Вперед в прошлое

      Когда вечером Гарри покидал кабинет профессора Снейпа, он мечтал только об одном — забраться в свою постель и заснуть. Но он был уверен, что сегодня его сновидения будут наполнять чёрные образы из его самых кошмарных воспоминаний.              Мёртвый Седрик. Живой Волдеморт. Гарри закрыл глаза и привалился к стене, так и не дойдя до башни. Жуткая обида на несправедливость мира захватили его, унеся в водоворот сегодняшнего разговора.              Этот день был ужасен. Он вспоминал, как они со Снейпом стояли там, на кладбище, в окружении покосившихся крестов и лицезрели возрождение Тёмного Лорда.               Гарри не хотел этого видеть: ни змеиного облика Волдеморта, когда тот появился из огромного котла, ни лица Седрика с навсегда застывшим на нём удивлением.               Зато Снейп был уместен среди чёрных фигур. Гарри стоял поодаль, давая профессору возможность вдоволь проанализировать всё, но он не мог не заметить. Снейп заметно передернулся, когда Тёмный Лорд указал на пустующие места — одно из них принадлежало ему, Северусу Снейпу, самому верному из людей Волдеморта.              Затем начался бой — бессмысленный и жестокий, от которого Гарри лишь чудом смог ускользнуть благодаря древнему и редкому заклинанию, возникшему между его палочкой и палочкой Волдеморта.              Со стороны это зрелище выглядело более чем странно. Но оно завораживало. Пожиратели Cмерти бегали вокруг золотой сферы, пытаясь пробиться внутрь, но это им никак не удавалось. Зато Гарри и Снейп без труда прошли сквозь барьер, глядя на тонкую нить магии, по которой медленно двигались шары яркого света.              Они медленно втянулись обратно в палочку Волдеморта, дрожащую и вибрирующую в тонких белых пальцах, и из её кончика показался призрачный силуэт Седрика, за ним незнакомого старика, а следом...              Гарри посмотрел на Снейпа. Из палочки уже появились Лили и Джеймс, они нашёптывали Гарри приятные, ободряющие слова, а потом бросились атаковать Волдеморта. Снейп повернулся к Гарри, и выражение его лица невозможно было прочесть.              — Возвращаемся, Поттер, — приказал он и, схватив Гарри за локоть, потянул его наверх. Через несколько секунд их выбросило обратно в мрачный кабинет профессора зелий.               После долгого разговора Гарри запутался еще сильнее. Он мог видеть фестралов после смерти Седрика, но до этого кареты, что отвозили учеников с станции, казались ему заколдованными.              Если Лили не умирала в тот день... Гарри не хотел думать об этом, но он просто не мог заставить своё сердце успокоить бешеный ритм. Он убедил себя не смотреть в лицо профессора Снейпа, не выражающее никаких эмоций, кроме его вечного презрительного недовольства.              Гарри покинул кабинет зельеварения, сказав, что очень устал. День и правда был насыщен событиями: признание Снейпу, приглашение вступить в команду, назначенное наказание за нарушение команды профессора Трюк, а потом ещё и путешествие в Омут Памяти. Они с профессором не договаривались о следующей встрече — Снейп лишь намекнул, что он должен кое в чём разобраться и разделить информацию с Дамблдором.              Гарри не возражал. Его мысли о том, что стоит ему признаться Снейпу или Дамблдору, как они тут же сорвутся, за день найдут все крестражи и уничтожат их, оказались наивными мечтами. Снейп не собирался полагаться лишь на его слова, и едва ли Дамблдор поступил бы также.              Когда Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора, там уже собрался весь факультет. Стоило ему переступить порог, как толпа окружила его, стремясь коснуться, пожать руку, просто поздравить. Гарри не понимал, что происходит.              Рон громко рассказывал, как ловко Гарри обошел Малфоя, и вокруг него уже собралась толпа благодарных слушателей, которым не повезло стать свидетелями этого — на взгляд Гарри, весьма скромного — достижения. Гермиона, упорно пытающаяся строчить эссе, иногда поднимала голову, прислушиваясь. Наверное, ей не хотелось признаваться, что квиддич был ей хоть немного интересен.              Близнецы Уизли начали посвящать Гарри в командный состав, жаловаться на стоящего рядом Оливера и его выматывающие тренировки. Они познакомили его с Кэти Белл, Алисией Спиннет и Анджелиной Джонсон — все три девушки были охотниками и приятно удивились новости о том, что знаменитый Гарри Поттер вступил в команду.              — Надеюсь, со снитчем ты справишься так же быстро, как и с... — начала Алисия, но вовремя заткнулась от прицельного тычка под рёбра. Кэти укоризненно посмотрела на нее.              