Вперед в прошлое

      После ужина Перси поднял первокурсников, сонно клюющих носом в тарелки, и повёл в Гриффиндорскую башню, по дороге объясняя правила поведения и разные хитрости, помогающие не сбиться с пути. Гарри не слушал старосту — он хотел остаться в зале и подойти к Дамблдору, но все обстоятельства, словно нарочно, сложились против него. Если старший Уизли и не заметил бы, как один из его подопечных пропадает в другой толпе, то Рон неожиданно цепко ухватил Гарри за руку, и толпа первокурсников вытеснила их из Большого зала прежде, чем тот успел вырваться.              — Мне нужно к Дамблдору! — Гарри запоздало посмотрел на преподавательский стол. Директор увлечённо беседовал о чём-то с профессором МакГонагалл и совершенно не замечал Гарри, отчаянно подающего ему знаки издалека.              Пришлось признать, что их разговор придется отложить на завтра.              Перси вел их по многочисленным лестницам и потайным ходам. Гарри краем глаза наблюдал за однокурсниками, стараясь незаметно отстать от них и вернуться в зал, но несколько ребят, словно нарочно, не давали ему пройти.              — Как здорово! С нами сам Гарри Поттер! — шептались они, любопытно оглядывая его с ног до головы. Гарри не обращал на их болтовню внимание — его занимали проблемы поважнее.               «Надо бы взять карту Мародёров у близнецов», — подумал он, когда они в очередной раз преодолели лестничный пролёт. С картой он бы прошёл быстрее: Перси не знал всех закоулков, которыми бессовестно пользовались его младшие братья. Вот только Фред и Джордж едва ли захотели бы расстаться с картой…              Ученики проходили под большими красными гобеленами, прикрывающими проходы, мимо картин, люди на которых улыбались и махали первокурсникам. Перси показал им лестницу с «опасной» ступенькой: когда незадачливый ученик наступал на неё, камень исчезал, и растяпа застревал одной ногой в лестнице до тех пор, пока кто-нибудь не приходил на выручку. Перси пришлось вылавливать из дыры Невилла, тут же угодившего в ловушку.              — Будьте осторожней. Если упасть неудачно, можно сильно повредить ногу, — посоветовал староста. Ребята закивали и гуськом двинулись дальше, с немым восхищением оглядывая замок, полный загадок, опасностей и сюрпризов. Рыцарские доспехи провожали их громким звоном и лязгом, Пивз, появившийся в небольшом закутке, был изгнан заклятием немоты: напоследок полтергейст кинул в толпу чернильный шарик, угодивший прямо в Гермиону.              — Всё нормально, — та не упустила случая продемонстрировать своё владение очищающим заклинанием. Гарри улыбнулся, глядя как тёмное, почти невидимое на чёрной ткани пятно всасывается в кончик волшебной палочки, а Гермиона самодовольно поглядывает по сторонам.              Гарри не переставал спрашивать себя, когда же они доберутся до спальни — как бы его ни волновали предстоящие переговоры с Дамблдором, он очень устал за прошедший день. Да и бесконечные тревожные размышления отнюдь не придавали бодрости. Гарри зевнул, и его зевок тут же подхватил Рон, сладко потянувшись.              — Хорошо поели, да? — шепнул он, когда они подошли к портрету Полной Дамы, одетой в розовое шёлковое платье.               — Пароль? — строго спросила женщина.              — Капут Драконис, — ответил Перси, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене. Староста повернулся к первокурсникам. — Вам стоит запомнить пароль хорошенько. Он меняется раз в несколько дней.              Все пробрались в проход самостоятельно, только Невилл немного замешкался. Круглая уютная гостиная Гриффиндора была заставлена глубокими мягкими креслами, а в камине весело потрескивал огонь. Ощущение домашнего тепла охватило Гарри, окончательно разморив. Ему показалось, что стоит сейчас коснуться головой подушки, как он мгновенно уснёт, забыв о своих тревогах.              