Queens

- У тебя измученный вид, отец, - сказала Анора. Тем заботливым, примирительным тоном, за которым всегда следовала какая-то просьба. - Все, чтобы порадовать любимую дочь, - ответил Логейн, не желая признавать, как она права. Уже пахнуло дыханьем зимы, но ночи как будто не становились длиннее. Нет, день и ночь словно слились в единый, недвижимый и яркий час, когда небо окрашено пасмурно-алым и люди не могут спать, скованные одновременно тревогой и сонливостью. Быть может, это была лишь иллюзия, подкрепленная страхом и огнем, отражаясь в воспаленных бессонницей глазах... но чертовски реальная. Регент застал королеву в ее покоях. Когда он вошел, она сидела у письменного стола, и косы ее были не прибраны. Подле нее он нашел и Кусланд, знал, что найдет. Она склонилась над столом Аноры в позе флиртующего кавалера. Логейн не знал, о чем говорили женщины, но что-то излишне томное, личное в положении их тел и взглядах мгновенно всколыхнуло в нем волну клокочущего раздражения. Едва он вошел - разговор их прервался и женщины приняли вид почти безупречный в своей невинности. - Отрадно видеть, что вы не оставляете свой сговор без результата. Он явился к ним сразу же, как закончил все насущные дела. Прежде всего, он выяснил, что стоит за пожаром в гетто и отправил двух разведчиков навстречу Коутрен, если та все же не отыщет шанс вернуться и выполнить свою работу. После ему доложили о пропаже Эрлины и тейрн не ощутил в себе удивления вовсе, только желание задать пару вопросов Кусланд. Затем были долгие, неприятные прения с гвардией, потерявшей всякое понятие о том, кому они служат. Без церемоний тейрн уволил Рэри и пригрозил Лизбет отправиться его стопами, на случай если под ее надзором снова случится какое-нибудь недоразумение. И покуда ему не несли других новостей, ни из замка Хоу, ни из Эльфинажа, Логейн отправился к королеве. То, что и Страж будет там - сомневаться не приходилось. Он шел с мрачным намерением, обнажив клинок вражды. Заранее спланировал разговор, просчитав, почти как в поединке, все выпады и пути отступления. Первое возмущение и злость прошли. Но без язвительных реплик почему-то он не мог обойтись. - Ты становишься жутко мнителен, отец,- ответила отцу королева, и мельком взглянула на Серую Стражницу. Робена молчала с пустым выражением лица. В трепещущих синих тенях от гардин и свечей, она казалась болезненно-желтой, и уставшей не многим меньше Мак-Тира. Он видел это, но не чувствовал солидарности. - Есть одна беседа, Анора. Регент сделал нетерпеливый взмах рукой служанке королевы. Та шмыгнула к двери но не успела уйти, как Кусланд окликнула ее рассеянно: - Лайли, ты помнишь о моей просьбе? - Да, госпожа, - ответила та, скосив глаза на регента. Логейн насторожился, но Кусланд не смотрела на него. Ее ужасно занимал золотом шитый узор на гардинах. - Какие же на этот раз распоряжения раздает Страж королевским слугам? - тоном, похожим на анорин, спросил он. Лайли с дрожью в голосе ответила: - Миледи просила привести сэра Рэри. - А, - усмехнулся Логейн, злорадно, - боюсь сэр Рэри уже покинул казармы гвардии. Кусланд, поглощенная золотым узором, даже не повернула голову. Эта безучастность была и интересна, и оскорбительна одновременно, но разгадывать Стражницу было не время. Все внимание тейрна на себя взяла дочь, встав из-за стола и расправив плечи в какой-то птичьей манере. Со свойственным пренебрежением к чужим репликам, Анора продолжила свою мысль: - Возможно, что твоя мнительность усилилась от того, как мало ты спишь, отец. Может быть, тебе стоит прилечь? - Солнце уже поднимается, - нетерпеливо отмахнулся регент, - я