Раз вожак не хотел говорить, Тому пришлось попросить друга выйти и только тогда продолжить. - Мы на выпас утром прибыли, начали осматриваться. К обеду разобрались в следах. Чужаков там много ходило, к загонам они, конечно, не совались, издалека наблюдали в основном. Ребята решили проследить, тропки, по которым они ходят. Самая проторенная ведет за ущелье. - К рыжим, - мрачно вставил Натан. - Мы знаем. - Другая тропочка, не особо хоженая, ведет в деревню. Есть еще одна очень любопытная, она скрывается в лесу, я подумал - в убежище. Если бы Дирк в шахты солевые к лосям не наведывался, мы, наверно, и не догадались, что же там такое, - вожак на это только вздохнул. - Давно вы знаете? - Что у нас в непролазной глуши пласт солевой залегает? С прошлой осени, - всем своим видом Натаниэль показывал, что ему это знание - хуже горькой редьки. - Был у нас бета, блаженный немного, его дома одного оставить нельзя было - боялись, что подпалит что-нибудь или убьется по неосторожности. Родители его совсем дряхлые стали, ну мы и старались его на глазах держать. А тот раз кто-то его на дальний выпас потащил. Так он ночью пропал и только днем вернулся. Стали его расспрашивать, где был, он молчит, а потом кто-то в его заплечный мешок глянул, а там кусок соли каменной с кулак. Ладно, мужики смекнули, сразу к вожаку его отвели, тот строго-настрого болтать об этом запретил. А после весны болтать и вовсе некому стало. - А рыжие-то раньше видимо все узнали. - Видимо, мы им зимой охотиться там разрешали, вот они и разнюхали. Но ты пойми, волк, - старший альфа схватил оборотня за грудки. Черты и без того худого лица заострились. - Можно плюнуть на то, что предки наши десять лет впроголодь жили, выкуп за землю им отдавая. Плюнуть и отдать эту жилу, но пойми, им на эту соль разве только облизнуться! Дорога торная там одна и идет она по нашим землям. Через ущелье, сам видел, пешим-то не пройдешь, про лошадей я и вовсе молчу. Как они ее повезут, спрашивается? А жадность жить спокойно не дает, они спят и видят, как в богатстве купаться начнут, а тут мы им поперек горла. Что им делать? - Забирать и соль, и дорогу, и чужой клан в придачу, - догадался Том. - Вот именно. Ладно, хоть лето они нам отойти дали. Думали, видишь, возьмут наших омежек в мужья, тут им соль на блюдечке достанется, - Натаниэль устало махнул рукой, а Тому невольно стало жаль вожака, взвалившего на себя тяжелый груз. - Своим накажи, чтоб молчали. Среди наших тоже желающие поживиться найдутся. А нам сейчас не до этого. Надо найти того, кто воду мутит и наказать, чтобы впредь неповадно было. - Мы сторожим дальше? - Да, - мужчина постарался принять невозмутимый вид, словно не он вспылил только что. - Завтра скот на зимовье переводить будем - почти все альфы там нужны. Но деревню без охраны тоже не оставишь. Придется половину тут оставить, вместо них бет возьмем. Все, иди. *** Светловолосый омежка присел на узкую кровать, когда-то она принадлежала одному из сыновей Лукаса, сейчас на ней спал Терри. Длинный хвост Андрея безжизненно растянулся на половину постели, но стоило Биллу зайти, как он тут же обвил ноги хозяина. - Андрюш, - брюнет нерешительно окликнул брата. - Андрюша, поговори со мной. - О чем? - он говорил немного в нос из-за долгих рыданий. - Ты вчера все сказал. - Прости меня, - Билл осторожно устроился на другом конце кровати. - Прости, пожалуйста. - Если бы так сказал отец или дядя, я бы промолчал, но ты ведь мой брат. Ты ведь меня лучше всех знаешь. Рукава домашней рубашки, которые Андрей нервно теребил, были