Queens

У закрытых, главных ворот в поместье Хоу весь день толпились простолюдины. Они обращались к стражникам, но те не отвечали, как и положено, стоя на посту непоколебимо и беззвучно. Люди волновались. Было очевидно, что распространившийся слух о смерти эрла встревожил народ. Уже стемнело, когда по улице со свистом проехалась большая карета, с гербом Гварена на дверцах, запряженная двумя черными амарантайнскими скакунами. Зеваки, все еще дежурящие у крепостной стены, при виде ее почтительно расступились. Стражники, до этого изображавшие латные статуи, тут же очнулись и принялись открывать ворота. Карета не въезжала во двор, не пересекала крепостной стены, угрюмый кучер остановил коней прямо напротив поднимающейся черной решетки и не выпускал из рук поводья. Из кареты, тем временем, выбралось двое стражей из гвардии Мэрика, в полном облачении и шлемах, за ними - тейрн Логейн и еще двое гвардейцев. Мещане благоговейно зашептались. Логейн услышал, как один простолюдин сказал другому "значит, правда". Он шел мимо них, гордо и уверенно, не оглядываясь, пока кто-то робко не выкрикнул, с ноткой отчаяния: - Наш эрл мертв! Логейн остановился. В окружении своей охраны - четырех безликих, под шлемами, но гордых изваяний - он в своем парадном доспехе, положивши руку на блестящий тигельной сталью меч, казался поистине грозен. Один только взгляд тейрна заставил смутиться парочку лавочников, стоящую ближе всех к его сильверитовой процессии. - Эрл жив. Все делается для его выздоровления. Расходитесь по своим домам, - и он взмахнул рукой, отсылая люд. Процессия двинулась дальше, а простолюдины начали расходиться. Тейрн самодовольно усмехался, входя в просторную залу. Он знал, какое влияние оказывал на простых людей - сам он вышел из той же грязи, и мещане искренне считали его "гласом народа", добившегося всего, не смотря на сословие. Такой пример, да еще и у власти - обеспечивал Мак-Тиру почитание толпы, чего нельзя было сказать о более высокородном его окружении. Ему вовсе не нужно было, чтоб его считали героем, но вот уважение... Логейна не считали равным, и так было всегда. Никто не афишировал разницы, но Мак-Тир все прекрасно понимал - не будь у эрлингов и баннорнов претензий к его роду, никто и не пытался бы оспорить право его дочери на трон. Они могли бы бороться, конечно, но использовали бы совсем другие козни, если б тейрн был дворянином, а не мужиком, которому титул перепал за дружбу с королем. С другой стороны - как много давал титул тем, кто получил его по праву рождения. Логейн с неприязнью думал о Кусланд, и латы его гремели, пока тот шел по широкому коридору. Даже не смотря на то, что тейрнир Хаевера был уничтожен, а единственная оставшаяся в живых наследница - отреклась от титула, став Серым Стражем - отношение к ней оставалось невыносимо благосклонное. Мак-Тир отлично помнил, как в последнюю встречу с Эамоном, тот представил ему Робену как "тейрну". Тейрну! Она давно не была тейрной, и не могла претендовать на это, также, как и проклятый Мэриков выблядок - не имел права претендовать на королевский титул. Но всюду вмешивалось право крови! Отрекись Мак-Тир от регентства и титула, и встань под сени флагов с грифонами - никто и не вспомнил бы о нем, как о тейрне. Только кого волновало все это лицемерие, в разгар гражданской войны и с подступающей Моровой Ордой? - Милорд Логейн. Рад, что вы посетили нас. Голос Измара звучал грозовым раскатом. Он стоял на верхней ступеньке широкой лестницы, заложив руки за спину и расправив широкие плечи. Он был статным блондином, чьи волосы могли больно ослепить при полуденном солнце. У него была бледная, в мелких язвочках кожа, злые серые глаза и скупой амарантайнский говор. В красном, парадном доспехе его болезненная бледность оттенялась цветом металла, но придавала его лицу странный, рыжеватый оттенок. - Сэр Измар. Прошу прощения, но я отказал вам в вашей просьбе, - довольно мрачно и без