Я хочу рассказать вам...

Два месяца спустя Впервые за долгое время, я была счастлива! По настоящему, без какой-либо выдумки или преувеличения. Трепетное чувство, крепнувшее во мне с каждым днем, мысленно, иногда, я называла любовью. Любовью к тому, кто перевернул жизнь, ворвался в нее с горем, но вернулся с просьбой и желанием двигаться дальше. Я была счастлива. В окне больше не горела настольная лампа, а вместо этого, в квартире пахло дорогим мужским одеколоном, теплом, особой безопасностью, которая заставляла чувствовать себя защищенной. А еще, там всегда был он. С немой болью в глазах, казавшихся мне раньше холодными, как айсберг, легкой полуулыбкой на алых устах и теплыми, надежными объятиями, в которых я засыпала и просыпалась, мечтала и получала удовольствие. Посмела любить…Я не спрашивала у него ни о чем. Ни о делах, ни о дорогих подарках, которые принимала без зазрения совести, ни об оружии, которое всегда было при нем. А зачем? Что это изменит? Я знала, чем он занимается. Знала, что этот мужчина не ангел, но для меня он был всем. Не знаю, можно ли так любить, но я смогла. Но, ведь любил и он. Каждый день, возвращаясь ко мне, Никлаус словно подтверждал свои чувства. Деля дом, постель, о чем-то спрашивая и рассказывая. А потом, я тешила себя, что заслужила счастья. Мне нравилось, когда Никлаус заезжал за мной в больницу, дарил огромные букеты роз, целовал и открывал дверцу, помогая забраться в его джип. Нравилось, как сотрудники госпиталя перешептывались и обговаривали нас, гадали, как простой доктор вроде меня, смогла охмурить столь богатого и представительного мужчину. По дороге домой, я рассказывала Никлаусу о сплетнях и слухах, которые гуляли по больнице, на что он лишь улыбался, советовал меньше думать о ерунде, не забивать голову глупостями. И я его слушала. Этот мужчина был наркотиком, плывшим по венам, как самое дорогое вещество. А эти пьянящие ночи. Меня еще никто так не любил. Никому я не отдавала свое тело и душу с таким желанием, получая взамен миллион чувств, ощущений, растворенности. Никлаус умел быть страстным, но в тоже время нежным, касаясь моей кожи, как самого дорогого и тончайшего шелка, словно фарфора, к которому суждено прикоснуться лишь избранным. Я помогала ему подняться, он – получать удовольствие от жизни. Вот и сегодня, мчась домой на всех порах, предвкушаю горячую ванну, вкусный ужин, который приготовила еще с обеда, так как работала только полдня, а затем долгую и страстную ночь в объятиях Ника. Сегодня он заранее предупредил, что не сможет забрать меня с работы. Но, заказал такси и сказал, что будет поздно. Привыкла. К вот таким его неожиданным пропаданиям. Не волнуюсь. Еще никогда не чувствовала себя столь вовлеченной в любовь. Мои последние любовные отношения закончились прискорбно. Однажды, бывший, имя которого даже противно вспоминать, заявил «Кэр, ты, конечно, классно трахаешься, но твоя болезнь работой мне не нравится. Я требую внимания, а ты, все свое внимание отдаешь чертовой больнице и незнакомым детям». Тогда, я впервые кого-то ударила. Залепила такую пощечину, что думала – отпечаток моей руки останется на несносной физиономии бывшего. Но, увы, такого не случилось. Спустя несколько месяцев, я встретила его, с довольной и еще более противной ухмылкой на потрескавшихся губах, новой пассией и цветущим «личиком». С мыслями о давно уплывшем прошлом, я поднялась на нужный этаж и беспрепятственно открыла входную дверь. Тихо. Такое чувство, что в квартире никто не живет уже много лет, хотя это неправда. Только сегодня утром эти стены ловили мои сладкие стоны и учащенное дыхание Ника, когда мы полностью отдавались первобытному желанию. Бросаю ключи на тумбочку у двери и устало снимаю, один за другим, туфли на невысоком каблуке. Ступни безжалостно гудят, напоминая