испачканы в крови, красные следы остались и на пальцах, и на подоле, и на штанинах. Даже кончик косы испачкался. - Прости, я разозлился очень, вот и наговорил, - старший забрался на постель с ногами и обнял за плечи. - Я сто раз уже пожалел, что обидел тебя. Омежка не оттолкнул, но поежился и ответил с горечью: - Ты прав, я действительно счастливый, потому что Ральф мой, и у нас будет ребенок. Он тоже счастлив, но я ему в мужья не набивался. Только правду рассказал, что скоро нас замуж отдадут неизвестно за кого, а я хочу хотя бы в первый свой раз быть с тем, кто мне нравится, - серый лис вдруг улыбнулся. - Он мне тогда ночью сказал, что станет моим альфой, но только если я с ним останусь навсегда. А если я домой вернуться хочу - он ко мне пальцем не прикоснется. Ушки Андрея настороженно приподнялись - Билл плакал, уткнувшись в пахнущие лесной малиной светлые волосы. - Я не знаю, как это увидеть и влюбиться. Но я, правда, верю, что ты его любишь. Сразу заметил, как только вы вернулись. Ты прямо светишься весь и о нем все время говоришь. Я ведь тоже тебя люблю, и мне обидно, что ты понять не хочешь, как мне сейчас сложно, особенно без тебя. Младший омежка прекрасно знал, что сказать такое его брату очень непросто. Он мог быть веселым, открытым, мог отругать от души или обнять, поддавшись порыву, но говорить о своих чувствах не любил. - Я тебя тоже очень люблю. И помочь хочу, - братья уселись плечом к плечу, стараясь согреть друг друга родственным теплом. - Билл, мне Том сказал, что ты к нему ластился. - Нет! - брюнет хотел выдать возмущенную тираду. Но сник, вспомнив, как альфа погладил его ушки, а он потерся макушкой о его руку. - Это все из-за той настойки, я ведь не пил ни разу. - Он тебе нравится, - заключил Андрей. Чтобы старший не начал спорить, вспомнил со смешком. - Спасибо, что вступился за нас с Ральфом перед вожаком. Он говорил, что ты запугал его своим грозным видом. - Его запугаешь! Откинув шторку, к ним заглянул Лукас. От глиняного ковшика в его руках пахло травами. - Все уже? - встрепенулся Андрей. - Да, мы решили не шить. Я только промыл и перебинтовал туго. Вы помирились? Молодцы, - мальчишки улыбнулись, и он потрепал их по волосам. - Андрей, Ральф выпил отвар, пусть поспит немного, не тревожь его. А мне домой пора. - Я думал, ты с нами поживешь, - в голосе Билла проскочили жалостливые нотки. - У отца сейчас и места нет. - Мы с Мартином решили прируб утеплить, - мужчина подал младшему омежке ковшик, заставляя выпить успокоительные травки. - Он должен был мох принести, будем щели затыкать. Билл, ты тоже пей. Лукас попрощался, наказав им хорошенько отдохнуть. После приято-сладкого зелья, сдобренного медом, их стало клонить в сон. Билл прижался к брату, который устроился с краю. Успокоившийся Андрей тоже почти засыпал, светлые глаза подернулись сонной дымкой, он едва заметно улыбнулся краешком губ и положил ладонь на живот, чуть ниже пупка. - Андрей, болит? - дернулся старший и накрыл его руку своей. - Нет, все хорошо, - лицо будущего папочки осветилось нежностью. - Я знаю, что с ним все в порядке. С мыслью о том, что и у него когда-нибудь появится малыш, Билл заснул. Прихватив с собой пушистый плед, Андрей прокрался в светелку к мужу. Серый с коричневыми подпалинами волк лениво приподнял веки, наблюдая, как юноша расстилает что-то на полу рядом с ним. - Прости, что накричал, - шепнул, удобно устроившись возле мускулистого горячего зверя. Ральф лизнул розовую щечку и аккуратно накрыл его передней лапой. Серый лис проснулся, когда только что обратившийся