Перси показал девочкам дверь в их спальню, мальчики же вошли в другую дверь. Они поднялись по винтовой лестнице — их комната находилась в одной из башенок — и наконец оказались в спальне. Здесь стояли пять больших кроватей, закрытых тёмно-красными бархатными шторами. Постели уже были застелены, а рядом с ними стояли чемоданы. Вместе с Гарри и Роном в комнате ещё жили Дин Томас, Симус Финниган и Невилл Долгопупс.              Ребята были сильно утомлены, чтобы ещё о чём-то разговаривать, поэтому быстро натянули пижамы и юркнули под свои пологи. Гарри последовал их примеру.              Стоило комнате погрузиться во тьму, а всем звукам стихнуть, как сомнения и тревоги вернулись, мигом отогнав сон.               Как ему стоило поступить? Гарри уткнулся лицом в мягкую подушку, стараясь представить завтрашний день в мельчайших подробностях. Первым делом он должен направиться к Дамблдору. Директор Хогвартса владеет легилименцией, а значит, Гарри не придется перебирать свои размытые воспоминания, выискивая нужное. После того как всё раскроется — что будет дальше? Они могут схватить Квирелла, а потом отправиться на поиски остальных крестражей…              Гарри задумался. Ему стало душно, пришлось откинуть тяжёлое одеяло прочь. Сон, так мягко накатывающий по пути в башню, полностью исчез. Гарри сел на кровати, внимательно вглядываясь в темноту.              Они могли уничтожить все крестражи, оставив одного Гарри. Но даже тогда Тёмного Лорда будут удерживать целых две нити, которые невозможно будет разрубить. И попытки его воскреснуть не прекратятся, пока вся душа Тома Реддла — каждая ее часть — не покинет этот мир.              Но до какой степени он мог делить ту часть, что составляет его собственное сознание? Гарри ужаснулся этой перспективе: Лорд Волдеморт мог потерять всякую схожесть с человеком, но зато создать ещё один крестраж, причём на этот раз не такую знаменитую вещь, как диадема Кандиды Когтевран, а, например, консервную банку, заброшенную куда-нибудь в Тихий океан. Гарри мог рассчитывать лишь на то, что высокомерие Волдеморта и его жажда превосходства не позволят ему использовать для хранения своей драгоценной души нечто столь обыденное — и это снова приведёт его к краху.              Гарри очень на это надеялся. Борьба с Тёмным Лордом захватывала все его мысли, но не стоило забывать об уже нависшей над Хогвартсом опасности. Квиррелл не попытается завладеть Философским камнем раньше, чем разгадает все препятствия на пути к нему, поэтому времени, чтобы обезопасить артефакт, предостаточно. К тому же, в недрах Хогвартса спал василиск, которого нужно было уничтожить до того, как он проснётся.              Рон зашевелился, заставив Гарри вздрогнуть. Невилл громко засопел, нарушив безмятежную тишину, царившую в спальне.               Гарри осторожно отодвинул полог, выглядывая в комнату. Он выполз из постели, на цыпочках подошёл к окну, вглядываясь в загадочный пейзаж спящего Хогвартса. Из окна ему было видно хижину Хагрида — она чёрным пятном выделялась на залитой лунным светом лужайке, — и кромку Запретного леса. Гарри вспомнил про огромных скелетообразных лошадей, — фестралов — которые возят кареты от станции до Хогвартса.              “Почему я не могу видеть их сейчас?” — поинтересовался он у самого себя, глядя на печальную картину. — “Ведь я уже видел смерть? Правда, лишь во сне...”               Впервые за долгое время Гарри подумал о своих родителях. Он скучал по ним, но теперь он точно знал, что они незримо присутствуют рядом, наблюдают за его действиями. В конце концов, они сами ему это сказали, когда Воскрешающий камень призвал их. Мимолётное прикосновение холодного ветерка оторвало Гарри от грустных дум.              Может, разговаривать с умершими — чрезвычайно опасная примета? Может, именно это повлияло на то, что случилось?              Гарри не знал ответов на свои вопросы. Он отошёл от окна, оглядел спальню, послушал мерное дыхание приятелей и вернулся в постель. Он должен был заснуть, чтобы завтрашний день наступил.              