Вперед в прошлое

      Погода на улице быстро портилась. На смену солнечному и тёплому сентябрю пришёл холодный октябрь, полный промозглых ветров и частых дождей. Несколько клёнов, росших на кромке Запретного леса, смущённо раскраснелись.       Тренировки по квиддичу почему-то приходились на самые холодные и дождливые дни. Если Гарри возвращался в гостиную не в промокшей насквозь мантии, то в мантии обледеневшей, а если его метла не покрывалась инеем при подъёме, то её прутья обиженно скрипели от переизбытка влаги.       Зато полёты, ледяным ветром выдувавшие из головы все мысли, помогали сосредоточиться. Иногда Гарри просто летал над озером или лесом, размышляя о своём и не замечая, как немеют пальцы.       Несколько недель прошли с того разговора в директорском кабинете. И эти несколько недель были самыми бесполезными в жизни Гарри.       Снейп не говорил ничего нового, он лишь давал загадочные советы. Гарри был сыт советами по горло, поэтому из кабинета зельеварения он выходил сердитый, готовый сорваться на любого, кто заговорит с ним.       Гарри спрашивал профессора зельеварения о Квиррелле, о матери, о крестражах, но на всё получал одинаковый ответ — оставь это дело Дамблдору, Дамблдор сам всё сделает, сиди и не дыши, Гарри, а то того и гляди помрёшь.       Но Снейп все же не был настолько доверчивым к обещаниям старого волшебника. Гарри заметил книгу «Поисковая магия» на полке, среди различных трудов по алхимии, и без труда догадался, для чего она тут.       Дамблдор пообещал помочь найти Лили Поттер? Но Снейп ему не верил?        Гарри запутался. Он сидел за столом в спальне, положив голову на руки. Рон с Симусом соревновались в плюй-камни, и по комнате то и дело прокатывалась волна звона и смеха. Невилл болел за них обоих, а Дин что-то вырезал. Это был мирный вечер выходного дня, не омрачённый ни тяжкими мыслями, ни грядущими событиями. Единственными проблемами его сокурсников были домашние задания, становившиеся всё больше и сложнее.       Учёба почти не волновала Гарри. Если бы он оказался в Хогвартсе без багажа кошмарных видений, он мог больше внимания уделять волшебным предметам, но сейчас он мог думать лишь о будущем — о котором ему, порой, хотелось забыть. Некоторые заклинания давались ему легко, некоторые — чуть сложнее, но в целом Гарри весьма неплохо справлялся с практической магией.       — Как у тебя это получается, Гарри! — завистливо вздыхал Рон на прошлом уроке заклинаний. Его перо категорически отказывалось взлетать.       Если бы всё было так же просто, как заставить перо летать. Как и просил Дамблдор, Гарри не предпринимал никаких действий в отношении Квиррелла, а профессор Защиты от Темных сил вел себя так же растерянно и нелепо, как и всегда — пожалуй, он был отличным актером, ведь весь его образ был притворством. Гарри знал, что под тюрбаном скрывается нечто поистине ужасное, и какая-то его часть почти хотела увидеть лицо Волдеморта. Рядом с Квиреллом шрам всегда болел, и Гарри недоумевал, как он не замечал этого в прошлом. Взгляд профессора находил его все чаще, словно любопытство пересиливало его желание оставаться неприметным. На уроках он не выделял Гарри, а того так и подмывало завести разговор на какую-нибудь двусмысленную тему.       Что было бы, если бы он спросил у Квирелла, знает ли тот какие-нибудь способы защититься от Авады Кедавры? Или что он думает о действиях Волдеморта в прошлом? В конце концов, у кого, если не у профессора ЗОТИ, он мог спрашивать о таких темных и сомнительных вещах? Порой ему казалось, что Квирелл видит отголоски этих дерзких мыслей в его лице, но тот никак не реагировал, а Гарри не оставался с ним наедине — как и наказал Дамблдор.       Были и другие тревоги, что не давали ему покоя. Хэллоуин приближался, а вместе с ним и происшествие с горным троллем, выпущенным из подземелья. Гарри спросил про тролля у Снейпа, и тот, наконец, дал вразумительный ответ.       — Дамблдор проверяет его. За Квирреллом будут следить несколько домовиков, и если он выпустит тролля...       — То есть, Дамблдор... не верит моим словам? — Гарри остолбенел. Ему и в голову не могло прийти, что директор усомнится в его видении.       — Кажется, вы и сами сомневались? Нужно удостовериться, что события не изменятся, — по голосу Снейпа было слышно, что он и сам сомневается. — Я начну допрашивать Квиррелла, если тролль всё-таки окажется на свободе.       У Дамблдора был план, в который Гарри не собирались посвящать. Как всегда.       Гарри хотелось сделать хоть что-то, но он понимал, что удача может не оказаться на его стороне. Он зашёл так далеко не только благодаря своим умениям: ему часто везло, ему помогали друзья и Дамблдор. А сейчас? Одного лишь желания быть полезным было недостаточно.       Он увидел будущее, но он вовсе не стал мудрее от этого. Гарри вздохнул.       — Я пойду посижу в гостиной. Надо доделать эссе, — сказал он, вместе с кипой пергаментов прихватывая с собой мантию-невидимку и Карту Мародёров.       — О, ты ещё не сделал? — Рон оторвался от партии и посмотрел на него. Партию Рон стремительно проигрывал и оттого пунцовел от досады. — Хочешь, могу дать переписать моё?       — МакГонагалл заметит, что у вас одинаковые эссе, — укорил его Дин, — в прошлый раз она аннулировала эссе Невилла, потому что ему помогала Гермиона.       Гарри выскользнул из спальни, на ходу натягивая мантию. Ему действительно стоило бы поработать над своим эссе, и сделать это вместе с Гермионой было хорошим решением — он мог заняться этим чуть позже, после своей вылазки. Гарри старался сблизиться с Гермионой, чтобы подружиться менее трагичным способом, нежели спасая её от тролля. Замечая его расположение, многие начали относиться к ней лучше — всё же некоторые ребята по-прежнему смотрели на него с неуместным восхищением.       Гермиона и сейчас сидела в гостиной. Она читала книгу «Великие волшебники ХХ века» и не обратила внимания, как дверь в гостиную немного приоткрылась. Гарри выскользнул в образовавшуюся щель. Полная Дама сонно оглядела пустой коридор и, не заметив ничего странного, вновь заснула.       Гарри достал Карту Мародёров и коснулся её палочкой. Он внимательно оглядел все коридоры, находя Филча на пятом этаже, его вредный комок шерсти, миссис Норрис — на втором, а Пивза — в Большом зале.       Под мантией было непривычно просторно. Гарри помнил, как они с Гермионой и Роном ютились под ней на пятом курсе. Сейчас он чувствовал себя необычайно... крошечным.       Гарри дошёл до библиотеки, вздрагивая от каждого шороха и скрипа. Картины мирно сопели, и их дыхание наполняло тёмный пыльный коридор тихим свистом. Гарри не помнил дороги к заветному полупустому классу и полагался лишь на свою интуицию. Она не обманула его и в этот раз: классная комната, из которой были убраны все парты, нашлась недалеко от лестницы, ведущей в башню Трелони.       Гарри приоткрыл тяжёлую дверь, тенью просачиваясь внутрь. Он воровато огляделся: зеркало Еиналеж стояло в самом центре. Оно было высотой до потолка, в золотой раме, украшенной орнаментом. Зеркало стояло на подставках, похожих на две ноги с впившимися в пол длинными когтями. На верхней части рамы была выгравирована надпись: «Еиналеж еечярог еомас ешав он оцил ешав ен юавызакоп я».       Гарри медленно подошёл к нему, боясь заглянуть в серебристую гладь. Он знал, что увидит там не родителей, что он увидит там нечто...       Самое заветное желание.       Гарри громко сглотнул. Он еще раз нервно огляделся, надеясь, что Дамблдор не наблюдает за ним, и шагнул к зеркалу. Мантия-невидимка скользнула на пол, и серебристая гладь отразила маленького, худощавого мальчика в очках, испуганно глядящего на своё отражение.       Несколько секунд ничего не менялось, а потом изображение Гарри вдруг поплыло. Через мгновенье на него смотрел уже взрослый юноша, со сбитыми набок очками и растрёпанными волосами. Юноша стоял, глядя Гарри прямо в глаза и не двигался. За ним, словно призраки, возникали фигуры. Их было так много, что большинство просто терялось друг за другом, но нескольких Гарри всё-таки узнал.       Это были Рон и Гермиона. Рядом с ними стояли близнецы, Джинни, а дальше — Джеймс, Лили, Ремус и Сириус, молодые и до неприличия счастливые. Семья Уизли, Невилл, Полумна... Гарри прижался лбом к стеклу, желая провалиться, утонуть в том зазеркальном мире. Мире без Волдеморта. Нормальном мире.       У Гарри в зеркале не было шрама. Он выглядел обычным подростком в окружении друзей, и на его лице не было ни одной мрачной тени.       Гарри так этого хотел.       Мог ли он действительно быть самим собой? Мог ли оставить свои мысли о Волдеморте и просто наслаждаться школьной жизнью вместе с друзьями, о которых он так мечтал, сидя в чулане? Он знал, что Рон и Гермиона не отступят, если он втянет их в свое противостояние с Темным Лордом — они, как и остальные его друзья, будут бороться до конца, рискуя погибнуть.        Гарри сел на пол, обхватывая колени руками. Был ли он готов к нему, чтобы принимать столь серьезные решения, касающиеся дорогих ему людей? Когда он лишь увидел свой сон, то был полон надежды, но теперь Дамблдор и Снейп заставили его сомневаться в том, что они легко смогут разобраться со всеми проблемами.        Однако они давали Гарри шанс побыть обычным мальчиком, каким он всегда мечтал стать — но он не собирался его принимать.       Он вдруг осознал это с пугающей ясностью. В конце концов, он ввязывался в неприятности не из-за случайного стечения обстоятельств — он просто не мог бездействовать, пока его друзья и Хогвартс, ставший ему домом, были в опасности.       Поэтому Гарри не мог отступить — и, более того, он не хотел.