Гарри с трудом подыскал момент, чтобы улизнуть в спальню. Он хотел попасть в команду по квиддичу, чтобы иметь возможность почаще летать и сражаться за свой факультет, а не ради шумных сборищ вокруг себя. Хотя утереть нос Слизерину всегда было приятно.              Через некоторое время в спальню поднялись Рон и Невилл. Они начали переодеваться в пижамы и делиться своими бесконечными впечатлениями об этом дне, но Гарри их уже не слушал. Он очень хотел спать.              Конечно, он был прав в своих предчувствиях. Всю ночь ему снились кладбище, Седрик и Волдеморт.              ***              Следующие несколько дней Гарри провёл в метаниях между кабинетом Снейпа, гостиной Гриффиндора, занятиями и Большим залом. С каждым днём лицо Снейпа становилось все менее угрюмым, зато Дамблдор, которого Снейп наверняка посвятил во всё, был непривычно хмур и задумчив — Гарри ловил на себе его тяжёлые взгляды, но тот не вызывал его к себе в кабинет, а интуиция подсказывала Гарри, что стоит переждать некоторое время.              К тому же у него были и другие заботы.              Поэтому первое, что Гарри сделал, — увёл близнецов Уизли в укромный уголок. Фред и Джордж выглядели очень удивлёнными, когда Гарри смущённо замолчал, подбирая подходящие слова. Он не придумал ничего путного, поэтому спросил о Карте прямо.               — Но откуда ты узнал о Карте Мародёров, Гарри? — уточнил Джордж недоверчиво. Они с Фредом опасливо переглянулись. — Кто ещё знает?              — Никто не знает, — успокоил их Гарри.               — Ты не ответил на вопрос, — Фред подловил его на уклончивости. — Как ты узнал о ней? Ты всего несколько дней в Хогвартсе.              Гарри растерялся. Он прислонился спиной к каменной стене, чувствуя лопатками её неровную, шероховатую поверхность. Фред и Джордж не собирались отдавать ему Карту, поэтому он должен был придумать нечто чертовски убедительное.              — Понимаете, я, — Гарри почувствовал, как язык присыхает к нёбу, — я не могу сказать.               — Это что-то настолько ужасное, Гарри? — усомнился Фред. Он и Джордж уже не выглядели столь уж удивленными — теперь они смотрели на Гарри с подозрением.              Тот чуть не взвыл, чувствуя, как Карта Мародёров ускользает из его рук. Она была нужна ему: Карта могла помочь ему избежать множества неприятностей — и она принадлежала его отцу и его друзьям когда-то.               Внезапно в его голову пришла идея — безумная и безрассудная, но достаточно увлекательная, чтобы впечатлить Фреда и Джорджа.               — Ладно, я скажу. Но вы должны пообещать, что никто кроме вас не узнает, — проникновенным шёпотом сказал он. Глаза близнецов загорелись интересом, они синхронно наклонились ниже, чтобы всё услышать.              — Обещаем, — хором ответили они.              — В Хогвартсе хранится Философский камень. Мне нужно его найти.              — Философский камень? Который превращает любое вещество в золото и дарует эликсир бессмертия? — недоверчиво спросил Джордж. Гарри кивнул. Он готов был поклясться, что в глазах Уизли вспыхнул азарт.              — Но зачем он тебе? — разумно предположил Фред. Он снова уставился на Гарри, и тот снова не смог придумать правдоподобную ложь.              — Вот этого я сказать не могу. Это связано с Волдемортом, — этот  грязный трюк сработал: близнецы побледнели и резко отшатнулись. Фред уставился на Гарри круглыми глазами.              — Гарри, — Джордж стал необычайно серьёзным и напряжённым, — мы отдадим тебе Карту, но ты должен нам помочь. Если ты говоришь правду насчет камня…              — Вы хотите использовать его?              — Всего один раз, Гарри, — жарко зашептал Фред. Он подался вперёд, цепляясь за худые плечи Гарри мёртвой хваткой. — Наши опыты очень важны для нас, но у нашей семьи вечно нет... кхм, достаточного количества средств, чтобы обеспечивать закупку ингредиентов.              — Хорошо, — Гарри кивнул, радуясь, как легко он смог провернуть хотя бы это дело. В конце концов, если Фред и Джордж получат немного денег на свои эксперименты, ничего плохого же не случится?              — Вот и славно, Гарри! Конечно, нам жаль отдавать такую замечательную вещь, но мы уже выучили её вдоль и поперёк, — Джордж достал из кaрмaнa свёрнутый лист пергамента. — Мы как раз шли провернуть одно дельце... Сейчас, я тебе объясню, как пользоваться этой картой. И не забудь — ты нам должен.              