Ему снились какие-то безумные скачки на фестралах ярко-жёлтого цвета. Когда Гарри проснулся утром, оказалось, что это солнце светило ему прямо в лицо сквозь раздвинутый полог.              ***              — Вон он, смотри!              — Где?              — Да вон, рядом с высоким рыжим парнем.              — Это который в очках?              — Ты видел его лицо?              — Ты видел его шрам?              Этот шёпот Гарри слышал со всех сторон с того самого момента, как на следующее утро вышел из спальни. Одни и те же люди по нескольку раз проходили мимо него, пристально вглядываясь в его лицо и глупо улыбаясь.              Гарри предпочёл бы, чтобы они этого не делали, потому что они его отвлекали, а ему надо было сосредоточиться на том, как выловить в гигантском замке Дамблдора. На завтраке в Большом зале директора не было — его высокое кресло пустовало. Зато появился Квиррелл. Преподаватель Защиты от Тёмных Искусств был необычайно рассеян, постоянно ронял вилку, поправлял свой нелепый тюрбан.              Теперь, когда Гарри уже знал, что вся нелепость мужчины — лишь наигранный обман, он смог заметить, что Квиррелл редко, очень редко бросает на него быстрые взгляды. В такие моменты шрам едва заметно покалывало.              Под конец завтрака в Большой зал влетело не меньше сотни сов. Они кружили над столами, выискивая адресатов, роняя письма им на головы, или же плавно опускаясь вниз. Букля не принесла Гарри ни одного письма: ему мог писать только Сириус, который ещё сидел в тюрьме, или Хагрид, с которым Гарри ещё толком не поговорил.              — А где Дамблдор? — спросил Гарри у Перси, глядя, как растрёпанная Стрелка опускается на стол. Обращаться к старшему Уизли было неловко, но Перси всё-таки был старостой, он мог что-нибудь знать.              Однако вместо него отозвался Джордж, до этого запускавщий в лазурное небо Большого зала самолётики из салфеток.              — Кажется, я слышал...              — ... что его вызвали в Министерство, — вклинился Фред. Его самолётик спикировал в тарелку Кэти Белл, но она равнодушно отбросила его в сторону.              — Из-за чего?              — Откуда же мне знать? — Фред пожал плечами. Они с братом продолжили свою игру, соревнуясь, чей самолётик поднимется выше. Глядя на них, Гарри решил, что сегодня же подойдёт к близнецам и заговорит о Карте.              Он разочарованно вздохнул. Как некстати Дамблдор уехал! Как будто все вокруг сговорились, чтобы не подпустить его к директору.               В этот момент к ним подошла профессор МакГонагалл: она раздала им расписания занятий и приказала Перси проводить первокурсников на их первый урок.              Гарри сокрушённо поплелся за всеми. Он глянул в расписание и обомлел: первым уроком у них стояло зельеварение, совмещённое со слизеринцами.              Его пронзила внезапная догадка: если он не может поговорить с Альбусом Дамблдором, то почему бы не поговорить с самым доверенным из его людей? Путь в холодные подземелья перестал казаться таким уж пугающим путешествием. Пока первокурсники хаотично запоминали дорогу, ориентируясь на лестницы, коридоры и картины, люди с которых постоянно ходили в гости друг к другу и путали наблюдателей, Гарри пружинистым шагом несся вперед.              Рон, всё утро пунцовеющий от нетерпения перед первыми уроками и от смущения перед своей неопытностью, внезапно побледнел. Он наклонился к самому уху Гарри:              — Фред говорил мне, что Снейп ненавидит неуспевающих гриффиндорцев. Я боюсь, что опозорюсь с самым простейшим зельем. К тому же, он всегда заступается за своих.              — Не волнуйся, — настроение Гарри стремительно поднималось, ему хотелось подбодрить всех вокруг, — мне кажется, ни у кого не будет хорошо получаться сначала.              