церемоний заявил Логейн, поднимаясь и похлопал себя по рукояти меча. Сэр Измар был безжалостным и безвольным, скользким ублюдком. Вышколенный, цепной пес - таким его считал Мак-Тир. Тот мог вцепиться в горло каждому, на кого хозяин укажет пальцем, и быть безмерно рад - угодить. Регент никогда не любил первого вассала Хоу. Хотя прекрасно понимал, что лучшего капитана стражи Рендон найти бы не смог - они идеально друг другу подходили. Два циничных, жестоких убийцы - один любит подчинять, другой подчиняться. Думая об этом, Логейн иронизировал про себя, о том, почему Хоу давно перестал посещать жену в родном имении. Логейн поднялся, они с Измаром поравнялись. Белобрысый верзила все равно был выше тейрна почти на голову. Гвардейцы Логейна следовали за ним неотступно, лишь Рэри, которого отличала гравировка на щите, замешкался позади. Тейрн посмотрел на гвардейца испытующе и тот быстро поднялся следом. - Вы взяли с собой четверых, довольно и этакой услуги, - сдержанно поклонился Измар, недовольно скользя взглядом по мощным фигурам сопроводителей тейрна. Логейн взял с собой четверых. Мужчин, хотя в гвардии Мэрика служили и леди. Тейрн понимал, что куда внушительнее будут выглядеть четыре здоровяка, обученные осаде со щитом, и в этом был главный смысл его избирательности. Днем сэр Лизбет очень возмущалась, но Мак-Тир не стал перед ней объясняться. Отчасти потому, что просто не хотел уличить себя в лукавстве - Лизбет, как и Коутрен, дралась ничуть не хуже мужчин, а в чем-то даже ловчее. Но прилаженные под женщину латы могли навести подозрение на тейрна, а он не хотел, чтоб на него напали еще перед стенами поместья - из-за подозрений в сговоре с Кусланд. Это было глупо, и мужчина ругал себя, еще сидя в карете. Но после продолжительного спора с Робеной и Анорой, конечно же, ставшей на сторону Стража, он не мог не думать о том, что визит Кусланд вместе с ним к умирающему Хоу - напрашивался сам собой. Возможно, Измар и Рендон даже ждали этого. Но не только поэтому Логейн не мог допустить, чтоб Страж шла с ним. Откровенно говоря, регент боялся. Боялся, что Кусланд сбежит. Боялся, что она сотворит глупость. Что он сам поведет себя превратно. Или... что кто-нибудь погибнет без цели. Робена приняла отказ спокойно, Мак-Тиру даже показалось - слишком спокойно, потому он оставил Лизбет приглядывать за ней. Впрочем, отягощенные проблемой бежавшего Зериона, королева и Страж были итак слишком заняты, для необдуманных решений. Не без оснований они успели уже связать его странные забеги по королевскому саду с таинственной болезнью Эрлины, когда Логейн покидал дам. Визит его был продуман до мелочей и буквально дышал пафосом. Карета была призвана подчеркнуть это, этикет гласил, что именно так, по статусу, регенту должно было посещать официальную встречу. И хотя обыкновенно Логейн избегал формальностей, теперь же посчитал их важными - они больше не были друзьями и союзниками с Хоу. Границу следовало провести сразу, но раз уж не вышло, требовалось сделать все, чтоб ныне это стало ясно. Кроме того, чем больше людей видели на карете, стоящей у входа в поместье - герб тейрнира - тем больше была вероятность, что Хоу и его бойцовский кобель не решатся на вероломство. - Рэри, - окликнул один из гвардейцев в очередной раз застывшего в коридоре соратника. Логейн обернулся - Рэри, один из самых молодых бойцов гвардии, склонил шлем над картой Ферелдена, лежащей под стеклом между двух монолитных колонн у левой стены. Тейрн заинтересовался. Невзирая на явное раздражение Измара, он подошел к отставшему воину и проследил за его взглядом. На карте были жирно, красной краской обведены земли, отведенные Хоу. В них нынче - помимо Амарантайна - был включен Хаевер, а к нему прилагалась запись, об управительстве Денеримом. Логейн усмехнулся, конечно, отмечать свои завоевания, это было в стиле Рендона... но тут же, почти сразу, тейрн ощутил, как противно затянуло под ложечкой. Он