Достучаться до тебя

Тот вопрос, про мать, заданный психологом пару дней назад на сеансе, расклеил её окончательно. Затронул за живое очень сильно. Да ещё и перед незнакомым человеком расплакалась… Неловко как-то. И почему она потом ему про семью рассказала? Эти слова сами вырвались вместе со слезами, пролитыми в кабинете. А ещё вместе с ними будто вышло что-то тяжёлое, долгое время мешавшее дышать. Сейчас на душе значительно лучше. Облегчение. Это трудно объяснить словами. Будто целый день таскал на плечах тяжёлый, доверху наполненный учебниками, рюкзак, а потом, вечером вернувшись домой, наконец, скинул его, забросив подальше в угол. И вот оно. Счастье. Саша слышит перешёптывания за спиной. Ненормальная… Шагает в класс математики на последний урок, в уши вставляя наушники. Ненормальная… Ловит на себе презрительный взгляд серых глаз Антона со своей свитой старшеклассников. Чёрт. Как же он раздражает. Даже спиной чувствует, как в ней взглядом просверливают сквозную дыру. Ненормальная… Тихим шёпотом проносится в сознании. Всё. Хватит. Все будто против неё. Может, это и домыслы, но вот класс теперь знает, что она ходит к психологу. Другие скажут, и что такого, но только не 10 «В». Он на то и 10 «В», чтобы прикопаться к человеку и потом подстёбывать, будто это доставляет им удовольствие. Сейчас Саше хочется бросить всё и сбежать. Куда угодно, лишь бы не здесь. Лишь бы подальше от дома и школы. Но не может, хотя бы потому что сегодня её снова ждёт Дмитрий Владимирович, после уроков. Да и по математике, наверное, будет новая тема. Все расселись по местам, и в класс тут же влетела Екатерина Петровна, что-то злостно бурча себе под нос. Да уж, она сегодня не в духе. А когда математичка злилась, то вполне могла оставить после уроков или того лучше, задать самостоятельную с номерами, которые класс ещё не решал, а потом, после написания работы, объяснить тему. Видимо, женщина лет пятидесяти давно послала логику к чёрту. -Сегодня решаем задачи по старой теме! – насупившись, выдала пухлая женщина, с выкрашенными в ярко-рыжий цвет волосами, и как-то не по-доброму посмотрела на класс, указав толстым пальцем на доску. -А какое сегодня число? – выкрикнул Женька, сидевший за Сашей. Ох, попал парень, совсем бесстрашный, раз решился спросить что-то у злющей математички. -А к доске пойдёт Абрамов, - женщина села на стул, поверх очков окинув взглядом юношу. -Не-е-е-т, - обречённо протянул Женька, ударившись головой об учебник. Сосед по парте – Володя, захихикал вполголоса и ткнул бедолагу, подбадривая. -Не пойдёшь, двойку поставлю! – грозно прохрипела учительница, занося руку над классным журналом 10 «В». Обречённый Женька, тяжело вздохнув и взяв с собой учебник, пошёл к доске. Да, с математикой у них в классе было туго, и малая часть учеников поняла прошлую тему, а Абрамов просто стоял и тупил, чем выводил из себя женщину. Та, сорвавшись с места, начала кричать что-то про то, что с такими знаниями их класс не сдаст ЕГЭ, которое будет в следующем году. Может и сдаст, если объяснять нормально. А Саше сейчас не до этого. Девочка, открыв конец тетради, принялась рисовать, пропуская мимо ушей объяснения темы, вопли учительницы и отпирательства одноклассника. Она любила рисовать, рисовала, когда ей было плохо и когда хорошо. Самоучкой освоила портреты и сейчас вырисовывала каждую черту лица психолога, которую только смогла вчера запомнить. Эти глаза. Такие тёмно-зелёные, очень красивые по цвету, пронзительные, заглядывающие тебе в душу, выворачивающие наизнанку твои чувства. И улыбка, невероятно тёплая и приветливая, такая, которую она уже очень давно не видела. И только она принялась прорисовывать нос, как к парте подошла полная учительница математики, выдрав у неё из рук листок с недорисованным портретом. -Тихонова, это урок