Подземелье встретило их холодом, сыростью и мраком. Маленькие трещинки в стенах поросли мхом, а свет факелов казался тусклым. Кабинет зельеварения так же представлял собой весьма неуютное местечко: на полках стояли банки с заспиртованными животными, в воздухе витали странные горькие ароматы, а на книжных полках стояли фолианты с весьма пугающими названиями.               Слизеринцы уже были на месте: они чинно заняли левую часть класса. Гарри нашёл взглядом Малфоя, который тихо хихикал над чем-то, поглядывая на гриффиндорцев — он наверняка задумал какую-то пакость. Гарри с Роном сели подальше от него: Рон недолюбливал Малфоя и его дружков, а Гарри просто не хотел отвлекаться на их ехидный смех.              Наконец, появился Снейп: он быстрым шагом зашел в класс, и его черные мантии пугающе развевались за его спиной. Достав журнал, Снейп первым делом прошёлся своим колючим взглядом по списку. Его губы торопливо шевелились, произнося имена и фамилии, но, дойдя до фамилии Гарри, он замер.              — О, да, — негромко произнёс он, — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.              Слизеринцы засмеялись, словно услышали самую смешную шутку из всех, что можно представить. Снейп продолжил знакомиться с классом, словно бы ничего не случилось. Когда профессор закончил, он отложил журнал и оглядел притихших ребят своим вечно недовольным взглядом.               — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — Снейп говорил почти шёпотом, но ученики отчётливо слышали каждое слово. Профессор обладал странной способностью контролировать свой класс, в котором никто не посмел бы перешёптываться или заниматься посторонними делами.               — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжал Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства... Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.              После этой короткой речи царившая в классе тишина стала абсолютной. Рон, подняв брови, недоуменно посмотрел на Гарри, но тот ответил ему лишь неопределённым кивком. Гермиона Грейнджер нетерпеливо заерзала на стуле — судя по её виду, ей не терпелось доказать, что уж её никак нельзя отнести к стаду болванов.              — Поттер! — неожиданно произнёс Снейп. — Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?              Чёрные глаза горели ненавистью, такой неприкрытой, что только самый последний слепец смог бы её не заметить. Но Гарри знал правду о профессоре, и эта ненависть не могла его обмануть.              — Не знаю, сэр, — честно ответил Гарри.               — А если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?              — В желудке... козы? Или овцы? — вспомнил Гарри, мельком взглянув на Рона — он отчетливо помнил, как однажды этот камень спас жизнь его другу.              Снейп скривился, не удостоив Гарри хотя бы кивком: видимо, он не рассчитывал даже на попытку дать правильный ответ.               Профессор зельеварения разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Он кружил по классу, шурша своей длинной чёрной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Снейп раскритиковал всех, кроме Малфоя. Тот выглядел чрезвычайно довольным, он высокомерно глянул на Гарри, чьё зелье приняло ярко-синий цвет вместо обещанного зелёного.              Хоть он и помнил что-то из своего сна, но даже элементарные зелья давались ему с трудом. Наверно, какое-то внутреннее сопротивление мешало Гарри понять, почему он мог зарубить василиска, но не мог верно отмерить порошок из рогатых слизняков.              После урока, закончившегося небольшой катастрофой (Невилл начал череду своих расплавленных котлов), Гарри попросил Рона не ждать его. Уизли пожал плечами, пожелал Гарри удачи и скрылся в толпе первокурсников, шумно обсуждающих, как им попасть на историю магии.              Гарри осторожно прикрыл за собой дверь. Профессор Снейп оторвал взгляд от заполнения какого-то списка и удивлённо  — и крайне недовольно — посмотрел на него.              — Я должен вам кое-что рассказать, профессор, — уверенно начал Гарри.