обнаженный альфа переносил его на кровать. - Полежи со мной, - сонно позвал Андрей потянувшегося за одеждой супруга. - Надо посмотреть, как там дела, - пытался оправдаться Ральф, но тут же лишился брюк. Омежка с грозным видом сунул их под перину, дав понять, что просто так с ними не расстанется. - Тебе надо отдыхать! - Да затянулось все уже, смотри, - на бедре действительно остался только длинный рубец алого цвета. - Лукас два клыка из раны достал, из-за них видимо и не срасталась. На подоконнике лежали два заостренных зуба внушительного размера. - Чьи они? - Андрей провел пальчиками вдоль шрама. - Барса. Не бойся, они не вернутся, - мужчина погладил треугольное ухо, покрытое светлой шерсткой. Расцветшая было улыбка быстро сошла с пухлых губ омежки, он положил голову Ральфу на плечо. - Не уходи, парни справятся сегодня без тебя. А я не справлюсь. Мне все еще немного страшно. - Ты совсем еще ребенок, - прошептал альфа, любуясь на тонкие черты юного лица. - Я не ребенок, - шмыгнул носиком. - Просто люблю тебя и волнуюсь. - Как ребенок - такой же чувствительный. Ну, не плачь, - Ральф стер слезу, повисшую на ресничках. - Я быстро вернусь. - Не уходи, - омега вцепился в любимого, уткнулся губами в ключицу, обжигая горячим дыханием. - Дай хоть оденусь, - прошептал мужчина в светлую макушку, но Андрей и не думал его отпускать, быстро перебравшись на колени, распушившимся светлым хвостом погладил голую спину. Носом потерся о небритую щеку и замер. Альфа выдохнул в слегка приоткрытый рот. - Ты слишком горячий для беременного, малыш. - Тебе не нравится? - острый язычок прошелся по пересохшим губам. Омега всем видом показывал, как хочет почувствовать заботу и любовь своего альфы. А тот не хотел его разочаровывать. Целуя, он неторопливо задрал перепачканную кровью рубашку, мешал расстегивать вредные пуговички. - Дядя сказал, будет альфа, - хрипло сообщил омежка, когда Ральф развязал тесемки на домашних брюках и поцеловал оголенный светлый животик. Мужчина замер на мгновение, словно пытался что-то услышать или понять, а потом резко выпрямился и впился в покрасневшие губы. - Ты мое счастье, моя любовь, - признался в переполнявших его чувствах. Опомнившись, чуть ослабил крепкие объятья. - Я так долго искал тебя, мой лисенок. Не разрывая поцелуй, альфа окончательно ослабил завязки на брюках и пробрался рукой внутрь. - Без белья, бесстыжий! - усмехнулся, легонько сжав возбужденный гладкий член омежки - юноша подкинул бедра. - Я ведь дома, - заявил, думая только о пальцах, что так приятно его дразнили. - Все равно бесстыжий, - сняв с лисенка рубаху, Ральф уложил его поперек кровати. Стараясь не выдернуть случайно шерсть из хвоста, осторожно оголил аппетитную омежью попку. Андрей пошире развел колени, заставив альфу сглотнуть. Узкими ладошками прошелся по груди, спустился ниже к налитому кровью пенису. - Бесстыжий! Дав время полюбоваться на свое лицо, на длинную шею и изящные линии ладного тела, омега потянул Ральфа к себе. Проник в рот игривым язычком, подразнивая. - Люблю тебя, мой бесстыжий, - Ральфу нравилась искренность мужа, открытость только для него одного. Он растворялся в его юношеском желании жить и любить, отдаваясь без остатка. Омежка вздохнул, от предвкушения, когда чуть шершавые пальцы прошлись по чувствительной внутренней поверхности бедер и замерли возле паха. Нервничая, Андрей прохаживался по ногам и напряженному мужскому достоинству альфы своим пушистым хвостом. Мягкие словно шелк волоски, прикасаясь, доводили до сладкой тянущей боли внизу живота. У омеги