Гарри терпеливо выслушал все инструкции. Близнецы с сожалением посмотрели на Карту Мародёров, но, видимо, азарт и некоторое уважение к Гарри были достаточно сильны. Тот вдруг ощутил странное смятение: после того, как Снейп и Дамблдор узнали о его сне, они могли переместить Философский Камень, и в таком случае Гарри пришлось бы обмануть Фреда и Джорджа, чего он совершенно не хотел делать. Но все же Карта была нужна ему — даже прикосновение к ней напоминало о семье.              Стоило ему выйти из закутка, где он прятался вместе с близнецами, как столкнулся с группой студентов со Слизерина — Малфоев и его новыми друзьями.              — Поттер! — Малфой заметил его и тут же направился к нему, позабыв про все свои дела. Гарри вздохнул и повернулся к нему, не собираясь убегать от конфликта. Он лишь надеялся, что их очередной спор не затянется — он планировал навестить Хагрида, с которыми ему так и не удалось пообщаться.              — Чего тебе, Малфой? — отозвался он, на всякий случай сжимая в пальцах палочку. Гарри не был уверен, что Малфой знает какие-нибудь атакующие заклинания, но проверять на опыте ему не хотелось.               — Ходит слушок, что ты бродишь около нашего факультета каждый день. Шпионишь, любитель нищих? — серые глаза Малфоя окинули Гарри изучающим взглядом. Гарри поморщился.               — Ходит слушок, что ты лезешь своим длинным носом не в своё дело.               — Мой факультет — это моё дело, Поттер.              — А мои дела на твоём факультете — это мои дела. Тебя это так волнует?              — Ты невыносим, Поттер, — верхняя губа Малфоя дернулась, словно от приступа брезгливости. Он придвинулся ближе и зашипел Гарри в самое лицо. — И не отнекивайся — ты зашел на чужую территорию.               Гарри подумал, что Малфой, наверное, производит большое впечатление на своих приятелей — те одобрительно закивали. Но Гарри не боялся его.               — А ты нарушаешь чужое личное пространство, — он посмотрел на грудь Малфоя, где был вышит знак Слизерина — серебряная змея на изумрудном фоне. И в голову ему пришла не самая блестящая, но самая весёлая идея за весь день. Он наклонился вперёд, почти коснувшись волос Малфоя носом, и прошептал слизеринцу в самое ухо:              — Тебе никогда меня не поймать, Малфой, — вместо обычного голоса из его рта вырвалось скомканное шипение, переплетение свистящих звуков. Парселтанг.              Лицо Малфоя вытянулось в удивлении и непонимании, а затем невероятная догадка вдруг исказила его.              — П-Поттер, — Малфой позабыл про своих друзей, любопытно смотрящих на их потасовку. Он забыл даже про свой холодный и сдержанный вид: он вдруг преисполнился любопытства и недовольства одновременно.              — Пока, Малфой, — Гарри повернулся и неспешно пошёл по коридору. Когда он обернулся, Малфой с откровенностью неприязнью смотрел ему в спину.              Гарри вдруг усомнился в своей затее. А вдруг Драко расскажет всем на своем факультете об этом неожиданном открытии? Впрочем, кто ему поверит?              Гарри отбросил эти мысли прочь и направился прямиком к Хагриду, на ходу придумывая причину, по которой первокурсник может заскочить в гости к лесничему.              Но придумывать ничего не пришлось: он встретил Хагрида у самых дверей замка. Тот был свидетелем его выходки на уроке полетов, поэтому приветливо замахал ему рукой и поздравил со вступлением в команду.              — Я знал, что ты справишься, Гарри, — улыбнулся Хагрид и похлопал Гарри по плечу, едва не вдавив того в пол.              — Спасибо, Хагрид, — Гарри был рад, что он, наконец, заговорил с ним. От приглашения на чай он не отказался, хотя и напомнил себе, что не стоит даже пробовать угощения, которые ему предложат.              Гарри просидел у Хагрида довольно долго, слушая рассказы о Запретной Лесе и его пугающих обитателях. Когда он возвращался обратно в замок, на улице уже стемнело. Луны не было видно за тяжёлыми тучами, а Хогвартс сиял, словно праздничная ёлка.              Гарри вспомнил про Рождество. Этот праздник раньше не был для него особенным, потому что Дурсли не дарили ему подарков и не давали насладиться атмосферой. Самым щедрым подарком был пакет твердокаменных ирисок, от которых зубы «бедного Дадлика» ужасно болели. Зато в Хогвартсе Гарри проводил зимний праздник в компании друзей, в тёплой гостиной Гриффиндора. В это Рождество он должен был получить мантию-невидимку — самый дорогой из всех подарков. Ведь эта мантия принадлежала его отцу.              На крыльце Хогвартса его ждали Минерва МакГонагалл и Северус Снейп. За их спинами стояли хмурые Рон и Малфой, изрядно помятые и прожигающие друг друга взглядами. Губа Малфоя опухла, а на щеке Рона красовался лиловый подтёк.              Гарри тяжко вздохнул. Похоже, ему не стоило искать неприятностей — они сами его находили.