No Featherbed For Me Ficlets

Прошло почти пять лет с тех пор, как Арья покинула Вестерос с Эйгоном Таргариеном. Сказать, что эта мысль ни разу не покидала его, значило бы не сказать ничего. Она преследовала Джендри с того момента, как он, проснувшись однажды, узнал, что Арьи нет. Но когда стало ясно, что никто не похищал ее, и что она даже родила этому наглецу детей, у Джендри не было иного выбора, как признать, что Арья действительно хотела Эйгона Таргариена. Все то, в чем она когда-то ему отказала, она с легкостью подарила Эйгону, и Джендри знал, что должен забыть о ней. Он пытался сосредоточиться на Сансе и девочках, на малыше Эйроне и помощи отцу (точнее, лорду Старку) в управлении королевствами, но, по ночам, когда он не был способен контролировать собственные мысли, образ Арьи всегда стоял перед глазами, такой, какой ему хотелось ее помнить: улыбающейся, смеющейся, дерзкой и не заботящейся о том, что думают другие. Новость о том, что Эйгон Таргариен высадился в Вестеросе с армией дотракийцев и Золотыми мечами, пришла посреди ночи. Перед самой битвой Джендри осознал, что ждал этого самого момента со дня исчезновения Арьи, готовый сделать с Эйгоном то же, что Роберт сделал когда-то с Рэйгаром Таргариеном. Отец даже отдал ему свой боевой молот, тот самый, что давным-давно лишил жизни наследного принца, и Джендри поклялся самому себе, что не оставит захватчика в живых. Он абсолютно не рассчитывал получить ранение от дотракийца на Перешейке. Изогнутое лезвие в руке воина пронзило его спину чуть ли не до кости, и рана начала гноиться. В таком состоянии Джендри не был способен вести войско в бой, и Гарлан Тирелл приказал отвезти его обратно в Красный Замок. К тому моменту, как он наконец встал на ноги, его отец находился на грани жизни и смерти, а люди Эйгона, уже захватившие Штормовой предел, Западные и Речные земли вместе с Простором, объединились с Дорном и осадили Орлиное гнездо и Кастерли Рок. Лишь Винтерфелл и весь Север остались нетронутыми, но Робб известил их, что они не смогут и дальше держать оборону на побережье. Когда Эйгон прибыл в Королевскую Гавань и предложил Джендри сдаться, мать умоляла его не делать этого. Джендри знал, что приняв это предложение, подпишет смертный приговор своему деду и дяде, и не был до конца уверен в том, что они должны ответить за все то, что случилось с Таргариенами. Тем не менее, меньше всего ему хотелось, чтобы невинных людей растерзали неуправляемые дотракийцы, которые уже успели сжечь половину посевов Перешейка. Его отец боролся бы до последнего, но Джендри думал в первую очередь о Сансе и их детях; о том, что Грегор Клиган сделал когда-то с Элией Мартелл, и ему приходится преклониться перед Эйгоном Таргариеном. Муж Арьи одного с ним роста, изящный, но крепкий. Его серебристые волосы достают до самого подбородка, а на лице застыло мрачное выражение. Они встретились в тронном зале, пока его семью держали в Твердыне Мэйгора, и лишь Эдрику позволили пойти вместе с ним, в то время как подле Эйгона постоянно находился юный дотракиец, которого он представил, как своего племянника. Эйгон поклялся, что не навредит ни Сансе, ни детям, и уверил его, что не собирается подвергать Баратеонов тому же, что случилось с его собственной семьей. Джендри поблагодарил его и молча выслушивал его условия. - Мы не должны враждовать, лорд Баратеон, - сказал Эйгон, и Джендри чувствует презрение к человеку, отобравшего его титул, который не волновал его раньше. - Если вы примете мои условия и признаете меня законным королем Семи Королевств, я верну вам Кастерли Рок и позволю вашему дяде управлять Штормовым Пределом. - Мой дядя Тирион должен унаследовать Кастерли. - Я не допущу ни единого Ланнистера к власти в моих королевствах, - категорично заявил Эйгон. - Я сохраню жизнь Бесу и вашей матери, в том случае, если они навсегда останутся на утесе Кастерли. Если их подобная участь не устроит, они могут насладится изгнанием, как когда-то моя семья. Тем не менее, я готов вернуть вам титул Хранителя Запада. - Джендри промолчал, и Эйгон добавил: - Это прекрасные условия. Было бы глупо от них отказаться. Мать никогда не простит ему этого. Его дед и дядя Джейме удостоились быстрой смерти, и их головы разместили на одной из стен рядом с головами Грегора Клигана и Амори Лорха. Золотые мечи сопроводили беснующуюся Серсею до самого утеса Кастери, в то время как Тирион предпочел отправиться на Восток. Санса не могла унять дрожь, когда они наконец вошли в ее покои, и пыталась не забывать о манерах даже сейчас, пряча детей за собой, но Эйгон Таргариен лишь ласково улыбнулся ей и слегка склонил голову, выражая свое почтение. - Я не желаю зла вашей семье, леди Баратеон. В конце концов, вы и моя семья тоже. - Где Арья? - выпалил Джендри, не в силах больше сдерживаться. Он чувствует на себе взгляд Сансы, но не может смотреть на жену. Не сейчас. Лицо Эйгона потемнело на мгновение, прежде чем он признался: - Я не знаю. Но уверен, что она в порядке. Арья очень находчива. Я не нуждаюсь в том, чтобы ты рассказывал мне о ней, хотел выкрикнуть он, но решил промолчать. Впервые в своей жизни Джендри должен был следить за языком, жеманничать и кланяться, но ничто не мучило его так сильно, как необходимость относиться с таким уважением к человеку, которому так просто досталась любовь Арьи.