пришел не мой сон обсуждать. - И напрасно, позволь объяснить, как много вещей зависит от... - Довольно, девочка, - оборвал Логейн бесцеремонно, - я жду совсем иных объяснений. - Каких же? Анора не могла начать говорить так просто и прямо. Ей требовалось изобразить недоумение, а после и обиду, словно испытывая на прочность нервы уставшего тейрна. Мак-Тир ждал, и чтоб не дать себе ощутить как же сильно он все-таки измотан, он начал медленно расхаживать по комнате. Анора молчала, лицо ее то пронизывало искреннее чувство, то покрывало коркой безразличие. Как ни странно, первой не выдержала молчания Робена, вымолвив просто: - Королева не хотела вашей смерти. Что-то щелкнуло. Мак-Тир отозвался очень живо, источая яд каждым словом. - Неужели, ты считаешь, что королева не способна говорить за себя, а я проглочу хотя бы каплю твоей лжи, Страж? Он заметил как некрасиво искривилась ямочка на подбородке Кусланд, и усмехнулся вновь. Но она... она вдруг взглянула на него прямо, и взглянула с такой невыразимой обидой, что Логейн просто опешил. Прежде, чем он успел сделать хоть что-то, женщина коротко откланялась и выскочила из комнаты, словно ударенная хлыстом. Парировать не стала, никаких дерзких ответов, не было ничего даже похожего на противление издевке. - Ну, и что это? - поинтересовался он у дочери с желчной интонацией. Ощущения были странными, и ничуть не помогла прояснить их Анора, с укоризной взглянувшая на отца: - Что с ней? Пустяки. Всего лишь ждала какой-то благодарности от союзника, который обязан ей жизнью, - она повременила продолжать свою речь, глядя на отца так, будто они не одни. Затем подступила ближе и понизив голос, нехотя произнесла, - это не слишком умно с ее стороны, но в главном она права. Я не желала твоей смерти, - и тут Анора запнулась. Логейн проглотил это. Проглотил так же легко, как мог бы проглотить слова Робены. Даже не поморщившись, вслушиваясь дальше в голос дочери, он отметил в себе накатившее вдруг усталое, тяжкое сожаление. Конечно, нельзя было даже мечтать, чтоб она приняла или простила его, нельзя было... Но он не хотел всерьез верить в эту ледяную, расчетливую ненависть, оставляя всю правду печальной иронии, и обманывался. С радостью. - ...Кусланд настояла на своем участии в вылазке, а у меня не было причин ей не доверится, - как это было лживо, лживо! Но Логейн глотал, усердно,едва не давясь собственным смехом. Чтобы Анора, его благоразумная Анора, доверилась Стражнице, после того что та сделала с Хоу? После ее безумного срыва, поставившего все под удар? Костер Андрасте! Как Анора могла смотреть ему в глаза так прямо и так незатейливо лгать? Но она могла. Это была его дочь. Она никогда бы не пустила Робену на эту встречу, если б не хотела, чтоб все закончилось кровью. Его кровью. Так же как регент озаботился отстранением от дел Эамона с помощью дивных тевинтерских ядов, Анора теперь пыталась убрать с поля битвы отца... с помощью Кусланд. Конечной целью могло быть и не убийство, но какая-то жестокая попытка поквитаться имела место быть, безусловно. Ведь в сущности, разве Аноре так нужен был Логейн для того, чтоб узаконить свое положение на Собрании? Страж вполне могла заменить его при любом повороте событий. Это Кусланд была ее главным аргументом во всех спорах, на нее королева ставила. А Логейн - убил короля. Поддался безумию, предал. Анора не знала, что ее драгоценный муженек, возможно, сам был на пол пути чтобы предать ее, но разве мог хоть кто-то... И в следующий миг, Мак-Тир, наконец, полно, глубоко ощутил ту самую, пресловутую, демонову благодарность к Кусланд. Его словно ударили по