1. Пленник: любовь по контракту

Труднее всего мне было, когда Моринага очнулся с абсолютной амнезией. Мне пришлось наступить себе на горло и попытаться быть с ним вежливым. Хватило меня дня на два. Мне захотелось придушить этого идиота собственными руками. Шу оказался более терпеливым. Пока мой фамильяр «кормил с ложечки» нашего «питомца», я нацарапал в его дневнике упущенные моменты, по крайней мере, те, о которых я знал. Швырнув ему в руки его «сокровище», я отправился в свою комнату обновлять интерьер. Думаю, он был удивлен тому, что прочитал. Повествователь из меня не такой хороший, как из него. Но, я постарался не упустить ни одного момента. Мы с ним не общались неделю. Потом, понемногу начали восстанавливать общение, пока память к нему не вернулась окончательно. С того времени я стал чувствовать себя намного лучше. Да и привычнее стало постоянно ощущать прилив былого счастья и радости. Положительные эмоции всегда были вкуснее. И насытиться ими можно было больше. Без последствий. Сегодня у меня было какое-то особенное настроение. Я помог ему приготовить ужин. Скорее, мешал ему. Но у него железное терпение. И как ему это удается?! На десерт мы решили поесть мороженого с шоколадным топпингом. Я принялся ложкой раскладывать мороженое из коробки по десертным тарелкам, и Мори не засмеялся, когда изрядный кусок мороженого соскользнул с ложки и пролетел через всю кухню. Правда, когда я ухитрился полить шоколадом не остатки мороженого, а свои лицо и руки, я заметил, что в его глазах заиграли веселые огоньки. - Давайте я Вам помогу. С этими словами он привлек меня к себе и принялся слизывать шоколад с моего носа и щек. Подобное поведение вовлекло меня в ступор. Моя лисья сущность трепетала от этих нежных прикосновений, а он между тем занялся моими ладонями и запястьями. Слизав весь шоколад, Моринага прислонился спиной к кухонному шкафу и заключил меня в крепкие объятия. Запрокинув голову, я с удивлением посмотрел ему в глаза, а затем он потянулся губами к моим. Он целовал меня так основательно, как не способен был целоваться ни один смертный. Его сильные большие руки гладили меня так, словно я был из хрупкого стекла. Его ладони скользили ниже и, наконец, легли на мои ягодицы, то сжимая их, то поглаживая. Я ощутил сквозь ткань штанов твердую выпуклость напряженной плоти. Мои конечности отяжелели, внизу живота всколыхнулась нестерпимо сладостная боль. Никогда и никто прежде не пробуждал во мне такого яростного желания. Мне не хочется в это верить. Это безумие. Я поднял голову и увидел, что его зеленые глаза потемнели, а широкая грудь вздымается и опадает чаще и сильнее, чем прежде. - Мне нужно в душ, - проговорил я. Я открыл душ и сделал воду теплее. Почему мое тело так себя ведет?! Он и впрямь не обычный человек. Я, словно, наслаждался тем, как он радуется каждой мелочи, связанной со мной. Если бы он был женщиной, он был бы прекрасен: эбонитовые волосы, обрамляющие красивое лицо, огромные изумрудные глаза, которые светятся счастьем. Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как он вошел. Моринага заключил меня в объятия и сквозь одежду я ощутил жар его тела. Он поцеловал меня и я, словно, забыл обо всем, погрузившись в блаженство и желая лишь одного - чтобы оно длилось вечно. И только дробный звук водяных струй по мраморному дну ванны напомнил мне, что я собирался принять душ. Как бы я не гнал эти мысли, ощущения с новой силой захлестнули меня. С этим бороться невозможно. Никакой наркотик не сможет вызвать подобную зависимость, которую испытывают демоны в процессе… Он быстро разделся под моим неотрывным и полностью затуманенным взглядом и швырнул свою одежду поверх моей. Мои глаза яснее слов говорили, что я хочу его, и что желание горит во мне с такой же силой, как в нем самом. - Погоди, - шепчу я, смущаясь. Как он не понимает, что это для меня неприемлемо. Но он ничего не видит, кроме страсти, которая заполнила каждую клеточку его организма, и которую я чувствую своим внутренним голодом. Он повел меня под душ, заслоняя от хлещущих наотмашь струй, пока мы оба не приноровились к напору воды. Я еще больше засмущался, и