1. Пленник: любовь по контракту

Новый контракт заключился сам собой. При уже известных обстоятельствах. Я даже не удосужился отобрать у него свою душу после того, как Шу притащил его домой. Точнее, мне было не до этого. За последнее время я испытал больше эмоций, чем за последние пятьсот лет. Огромный спектр, который источал Моринага покрывал весь мой голод с лихвой. Да и сам я… немного удивился от своих возможностей. Я не задумывался никогда, что быть хранителем настолько тяжело. Новая жизнь, новые ощущения… Эти чувства переполняли меня. Незаметно летели месяцы. Я уже настолько привык к этой жизни, что стал, понемногу, получать от этого истинное наслаждение. Но это длилось недолго. В очередной раз, когда Моринага остался дома, а я ушел работать над своим проектом, случилось то, чего я опасался все последнее время. Ко мне домой пожаловал гость. Собственной персоной. Метаморф – это не человек и не демон. Это нечто среднее. Он имеет душу и полностью соответствует человеку. Но, имея возможность меняться, он может стать кем угодно. Даже вампиром. А поэтому может жить столетиями, как и демоны. Именно это существо все время охотилось на моего подопечного, в попытках отобрать его душу. Благодаря своим перерождениям, Моринага, даже при большом желании, не смог бы ее отдать даже мне. Но это перерождение было для него последним. И метаморф был в курсе этого. Поэтому, трансформировавшись в меня, смог подобраться достаточно близко, чтобы совершить покушение. Когда Шу заметил подмену, было слишком поздно. Его обезвредили, имея представление о его возможностях. Придя домой, я обнаружил своего фамильяра, связанного веревкой из какого-то неизвестного мне волокна. Должно быть, она была подготовлена специально для него. Ему было велено передать мне, явиться по адресу, который был указан в весьма длинном послании. Когда я дошел до нужного места, я увидел перед собой большой офисный центр, возвышающийся на много этажей. Я поднялся на предпоследний этаж. За дверью, прятавшейся в дальнем углу от лифта, находилась лестница, спиралью, уходившая наверх, в длинный коридор. У последней ступени два молодых человека, перебрасываясь шуточками, спорили о том, когда состоится следующая партия в теннис. Коридор вел сквозь еще одну гостиную, с более интимной обстановкой. Молодая девушка облюбовала для чтения один подоконник, а юноша, на вид еще совсем подросток, - другой. Войдя в помещение, я обнаружил за дверью большой зал с клеткой посередине. А в ней сидел… связанный Моринага. Двое парней, похожих на тех, со стоянки возле университета, стояли возле большой, на всю переднюю стенку, дверцы. Еще один, словно клонированный, «темный ангел», стоял, ожидая указаний. - Ты зря отказываешься от идеи, лис, - послышался низкий утробный голос. - Я не могу согласиться, и тебе это известно, - смотрю, словно в зеркало, на себя самого. - Ты всегда плевал на правила. - Не в этот раз. - Может, я смогу тебя переубедить, - наглая ухмылка, и на меня накидывают сеть. Чувствую, как силы стремительно меня покидают. Чем они пропитывают волокно? Из чего оно сделано? Дверца клетки открывается, и Моринагу вытягивают наружу. Он сопротивлялся, как только мог в столь плачевном положении. Подсечка, удар наотмашь... Но «ангел» без труда ушел от атаки и, бросившись на него, с силой прижал лицом к решетке. Прутья даже не дрогнули, настолько они были тяжелы, но как же они загудели, когда Мори ударился о них. Двумя молниеносными движениями парень закрепил его веревку на одном из завитков в решетке. Моринага оказался, настолько сильно притиснут к прутьям, что ему пришлось согнуть колени, чтобы хоть как-то удержаться на ногах. Стальные руки собрали в кулаки остатки окровавленной футболки и резко дернули вниз. Когда парень расправлялся с лохмотьями на спине, на пол полетели обрывки ткани. Я почувствовал кровь на губе, осознав, что с силой прикусил ее. Парень молотил моего ассистента, словно боксерскую грушу. Он едва успевал вдохнуть между ударами, градом сыпавшимися на его тело, от поясницы до уже сломанных ребер. Когда «палач» наконец остановился, то дышал, словно загнанная лошадь. Для человека с его физической подготовкой это много значит. Моринага повис на веревке, ужасно впившейся ему в спину, ноги его не держали, а его аура походила на мутную дымку боли. Я был беспомощен в этом «мешке»: не мог даже прикоснуться к нему, чтобы облегчить его страдания. Метаморфу, судя по всему, происходящее не доставляло удовольствия. Он не любил боль. Думаю, он предпочитал страх - чувство, неторопливо пожирающее жизни многих. Но Моринага не боялся, как бы сильно его ни били. А парень, напротив, был крайне доволен собой. Сдернув свою жертву с импровизированного крюка, он ударил его серебряной дубинкой в грудь и под колени, когда Мори попытался свернуться клубком. - Лежи ровно! Он стянул с Моринаги