лицу, с оттягом, до крови: она - действительно не хотела его смерти. Возможно, она осталась единственной, кто на самом деле не хотел этого. От того ее обида казалась еще более уместной, еще более очевидной. Они все - все трое - знали, зачем она оказалась в поместье Хоу. Робена не могла, не хотела чернить свою королеву, как и Мак-Тир - не желал этой правды, а Анора... Анора приняла неудачу спокойно, так, будто и не рассчитывала, что звезды сложатся. - И все же, подумай о том, чтобы прилечь, отец, - забота выглядела правдивой, - едва ты слез с седла - сразу бросаться к делам. Еще и решать судьбу гвардии... - Я выгнал взашей Рэри неспроста, и не собираюсь менять своего решения. Твой приказ или нет, но гвардейцы подчиняются только мне, дочка, - вяло подвел итог тейрн, потирая лоб ладонью. Вдруг ужасно разболелась голова, а в горле пересохло от жажды. Возникло желание утолить ее чем-нибудь покрепче. Какой отвратительной была эта правда, ткнувшаяся ему в нос. Серая Стражница - не враг, в то время как собственная дочь... он не хотел мусолить это, просто принял к сведению, с болью учел в своем и без того кровавом плане. Куда приятнее - о, Создатель, что же это - было думать Кусланд. Чистая страница заполнилась неровными вычурными буквами, словами, фразами, ужасными в своем содержании. Она более не пахла приторным орлейским эфиром, в ноздри вбивался лишь терпкий запах пота и свежих чернил. За одно только это нелепое, неуместное превращение он хотел ненавидеть Стража, отыграться на ней, довести ее до истерики, вынудить ее отказаться от этого союза. Она была так преданна Аноре... На миг он задумался даже о том, а так уж верен ли был вывод Кусланд насчет Антиванского Ворона? Ведь если Анора правда думала избавиться от него... Логейн быстро отмел эту мысль - исключено, антиванец был слишком ненадежен. И все же, когда об этом говорила Кусланд, так явно симпатизирующая королеве и так глубоко прячущая свою истинную сущность... можно ли было верить ее слову? Можно ли было не верить? - Скажи мне, Анора, что между тобой и этой женщиной? - попросил он миром. Королева посмотрела на него с осторожным любопытством, и тут же лицо ее вспыхнуло женским, ехидным самолюбованием. - Ты еще не понял? Да она же влюблена в меня, как мальчишка, - Логейн слишком хорошо знал свою дочь, чтоб не расслышать в ее словах нотку презрения. Он и сам ощутил его, сильнее чем ожидал, поморщившись так, будто не знал этого ранее. Уж не было нужды изъясняться с недомолвками: Кусланд любила женщин, что же? Вполне по-орлесиански. Влияло ли пристрастие на ее здравость ее суждений? Логейн так не думал. - Ты уверена? - Я уверена в ней больше, чем в ком бы то ни было, - заявила Анора. Самонадеянно, пожалуй, даже слишком. Но Логейн размышлял вовсе не о том, насколько легко верят женщины в слепой восторг воздыхателей. Он думал об антиванце и Кусланд. Женолюбка или нет, она была права - Анора не стала бы полагаться на Ворона. Значит, помимо дочери, кто-то еще желал смерти регенту в равной мере, скрытно. И все-таки кто? Регент вспомнил сухой велень, с изящным именем королевской фрейлины, вспомнил пустую постель Эрлины, которую ему показали, и ощутил жажду вдвое сильнее. На этот раз ее утолить мог только разговор со Стражницей. - Ты права. Мне нужен сон, но я не могу лечь, пока не пришли вести о Хоу, - он скривил губы, и это все что он мог себе позволить, - или Коутрэн. - Думаешь, она... - вопрос королевы так и остался висеть в воздухе тревожным звоном, когда за дверьми раздался жуткий грохот и чьи-то нестройные крики. Логейн оборвал дочь взмахом руки. Затем шагнул к двери. Он едва не