вырвался негромкий стон, едва Ральф широко лизнул его от сжавшегося ануса до чувствительной уздечки. Подразнив влажным языком головку, снова лизнул. Андрей заскулил и обхватил себя рукой, провел ей по стволу вверх-вниз. - О, Ральфи! - волк принялся облизывать его член и сжавшуюся на нем ладонь. Дразнил, попадая между пальцев, ласкал губами мягкие подушечки. Потом все-таки заставил убрать руку, накрыв головку губами. Два шаловливых лисьих пальчика, повинуясь воле хозяина, скользнули в мокрую дырочку. От захлестнувшего яркого удовольствия Андрей вскрикнул и подкинул бедра. - Нравится, солнышко? - хрипло спросил Ральф. Спустившись чуть ниже, он обвел языком растянутое мышечное колечко. Омежку тряхнуло, влажные стеночки мягко сжались вокруг намокших пальцев, член приятно дрогнул. Чтобы самые сладкие мгновенья не накрыли его так быстро, он посильнее свел ноги и больно закусил губу. - Андрюша, кончай. Справившись с негой, превращавшей все тело в желе, юноша присел на кровати. Ему хотелось накричать на бестолкового мужа, сказать, что так нечестно и неправильно, что надо только вместе. Но смог только прошептать: - Я так не хочу, - Ральф подался вперед, впившись голодным поцелуем. Омежкина рука легла на крепкий зад супруга. Тот жалобно выдохнул, прикоснувшись своим пенисом к чужому возбужденному органу. Андрей был таким разморено-нежным и в то же время страстным. Он горячо отвечал на поцелуи, приоткрывая рот и дразня своим язычком его язык и небо. Терся грудью о тело альфы, так что у обоих соски начали ныть, и стало нечем дышать. - Ласковый мой лисенок, - улыбнулся Ральф, глядя в голубые глаза напротив. Чмокнув прямой нос супруга, омежка улегся на спину и повел бедрами, стараясь потереться о чужой пах. Головка скользнула от его мошонки к ложбинке между ягодицами, поддразнивая мокрую дырочку. Андрей закусил губу, ощущая, как стеночки раздвигаются под напором каменного члена. Разгорающийся внутри пожар, заставил омежку жалобно простонать: - Ральфи, почему так каждый раз? - он пережимал пальцами основание своего пульсирующего органа. - Я ведь тебе говорил, ты еще мальчишка, - сказал мужчина хрипло. Занимаясь любовью с Андреем, он и сам не раз боялся, что не сможет продержаться достаточно долго, но признаваться в этом не спешил. - Чувствительный, вспыхиваешь как факел и кончаешь так же быстро. Убедившись, что любимый пришел в себя, Ральф подхватил его стройные ножки, заставив обвить ими себя, и размашисто качнул бедрами. Кажется, Андрей простонал что–то неприличное, но альфа не расслышал из-за шумевшей в ушах крови. Он видел, как юноша прикрыл глаза и облизнулся. Тонкую фигурку потряхивало от удовольствия, и мужчина понял, что рассчитывать на длительные игры сегодня не стоит. Придерживая руками тонкую талию, Ральф плавно входил в горячее тело, послушное сейчас ему, а не разомлевшему омеге. Внутри было мокро, обжигающе хорошо и узко, Андрей выгибался на смятой простыне, подводя своими тихими стонами к самому краю. Альфе и самому хотелось застонать, но он держался, шумно выдыхая, сквозь сжатые зубы. - Люблю тебя, - одними губами произнес омежка и вцепился в крепкие мужские запястья. Мутные капли оросили его грудь и живот. Ральф дрожал, словно это была его первая сцепка. Чуть отойдя от любовного дурмана, он улегся на кровать, погладил по спине прижавшегося к груди Андрюшку и спросил: - У нас хоть не заперто, вдруг Терри придет, а мы открыть не сможем. - Билл откроет. - Билл все еще здесь? - омега угукнул и пробормотал что-то вроде: а может, уже сбежал. - Ты все-таки бесстыжий.