запрокинул голову, подставляя лицо под брызги, а затем отвернулся от него, пряча свою пристыженность. Взяв шампунь, он выдавил немного на ладонь, намылил мои волосы, а потом смыл пену. Закончив с этим, он ладонью повернул мое лицо к себе, и наши взгляды встретились. Моринага легко коснулся губами моих губ и тут же отстранился. — В Вас все прекрасно, - заставляя меня еще сильнее покраснеть. Он выпустил меня, вылил на губку гель и принялся намыливать мое тело. Всякий раз, прикасаясь ко мне, он изнывал от нестерпимого желания. Я чувствовал это даже кожей. Прежде чем намылить мою грудь, он припал губами к одному, затем к другому соску. Я застонал, вцепившись пальцами в его волосы. Как же это сладко. Опустившись на колени, он вдохнул дразнящий сокровенный запах, которого не мог заглушить и свежий аромат мыльной пены. Работая губкой, он тщательно намылил живот и бедра, затем уделил внимание ногам с изящными ступнями. И развернул меня лицом к струям воды, чтобы смыть пену. Стоя на коленях, Моринага вобрал губами мою плоть. Я сильнее вцепился в его волосы и вскрикнул, отзываясь на интимные ласки его языка. — О Богиня... Мори... — выдохнул я, притянув ближе его голову. Мои ноги дрожали, тело напряглось, и он понял, что я вот-вот достигну вершин наслаждения. Еще одно небольшое усилие... Он немного ускорился и я пронзительно закричал. Мощь оргазма сотрясла мое тело, жаркой кровью бросилась в лицо. Когда мои ноги подкосились, и я обессилено рухнул в объятия Моринаги, он испытал торжество от того, что сумел довести меня до такого изнеможения. И впился в мои губы яростным поцелуем, наслаждаясь властью надо мной и одновременно задыхаясь от нежности. При мысли о том, что я когда-либо занимался любовью с кем-то другим, он ощутил болезненный укол ревности. Может, это и неправильно, однако он хотел, чтобы я думал только о нем - так, словно он у меня первый. Будто он первым коснулся меня, поцеловал, раздвинул мои бедра и овладел мной. В какой-то степени так и было. Наспех он ополоснул шампунем волосы, а затем обработал губкой тело. Выключив воду и выбравшись из ванны, мы досуха вытерлись полотенцами. Он поднял меня на руки, и я, бросив полотенце, обвил ногами его бедра и крепко ухватился за его плечи. Пока он нес меня в спальню, он целовал меня, а потом мы вместе повалились на кровать. Желание войти в меня было так велико, что у Моринаги темнело в глазах от страсти. От любви. Это, словно, вынырнуло ниоткуда и ярко вспыхнуло в его сознании. Неужели то чувство, которое сейчас полыхает в его груди, и есть любовь? Он касался меня, целовал, затем опустился между моих раздвинутых бедер. — Погоди! — шептал я. Мой голос срывался, глаза были полуприкрыты. Моя нежная сокровенная плоть так плотно охватывала его, что с минуту он просто не мог пошевелиться - иначе бы для него на этом все и закончилось. Он медленно вышел и вновь осторожно проник в меня. Он не хотел причинить мне боль. Я невольно вонзил ногти в его плечи. Стискивая зубы, Моринага повторил этот осторожный маневр. Снова медленно выскользнул из меня... и тут же одним ударом вошел. Я тихонько вскрикнул, и он едва не зарычал, всем существом ощутив, что я всецело принадлежу ему. Он уверенно овладевал мной, и меня охватила дрожь. Моринага, двигаясь, чувствовал, как подрагивают мои бедра. Мои губы были приоткрыты, глаза затуманились, и я стонал все громче. Он продолжал, не останавливаясь ни на миг, а сам ждал. Ждал. Ждал, не давая себе первым прийти к финишу. Вот он снова погрузился в меня... и я, выгнувшись, извиваясь под ним, пронзительно закричал. Жаркая плоть сомкнулась с такой силой, что он едва не потерял рассудок. Он зарычал, вжимаясь в мои бедра, и мое тело содрогалось под ним, а пульсирующее сладостное безумие длилось, казалось, целую вечность. Наконец, он совсем обессилел и едва успел соскользнуть набок, чтобы не сокрушить своей тяжестью мое тело. Потом мы долго лежали, тяжело дыша. Он с такой нежностью прижимал меня к себе… Когда к нему вернулись силы, он принялся целовать мой лоб, жадно вдыхая аромат разгоряченной кожи и чувствуя, как глубоко внутри разрастается непостижимое тепло.