математики, а не изо, два, - пискляво заключила женщина с ярко-рыжими волосами и ещё долго вглядывалась в рисунок. А Саша молила, чтобы она не узнала, кто на нём нарисован. Зачем она его нарисовала? Почему образ психолога не выходит из головы? Ведь всего на одном сеансе у него побыла. Женя так и промучился у доски до конца урока, который из-за классного часа сократили до тридцати минут. И Петровна, в конце концов, поставила ему тройку, ну за очень большое упорство и вымучивание несчастной задачи. И тут звонок. Отрезвляющий, вырывающий из мыслей. Ребята быстро срываются с места, покидая такой «любимый» кабинет математики и несутся вниз по лестнице к раздевалке, чтобы взять куртки и умчаться домой, поскорее залезть в социальную сеть под названием «Вконтакте». Ещё не так темно на улице, и у девушки есть время на то, чтобы посетить Дмитрия Владимировича. Она даже идёт к нему без сопротивления. Вчера они всё-таки поговорили, правда, досталось Сашке от матери за то, что пришла домой поздно. Все люди как люди, а они со второй смены учатся. И вот уже идёт по коридору, ничего не видя перед глазами, кто-то выключил свет, наверное, пробегавшее мимо пятиклассники. Вот балбесы. Девочка чувствует, как врезалась во что-то и, отшатнувшись, широко распахивает глаза от удивления, когда свет в коридоре включился так же внезапно, как и выключился. И этим «что-то» оказался Дмитрий Владимирович с папкой каких-то бумаг. Листки падают из его рук, разлетаясь по коридору. -Извините, - Саша опускает глаза, стараясь не смотреть на высокого молодого человека, и помогает ему поднять разлетевшиеся бумаги. -Ничего, - он снисходительно улыбается, забирая из рук замкнутой старшеклассницы листы. – Тут просто дети пробегали, бесились. Чего с них взять? – он так спокойно говорит. Хотя вон из-за ребятишек документы, наверное, грязные будут. – А ты ко мне? – Саша кивает, смотря на него снизу вверх, ведь девчонка ему максимум до плеча достаёт. – Хорошо. Тогда пойдём. Я как раз кое-что приготовил. Любишь играть? -Смотря во что, – тихо отвечает она, следуя за молодым человеком следом. -Тоже верно, - усмехается мужчина, быстро шагая. А Сашка еле-еле за ним успевает. У него шаги большие и быстрее, а девочка медлит, тихо-тихо шагая. Заходит в кабинет. Почему-то ей кажется, что без психолога он не такой уютный, каким был раньше. На столе лежат давно приготовленные листки бумаги, цветные карандаши, пара кистей, баночка с водой и открытая акварель. Саша удивлённо смотрит на художественные принадлежности, лежащие на столе, а затем переводит взгляд на психолога. -Ты хочешь, чтобы я тебе помог? – его голос звучит строго сейчас. – Если ты, так же как и вчера будешь противиться, мы с таким отношением к делу далеко не уедем, - Саша, немного помедлив, поразмышляв, всё же кивнула головой. -Хорошо, - он в предвкушении потёр руки и плюхнулся в кресло. - Тогда нарисуй мне несуществующее животное и расскажи про него историю, - мужчина, озвучив задание, взял ту самую толстую тетрадку, в которой вчера записывал поведение девочки и уставился на неё, следя за тем, что она будет делать. Саша садится на край дивана, чтобы быть ближе к столу. Марать мебель не хочется, а по-другому неудобно. Робко берёт в руки чёрный карандаш и вырисовывает контур существа на бумаге, чуть улыбается, рисуя. Ей нравилось это занятие. А мужчина наблюдает за тем, как на листке появляется цветное изображение, потому что Саша взяла в руки кисть. Она красиво рисует. -И что это такое? – поинтересовался он, улыбаясь непонятно от чего, ведь просто смотрит на её лицо, такое умиротворённое сейчас и взгляд ясный, а не тот вчерашний, с выражением дикой тоски, от которой хочется сдохнуть. -Эм, это Пучеглаз, - ответила девочка тихо, протягивая ему листок с рисунком. Существо было похоже на коробочку с большими