поглядел на Рэри пристально, пытаясь сквозь узкие створки шлема разглядеть глаза рыцаря. Бесполезно. - Сир, - приглушенно произнес Рэри. Логейн прищурился. - Интересуешься картографией? - спросил он. - С детства, - ответил рыцарь. У него был тихий, скраденный металлом голос. Логейн постарался убедить себя, что волноваться не о чем, и вернулся к ожидающему Измару. Процессия двинулась вперед, к покоям Хоу, и Рэри шел позади. Мак-Тир удерживал себя от того, чтоб обернуться. - Мой эрл изъявил желание видеть только вас, - уже у самых дверей в покои больного произнес Измар, останавливаясь напротив регента, - но вы, конечно, можете взять с собой одного или двух гвардейцев. - Как великодушно с вашей стороны, Измар, предоставить мне такую возможность. Эрл ведь только и ждет, когда бы бросится на меня с ножом, - это не прозвучало, как шутка, хотя и задумывалось таковой. Логейн был слишком напряжен. Измар мрачно свел брови, глядя на тейрна с почти не скрываемым отвращением. Он воспринял его слишком прямо. - Эрл не может встать с постели, - процедил Измар, распахивая дверь и резким движением приглашая Логейна внутрь. Тейрн колебался пару секунд - он почувствовал явственное нежелание оставлять Рэри тут, снаружи, но брать с собой в покои - это тоже могло обернуться плохо... И все же, он понимал, что гвардеец должен быть у него на виду. Тогда, если что-то произойдет - он хотя бы успеет среагировать. - Лансер. Рэри. Со мной. - объявил он о своем выборе сопровождения и вошел. В комнате было мало света, и горько пахло моченым эльфийским корнем. Несколько оплывших свечей стояли в подсвечниках на широком столе у подножья кровати, за столом корпел худой, сухощавый мужчина со спутанными рыжими волосами. Логейн почти сразу узнал его - то был травник Хоу, отступник, пойманный им недавно в городе, после восстания в Башне Круга. Запуганный, тихий человек, которого Хоу держал на коротком поводке и обращался едва ли милосерднее, чем храмовники в Кинлох-Холде. Он вздрогнул при появлении Мак-Тира, а завидев за ним Измара - бросился, как крыса, в сторону от кровати, с глиняной миской в руках. Оставив охрану у дверей тейрн шагнул ближе к широкому ложу и приоткрыл полог кровати. - Здравствуй, Рендон. Он был готов к этому зрелищу. Не было ни одного ленивого, кто уже видел Хоу, и не пытался бы описать его Мак-Тиру. Но смотреть безучастно, спокойно - он не мог, чувствуя как опять поднимается в нем ненависть к Кусланд. Силуэт эрла под простынями, в разводах от крови и мазей, потеряло очертания человеческого тела - это был бесформенный мешок, с руками и головой - ноги его вовсе не угадывались под покрывалами, начиная с пояса - тело было неприкрыто и Логейн мог видеть глубокие шрамы от хлыста. Левая рука эрла была перевязана и покрыта кровью, а вместо правого глаза на Логейна смотрела впалая глазница, измазанная желтоватой мазью. Второй, здоровый глаз - маленький и хитрый - глядел очень живо и пристально. Губы старика как-то жутко запали, будто зубов у него совсем не осталось. Хоу открыл было рот, но вырвалось из него невнятное бормотание и Мак-Тир увидел как вместо языка, в кровавой пене, во рту эрла ворочается нечто аморфное и распухшее. "Собиралась отрезать язык" - вспомнил он слова Коутрен. Да здесь не собиралась - уже изрезала и сильно повредила. Тейрн оглянулся на двери, где стояли гвардейцы. Две серых статуи стояли неподвижно, внушая ужас нервному отступнику в кресле в углу. - Дайте ему бумагу и перо, - приказал Логейн раздраженно. Измар уверенно произнес: - У него все есть, милорд. Логейн возвратил свое внимание Рендону и тут только заметил на кровати велень - сложенные на кровати плотные, дорогие кусочки орлейского пергамента. Небольшого размера, они легко умещались в ладонь Хоу, которой он нащупывал их, не поворачивая головы. Наконец, он поднес к лицу одну из карточек, всмотрелся в нее своим свинячьим глазом и передал регенту. "Эамон" - лаконично было