столкнулся нос к носу с Рэри, который был здесь совершенно некстати, но даже под лютующим взглядом сюзерена, не бросился прочь, а запыхавшись, вскрикнул: - Милорд, тут драка! - Что за чушь? Кто? И тут он увидел все своими глазами. Коридор вел в залу, где уже собирался народ. И в центре его, тихо скрежеща сталью, дрались на коротких клинках две женщины - эльфийка и человек. Табрис и Кусланд. Логейн готов был ждать чего угодно, но только не этого зрелища. Стража, набивавшаяся в зал была остановлена его знаком, сам Мак-Тир встал в "портере", и пораженно наблюдал. У Кусланд было разбито лицо, ворот рубашки алел, она утирала кровь тыльной стороной ладони и выкрикивала, с извечной, аристократической наглостью: - Ах ты шустрая, маленькая дрянь... ты будешь своими руками стирать и драить все, что запачкала! - Пусти меня, сука проклятущая! Я размозжу ему башку! Вы жалкие ублюдки, да как вы могли! - бессвязно и злобно орала в ответ Табрис. Она слегка хромала, одна нога ее была почти черной от запекшейся в ране крови, но нападала на Стражницу девчонка бойко, как молодой бычок на ворота загона. Осознание того, что происходит пришло к Логейну довольно быстро, но тейрн ничего не предпринял. Даже когда рядом с ухом засвистел крик Аноры: - Что это, отец? Останови это сейчас же! - Мак-Тир не двинулся с места и все еще держал руку поднятой, не давая стражникам разнимать драчующихся. Сама собой, на лице его возникла усмешка. - Ну и где то хваленое самолюбие, Страж, о котором ты говорила? Она взбесилась и брызжет пеной, - прикрикнул регент со своего места. Кусланд ответила нечто возмущенное и невнятное, а затем, ударила Табрис по ноге. Девчонка сложилась пополам от боли, Бена же развернулась и выплюнула в сторону Логейна: - Ну, так прикажите, пока она меня не укусила! Логейн не сдержал смеха. И что здесь было уморительнее? Перекошенное лицо Кусланд или стращающая всех своим гневом эльфийская мелюзга? - Сучий потрох, ты, из-за тебя... - взревела Табрис, едва отойдя от удара и бросилась в сторону регента, тут же забыв о Кусланд. Стражники сомкнули ряды перед Логейном мгновенно, но прежде дорогу беснующейся девке преградила Бена, наотмашь ударив по лицу. Данна взвизгнула и качнувшись назад, едва не упала, веером взметнулись ее рыжие патлы. - Сначала тебе придется закончить беседу со мной, - поучительно заявила Кусланд, и Логейн невольно отметил, что стоит она в шестнадцатой позе фехтовального кодекса Ля Ремоля. Она красовалась, как орлейский петух, и в то же время в лице ее было нечто хищное, настороженное. Плаксиво завыв очередное ругательство, эльфийка начала наступать на нее, а Кусланд парировала, легко. - Ты что-то стремишься этим доказать, Данна? Жалкая попытка оправдать собственный эгоизм, вот что это! - отбивая очередной удар, громко воскликнула Кусланд. Логейн хмыкнул, сложив руки на груди. Он был уверен, что ничего она этим не добъется. К его удивлению, Табрис вскричала обиженно, с отчаяньем: - Я не виновата перед ними! Это вы, шемские твари, вы виноваты во всем! Там был мой отец! Моя своячница, друзья... Ты и твой проклятый тейрн заслужили это, это вас нужно посадить в клетки, тварина, тва-арь! На мгновенье они сцепились так крепко, как одно целое, и Робена что-то произнесла в острое, дрожащее ухо. Логейн знал что, и не требовалось даже читать по губам. "Ты такая же тварь, как я". На что Данна сделала опасный выпад и все-таки задела Кусланд, слишком увлеченную своим фанфаронством. Клинок вошел в живот, неглубоко, и Мак-Тир успел заметить, что сражается эльфийка хаеверским клинком. Подобная наглость даже ему показалась излишней. Он