No Featherbed For Me Ficlets

Санса была беременна их пятым ребенком уже седьмой месяц, когда сообщила ему, что Арья родила здорового маленького мальчика. Она произнесла это как ни в чем не бывало, словно эта новость абсолютно ничего не значила, но сердце Джендри на секунду остановилось. - Эйгон отослал ее прочь, зная, что она носит его ребенка? Когда Санса наконец посмотрела на него, боль в ее голубых глазах читалась отчетливее, чем когда-либо. - Эйгон отослал ее, зная, что она носит не его ребенка. Он не мог ничего на это ответить, не зная, закричит ли на него Санса или прогонит, не зная, как ему стоит отреагировать на извещение о том, что Арья родила ему сына. Санса же лишь кивнула. - Она назвала его Брандоном, Брандоном Сноу. - Хорошее имя для Старка, - выдавливает он, потянувшись к своей чаше с вином. - Едва ли она могла дать ему имя Таргариена, - будничным тоном замечает Санса, но каждое ее слово - словно маленькая пощечина. Джендри не корит ее за это, ведь он заслужил гораздо большего презрения за все, что совершил в последний год. - У них все хорошо? - Джейн сказала, что младенец родился немного поздно, и он гораздо больше, чем мог предположить мейстер Лювин. Арье придется провести в постели еще месяц, чтобы дать телу отдых, но она пишет, что ребенок здоров. Они с нашим сыном будут ровесниками, прямо как Джон и Робб. - Да, - соглашается Джендри, осушив чашу и наполнив ее снова. - Когда Арье станет лучше, и наш сын появится на свет, я хотела бы пригласить ее к нам. - Джендри повернулся в сторону Сансы, не веря в то, что она всерьез предлагает подобное. - Я уверена, что Эйрон с Рози понравится играть со старшими, а мы... - Санса вздохнула, - мы уже слишком взрослые для игр. Брандон - их единокровный брат, и ребенок не должен страдать из-за грехов своих родителей. Джендри выжидающе молчал, но голова его кружилась от одной мысли о приезде Арьи и их сына. Перед самыми родами Санса настояла, чтобы ребенка назвали Стеффоном, если родится мальчик. Дожидаясь ее вместе с остальными детьми, Джендри пытался представить себе, каково это будет - держать Брандона в одной руке, и Стеффона - в другой. Их мальчик родился мертвым, и горечь окутала замок своим траурным покровом. Все мысли об Арье и Брандоне в миг улетучились, полностью растворившись в скорби. Когда Санса окрепла настолько, чтобы покинуть свои покои, и, казалось, печаль наконец начала покидать ее, Джендри подумал, что лучше все же немного подождать, прежде чем решиться произнести имя ее сестры вслух. Но когда потница забрала у них Эйрона, Джендри начало все ярче казаться, что это исступленное чувство отчаянья когда-нибудь поглотит его. Они с Сансой просто не могли заставить себя наконец собраться, сломленные потерей обоих сыновей в такой краткий срок. Опьяненный своим горем, он решил написать письмо. Джендри никогда не умел правильно подбирать слова. Как часто напоминала ему мать, он унаследовал очень много черт своего отца, и, как и он, был человеком дела, а не слова. Но в кусок пергамента, распластанный перед ним, он вложил все чувства, что томили его душу, пытаясь объяснить, как сильно желает быть Брандону отцом, как любит ее и хочет поддерживать ее во всем, и что он готов отдать все, лишь бы увидеть своего последнего оставшегося в живых сына. Джендри написал полдюжины писем, прежде чем выбрать их них самое удачное, а все другие придал пламени. Запечатывая послание воском, он надеялся, что ответ от Арьи придет быстро. Джендри провел следующие семь лет в ожидании ее ответа, который так и не последовал, до последнего надеясь обнаружить письмо, наскоро написанное рукой Арьи, но его все не было. Когда до них дошли сведения о том, что она отправилась на Драконий камень вместе с детьми, и что Эйгон признал всех детей Арьи, включая Брандона, Джендри чувствовал, как холодеет его сердце. Брандон был его сыном, но Арья вновь отдала Эйгону то место, что Джендри так отчаянно мечтал занять.