начертано на велени. Хитро, подумал тейрн. Это был даже не вопрос, а значит, Логейн рисковал рассказать Хоу то, что не следовало. Учитывая, что до этого эрл отправил ему куда более развернутое письмо - верить в то, что причиной лаконичности была немощь, а не хитрость - было очень глупо. Мужчина несколько секунд буравил взглядом карточку, потом пододвинул к кровати стул и сел. - Геррин жив-здоров, но мне донесли, что его главный козырь был ранен в уличной драке, - вспомнил Мак-Тир последнее послание от антиванского ворона Робены, - он заперся в своем поместье и ничего не предпринимает. Пока это все, что я знаю. Хоу тут же сунул ему другую карточку. На ней было написано "Анора". - Она жива и у меня под присмотром, - вздохнул Мак-Тир, - мы не нашли с ней пока общего языка. Но, по крайней мере, девчонка не совершает глупостей. Позади тейрна раздался тихий лязг металла - он обернулся и увидел, что с Рэри что-то неладное. Гвардеец как-то странно сжался и щит его уже не висел на руке, а упирался в пол, словно тот использовал его как опору. Измар покосился на воина странно. - Вот и все об Аноре, - подчеркнул тейрн, возвращая тревожный взгляд Хоу. Эрл, лежащий под пологом, не видел что происходит у дверей и заметно занервничал. Его маленький глаз забегал, а рука начала скрести по кровати, смешав все веленевые карточки в кучу. Тейрн позвал жестом лекаря, и сам отошел, а тот начал испуганно колдовать над больным. Вскоре Рендон успокоился, а у Мак-Тира было время разобраться с Рэри. - Что происходит? - тихо спросил он. Рыцарь молчал, но Мак-Тир явственно слышал его тяжелое дыхание. Приказ снять шлем потонул в омуте собственных сомнений Логейна. Он вдруг ощутил себя страшно рискующим, попавшим в ловушку, под тяжелым взглядом Измара. Тот держал руку на мече, стоя у кровати Хоу. - Мой эрл передает вам еще вопрос, тейрн, - сказал сэр Измар за спиной у Логейна. Тот развернулся. Вздохнул глубоко. - Здесь написано "Кусланд", - прочитал он с кривой усмешкой. Логейн подошел к нему, и не глядя на пергамент сразу обратился к Рендону, сверкая глазами: - Твоя выходка с девчонкой была непростительна, Хоу. Ни ты, ни твои рыцари не имели права так поступать с моей пленницей. Она сдохла в тюрьме от потери крови и моим людям пришлось срочно убирать труп, чтоб не дай Создатель, он не попал в руки Эамону. Ты представляешь, какой скандал он мог раздуть? Церемониальные шествия по городу, обвинения в самосуде - меня бы уничтожили и тебя вместе со мной. Он итак сейчас распускает слухи о том, что мы убили ее. О чем ты думал? Он говорил резко, убедительно и почти не лгал. Ему действительно приходилось подчищать за Хоу, и действительно - Эамон выступал с речью в доме Сеорлика, рассказывая о том, как низко пали нынешние властители, убив леди Кусланд. Мало кто верил в такой вариант, не имея твердых доказательств, но сомнений - уже было достаточно. Разница была лишь в том, что Робена выжила. Но знать об этом Хоу не следовало. И тут, закончив свой монолог, Логейн внезапно, совершенно точно осознал, что Хоу - знает. Он увидел это в его налившемся кровью глазу, в искривленном рте, в напряженном, дрожащем от ярости теле и судорожно сжатых пальцах. Хоу начал колотить здоровым кулаком по кровати, заставляя взлетать в воздух весь его велень, и изо рта его вырывались невнятные, отчаянные стоны. Он был похож на безумца и Логейн был готов поклясться - склонись он в тот момент над больным, тот вцепился бы ему рукой в горло и душил бы, пока не прикончил. Но откуда он знал? Откуда он мог знать? - Вы лжете, - прорычал Измар ожесточенно, но прежде, чем он успел напасть, а тейрн занять оборону - между ними встрял Лансер, с уже обнаженным мечом. Мак-Тир тут же отступил к выходу из покоев. За дверьми уже началось какое-то движение. Мак-Тир без промедления пришел на помощь Рэри, подпирающему двери, а затем услышал крики и лязг мечей. Измар, сорвавшись с цепи, заорал тем, кто дрался за