уже готов был спустись свою свору, как из уст Робены вырвался - вполне отчетливо - рык, отнюдь не свойственный орлейскому изяществу. Только что Стражница едва не выронила свой клинок от боли, но в следующую секунду вдруг схватила свободной рукой эльфийку за неприбранные лохмы и с такой силой дернула вниз, что раздался треск. Она перестала играться. Или играть, кто знает. В тот момент она была ферелденкой. Преданной своему делу. Вставшей на его, Логейна, защиту. Удар, еще удар, она уколола острым, как шило, лезвием девчонку несколько раз, безжалостно. Эльфийка упала навзничь. Окровавленная ладонь Кусланд вновь вцепилась в ее волосы, накручивая их на кулак, стягивая плотным жгутом. Она ткнула девку рожей в пол, как щенка в дерьмо. Выбила сапогом свой фамильный кинжал из рук. И без всяких картинных па, взгромоздилась Табрис на спину, вдавливая в камень тяжестью своего тела. - Ты бросила свою семью, соблазнившись жизнью во дворце, - процедила Кусланд, возя эльфийской физиономией по грязному полу, - ты сбежала оттуда, потому что ненавидишь там все: жизнь, законы, народ. Их беды для тебя ничто, а в глубине тухлой душонки, ты знаешь, что они это заслужили. Ты не заботилась ни о чем, кроме кровных своих обид, и даже когда отправилась за сестрой к Уриену... - эльфийка забилась под тушей Кусланд, но женщина не шелохнулась, - ... да, тебе было плевать на сестру, важнее всего было отомстить за личную обиду, за нанесенное тебе оскорбление, и теперь пеняешь на меня и моего проклятого тейрна? Хватит врать, признайся в своем ничтожестве и не строй из себя демон знает что. - Нет... нет! - пищала Табрис с пола. Робена поморщилась брезгливо. - Да! Хватит, признай это. Ты такая же, как и те, кого ты ненавидишь. - Нет! - эльфийка рыдала и визжала, как резанный наг, но сопротивление ее было сломлено. Логейн кивнул страже и те окружили женщин. Вскоре Робену вытолкнули оттуда, и она качнувшись на ходу, направилась к тейрну. Табрис утащили под руки, но эльфийка вовсе не сопротивлялась. С ней еще придется разобраться. Но позже. Сейчас было важно другое. Робена пересекла залу довольно уверенно. Встала перед Логейном. Взгляд ее хитрых, карих щелочек вмещал в себя и озорство, и злость и возмущение. Мак-Тир глядел на нее в ответ льдисто-голубыми глазами, с нескрываемым довольством. Рядом суетились люди, тейрн заметил краем глаза Анору, протягивавшую Кусланд платок, который та взяла не глядя. Они не отрывались друг от друга. - Вас не утомила эта сцена? А игра актеров, милорд, не слишком ли натянута по вашему? - ядовито спросила она. - Сносно, - ответил Логейн. Кусланд сделала реверанс, вызывая у тейрна очередной смешок - теперь уж ясно - намеренно. Она не кивала и не кланялась, пока нос ее сочился без продуху, но держала руку на животе, в манере шута который вот-вот поклонится - придерживала рану. Логейн почувствовал к ней жалость. - Ты снова меня спасала? - О, вы заметили? - она фыркнула, алый пузырек лопнул у нее под носом и тогда Страж, наконец, сказала, - Коутрен вернулась. Сейчас ждет у лекаря, в казармах... с хорошими для нас вестями, мой тейрн. Платок, шелковый, тонкий, пропитался в считанные секунды ее алой кровью. Анора взволнованно приказала какой-то служанке принести еще, на что Мак-Тир раздраженно бросил: - Да не суй ты ей эти тряпки, пусть идет к лекарю, - а затем добавил как бы невзначай, - нам день ото дня везет все больше. - ...На синяки и ссадины! Демон побери всех эльфов, эрлов и регентов, - буркнула Кусланд, запрокидывая голову вверх и набок. И чтоб она не врезалась по пути к казармам в ближайшую стену, Мак-Тир придержал ее под локоть.