о том, что с моей работой надо носить более удобную обувь. Пальто и шарф аккуратно сложены на вешалке и отправлены в шкаф для верхней одежды. Вертя шеей с одной стороны в другую, тем самым разминая затекшие мышцы, открываю дверку холодильника. Достаю с верхней полки несколько контейнеров для хранения пищи, с ранее приготовленным ужином. Пока на плите томится мясо по - французки, успеваю принять освежающий душ. Натягиваю на немного влажное, пахнущее мятой, тело, помимо трусиков, белую футболку, доходившею до середины бедра. А его все нет и нет. Не спешу накрывать ужин. Успееться. Вместо этого завариваю себе зеленый чай, укрываюсь все тем же пледом, подаренным мамой и удобно устраиваюсь на диване, повернутом к большому окну, в котором открывается панорама города. Лондон мерцает тысячами огней, блики которых отбиваются в спокойных водах Темзы. Колесо обозрение, разместившееся на правом берегу реки, сияет словно новогодняя ель. В это время суток эта достопримечательность города столь же прекрасна, как и Эйфелева башня Парижа. Скоро, мы съедем отсюда. Никлаус уже давно говорил о новом доме, а пару дней назад, мы смотрели несколько, в самом центре Лондона, прямо около Виндзора. Конечно, добровольно, я бы никогда не покинула свою квартирку. Но Никлаус умеет быть настойчивым. Он любит свободу, простор, неограниченность. А мою двушку вряд ли можно назвать просторной и неограниченной. Веки наливаются свинцом, и я незаметно проваливаюсь в сон. *** Посторонняя рука упрямо скользит по ноге, приподнимая края майки. Холодные пальцы трутся об внутреннюю сторону бедра, воспаляя желание. - Ник, - вздыхаю, с еще закрытыми глазами обвивая его шею, и зарываюсь в кудрявые волосы. - Прости, что так долго, малыш, - шепчет он, ловя своими губами, пахнущими выдержанным вином и кофе с коньяком, мой вздох. - Я приготовила ужин, - окончательно просыпаясь, шепчу я и тяну мужчину на себя, заставляя накрыть мое тело своим. - Я бы съел…..тебя, - улыбается Никлаус, сминая мою грудь сквозь футболку и припадая губами к взбухшим соскам через материю. Томно вздыхаю, прижимая его к себе все сильнее и сильнее. Боже, только эта улыбка способна свести меня с ума. Что уже говорить о поцелуях, дыхании, прикосновениях. Нехотя, высвобождаюсь из объятий Майклсона и направляюсь в сторону кухни, которая соединена с гостиной аркой без двери. Брызгая посудой и накрывая ужин, чувствую на себе взгляд Ника, который наблюдает за каждым моим шагом и движением. - Ты уже выбрала дом? – спрашивает он, шурша разноцветными буклетами, лежавшими на столе. Их передал нам риелтор, с которым мы недавно встречались. - Нет, - отвечаю коротко, доставая бокалы для вина и ставя их напротив красиво разложенных приборов. Сажусь за стол и жестом приглашаю Никлауса присоединиться. Он отводит взгляд и вместо того, чтобы встать бросает буклеты на место и откидывается на спинку дивана. Поджимаю губы и, нечутко поднявшись на ноги, возвращаюсь в гостиную. Становлюсь напротив мужчины и медленно сажусь к нему на колени. Затем, прижимаюсь к его горячей груди и кладу руки на крепкие, но напряженные плечи. - Прости меня, Ник, - начинаю оправдательным голосом, - я обязательно что-нибудь выберу. Просто у меня сейчас столько работы, вчера и сегодня много операций, ничего не успеваю. Он понимающе кивает, кладя руку на мой затылок, и максимально близко приближает мое лицо к своему, соприкасая наши носы. В желании ощутить своего мужчину, тянусь за поцелуем, но в ужасе застываю. Сквозь плотную материю футболки чувствую, как к телу упирается что-то холодное. Опускаю взгляд, и испуганно уставляюсь на дуло пистолета, который держит Никлаус. - Ч-что ты делаешь? – запинаясь, в ужасе спрашиваю я, в порыве накрывая его руку, сжимающую ствол, своей. - Надеюсь, Кэролайн, ты была счастлива……….