стенкой, что на эрла напали. Лансер ударил рыцаря мечом плашмя и они начали ожесточенно фехтовать. Все вышло из-под контроля в одно мгновенье, из-за проклятой Брайсовой девки! - Щит! - рявкнул тейрн на своего гвардейца, и Рэри неловко подставил тяжелый осадный щит так, чтоб дверь было невозможно открыть. Раздался крик боли за стеной и регент понял, что теперь уже слишком поздно. Кого-то ранили, возможно, убили, объявлять все ошибкой уже не имело смысла. И все из-за Кусланд! Хоу метался на простынях, его лекарь, вместо того, чтоб хлопотать над сюзереном нервически смеялся, сидя у стенки и пытался открыть окно. Измар оттеснял Лансера, пытаясь добраться до тейрна, но гвардеец пока не давал ему пробиться. Неожиданно для всех Рендон даже смог сесть на месте, упираясь в кровать одной рукой. На простыни тут же проступила свежая кровь от едва затянувшихся ран. Хоу с безумием в единственном глазу смотрел на Логейна и плевался кровавой пеной. - Да что ты о себе возомнил, - не выдержал все же Мак-Тир, отступая от двери и вынимая меч, - ты умирающий калека! Даже если сейчас ты убъешь меня - до Собрания Земель ты не доживешь. Ты слаб и беспомощен, из тебя то и дело сочиться кровь, ты не сможешь править, ты уже мертв! И потерял разум! Двери дрожали под внешним напором. Рэри стоял твердо, но его длинный клинок уже был вытащен из ножен и слегка подрагивал в руке. Мак-Тир отошел от двери на достаточное расстояние и ждал, у стола со склянками, не глядя на яростно ревущего Хоу. С досадой, он понимал, что Кусланд была совершенно права. Измар жестоко ударил Лансера под ребра и раздался жуткий лязг, с каким металл пробивает металл. В следующую секунду Мак-Тир уже сам защищался, под градом оттесняющих ударов Измара, и как-то совершенно отстранено понимал, что счет его жизни пошел на минуты. Измар был монстром, непобедимым, прущим напролом, как таран, и справиться с ним не было никакой возможности! Вот тут-то внезапно произошло нечто совершенно неожиданное. Мак-Тир увидел сначала лишь, как лицо Измара вспыхнуло от прилива крови, а после под кожей забродили, задвигались темные гематомы, глаза полезли из орбит, из ушей брызнула кровь. Бросив меч, рыцарь закричал и рухнул на пол, извиваясь от боли. Тогда лишь Логейн обернулся и заметил у окна забитого отступника, отчаянно кусающего свое запястье до крови. Магия. Грязная, черная магия... в очередной раз спасала тейрну жизнь. Мак-Тир хотел было подступить к дрожащему в углу магу крови, но тот рассмеялся с совершенным безумием и тогда уже сам регент ощутил жгучую боль в жилах, будто бы в них начала закипать кровь. Он упал на одно колено но не выронил меч, богохульно ругнувшись, в глазах его потемнело и... И тут вдруг все кончилось. Он услышал лишь, глухо, как будто сквозь перья подушки доносились до него звуки - как что-то пискнуло и с грохотом упало. И безумный смех отступника стих. Затем Мак-Тир сумел рассмотреть перед собой собственный нагрудник, залитый кровью и спешно коснулся лица - кровь пошла носом, только и всего. Он поднял взгляд и увидел Рэри, который стоял рядом с бездыханным телом лекаря, лежащим ничком. Как в тумане, тейрн понял, что гвардеец спас его, ударив мага по затылку, пока тот был занят своим заклинанием. Благодарить не было сил. Он взглянул на двери - в них стояло двое помятых, но целых гвардейца, выдержавших нападение снаружи. Они тут же принялись укреплять оборону. Слышались чьи-то спешные шаги за стеной и команды, где-то позади все еще надсадно выл и стенал Хоу. Прорываться никто не спешил. В этот момент Рэри, не отягощенный более давлением снаружи - отставил свой щит, меч и стащил с себя шлем, бросив к ногам тейрна. Мак-Тир вздохнул обреченно. - Я же сказал тебе - нет, - едва не скрипя зубами от злости, произнес Мак-Тир, с усилием поднимаясь на ноги. - Он итак готовил убийство. Со мной или без меня, - презрительно отозвалась Кусланд, уставившись на Хоу парой победно сверкающих глаз.