ботинок, ловко уворачиваясь от слабых пинков, потом другой. Джинсы - следом. - Насколько все плохо? - метаморф выглядел обеспокоенным. - Весьма. Кровь пошла ртом, значит, может помереть. - Палач был невозмутим. Как же я ненавидел его! — Тогда хватит. В клетку его. Я попытался высвободиться. Одна из нитей лопнула, и еще несколько распустилось. Но этого было недостаточно. Метаморф открыл клетку кованым ключом, и парень втолкнул Моринагу внутрь. Зная, что души ему не получить, он сказал: - Ты знаешь, что делать, лис, - сказав перед уходом, спрятал ключ в карман. - Чем дольше ты упорствуешь, тем хуже. Парень неслышно проследовал за ним. Настоящий палач, он, должно быть, работал на метаморфа, потому что так с лихвой утолял свои амбиции. Только нефилим способен на такое. Он, вероятно, продолжил бы истязать Моринагу, пока не довел бы его до состояния отбивной. - М-мори... - Я склонился над ним. Из уголка его рта густой струйкой потекла кровь. Он зажмуривался при каждом вдохе: они давались ему с великим трудом. Спину и бока покрывали ярко-красные кровоподтеки, кожа во многих местах лопнула. Длинный наливающийся синяк на груди, два таких же — под коленями... Он вытянул руку и прохрипел: — Повернитесь. Я подвинулся так, чтобы его пальцы достали до петли на спине. Оказалось достаточным ослабить всего одну петлю, чтобы я освободил руки и вылез из этой сети. Моринага попытался приподняться, но со стоном повалился обратно на спину. Я подсел к нему так, чтобы он смог положить голову мне на колени. - Так легче будет. Морщась от боли, он улегся удобнее и прерывисто вздохнул. Жар большого, тяжелого тела опалял меня - я словно грелся у костра. Его запах, капельки пота на голой спине... Дрожащими пальцами я коснулся ссадин на его щеке, погладил по волосам. Он прикрыл глаза. Я забирал его боль так быстро, как только мог. Я только хотел помочь, но природу не обманешь: энергия наполняла меня. Впрочем, я не прикоснулся к проблескам эйфории, прорывавшимся в краткие моменты облегчения. Это стало бы настоящим воровством, возьми я хоть каплю соблазнительного десерта. В его глазах столько доверия... Почему он до сих пор так смотрит? Я не заслуживаю этого. Уже много раз доказал, что не заслуживаю! - И, правда, так лучше, - тихо сказал он. - Прости меня, это я во всем виноват. - Мне все равно, лишь бы быть с Вами. Меня охватила печаль. Я ведь, по сути, завлек его своими демоническими штучками... - Достаточно, - мои руки замерли. - Так и есть, семпай. Он и в самом деле переживал за меня. Страх и тревога текли в меня вместе с болью. Но за себя он не боялся, несмотря на муки. В подушечках пальцев приятно покалывало, пока я гладил его по голове. Лицо Моринаги разгладилось... Словно каждое прикосновение несло небывалое блаженство. Я забрал огромное количество боли. Неудивительно, что выброс эндорфинов опьянял его. Может, в этом ключ к его бесстрашию. — Ты не похож ни на одного из смертных, каких мне доводилось знать. Глаза его вновь сделались изумрудными, зрачки сузились до нормального состояния. - Я пойду за Вами хоть на край света, семпай. И мне было ясно, о чем он. Осталось только одно отчаянное горячее желание: бежать с ним куда глаза глядят. Глупо? Может быть, я ведь его практически не знаю... Но никогда прежде я не испытывал ничего подобного. Я ведь неживой. Это не жизнь, когда нет ни надежд, ни возможностей что-либо изменить. Потому что все мое существование пронизано ложью. Людям предложат очередную фальшивку, и в результате меня ждет лишь имитация жизни. Нет. Жизнь - это то, что обещали глаза Моринаги: любовь и преданность, нежная забота, перед которой отступают эгоистичные помыслы. Истинный, неугасимый светоч веры... Как можно быть таким даже на пороге смерти?! И у меня такой жизни никогда не будет. Но я улыбнулся сквозь слезы. Меня охватывала сладкая боль, ведь именно теперь, в час отчаяния, я прикоснулся к тому, что считал давно немыслимым для себя... Словно далекий отсвет райского сада ласкал мое лицо теплыми лучами, укрепляя веру в то, что на свете нет ничего более важного, чем эти чувства. Я посмотрел на него, скрючившегося на полу... И что-то во мне перевернулось. Захотелось что-то изменить в себе. Я подхватил его под руки. Глаза его еще были приоткрыты, но взор уже застилала мертвенная пелена. Под ладонью я чувствовал сбивчивый, затихающий стук сердца. Из затылка хлестала кровь. Он обмяк, прижавшись головой к моему плечу, и горячая красная струйка потекла мне на грудь. От едкого запаха пороха и крови сдавило горло. — Мори... Цепляясь за остатки рассудка, я кладу его на холодный пол и вытягиваю остатки, его, еще теплящейся, души, формируя небольшой шарик. Не позволю ему так просто умереть. А ты… еще пожалеешь о содеянном, метаморф. Эмоций, напитавших мое тело, хватит на то, что я задумал. По крайней мере, я на это очень надеюсь.