глазами. – У него в коробке душа, - добавила Саша. Ей было немного неловко, но кроме этого она ничего не смогла придумать. Дмитрий Владимирович сейчас тоже, наверное, думает, что она ненормальная. – Он живёт в лесу один. -Совсем один? – протянул мужчина, внимательно всматриваясь в рисунок. -Да. -А родители у него есть? -Есть, но он не хочет с ними видеться, старается их избегать, - пояснила Саша. И откуда у неё в голове взялся этот Пучеглаз? – Они его не любят. Мама не любит, а папа пропал. -И чего же он хочет? -Он… - девочка запнулась, не договорив. – Он хочет научиться летать. Забирается на высокое дерево, но всегда падает вниз. Машет ручками, хотя понимает, чтобы летать, нужны крылья, - пока она поясняла мужчине, что нарисовала, на душе становилось тоскливо, и этот Пучеглаз, почему-то напоминал ей себя. Еле сдерживается, чтобы сейчас снова не разрыдаться перед мужчиной, а он, отчего-то улыбается. -Тогда нарисуй ему крылья, он сможет летать, - хочет приобнять девочку с мокрыми глазами, тянет к плечу руку, но тут же останавливается, еле касаясь приятной на ощупь ткани кончиками пальцев. - Ведь только ты сможешь подарить ему крылья, только ты сможешь научить его летать. Нельзя. Касаться нельзя. -Нет, не сможет. У него ничего не получится. Он не улетит, а снова упадёт, лишь больнее ударившись, - отрицательно мотает головой, лицо закрывая руками. Плечи подрагивают и снова слёзы. Почему она плачет? Это ведь всего лишь рисунок. Это ведь просто придуманное существо. Так не бывает. Но почему-то истерические всхлипывания не прекращаются, а лишь усиливаются. – У него много ран, вся коробка помята, - говорит сквозь слёзы. А у мужчины сердце сжимается. Слёзы детские не любит, не то чтобы вообще, просто, зачем плакать, если можно радоваться жизни, не подпускать такое чувство, как отчаяние в своё сердце, оставив всё плохое за дверью. Саша вздрагивает, когда психолог подсаживается к ней на диван, положив руку на плечо. Отворачивается от него, утирая слёзы тыльной стороной ладони. Почему так часто плачет в последнее время? Хотела бы она знать. Но ответа пока нет. Девочка чувствует от него тепло. Это не физическое тепло, да и вообще то странное ощущение, сейчас возникшее, трудно объяснить. Это душевное тепло, наконец установленный эмоциональный контакт, на который Саша поначалу не шла, наотрез от него отказываясь. -У тебя всё получится, - произносит тихо, совсем около уха, отчего по позвоночнику проходят мурашки. И тогда она не выдерживает. Саша, движимая эмоциями, скрываемыми, запираемыми под замок очень долго, утыкается мужчине в плечо, продолжая тихо плакать. От него пахнет приятно. Чем-то сладким, но не приторным, таким ненавязчивым, даже мимолётным. Руки сами обхватывают мужскую шею, от чего девчонка смущается, боясь собственных действий. Да уж, обниматься от нахлынувших эмоций с психологом. Вот это называется «наболело». Он удивлён, ничего не скажешь. Никак не ожидал, что Саша повиснет у него на шее. Ей действительно очень плохо, понял это ещё тогда, когда только увидел. И, судя по рассказу о Пучеглазе, она совершенно не верит в себя. Это задание – нарисовать существо и рассказать историю – позволяет узнать человека лучше. Ведь Саша рассказала свою историю. Значит, она чувствует себя одиноко, ужасно одиноко, и сильно отдалилась от близких. «Он хочет научиться летать, но постоянно падает вниз…» - эхом проносятся у него в голове слова шестнадцатилетней девушки. Понимает, Саша хочет выбраться из всего этого, из омута проблем, поглотивших её с головой, засосав очень глубоко. В чернь могильного дна. «Постоянно падает вниз…» - эти слова. - «Маленькая, как же она себя измучила…» - Дмитрий легонько кладёт руки на подрагивающие плечи, пытаясь успокоить девочку. Всхлипы прекращаются. Он не должен этого делать, но и отпихнуть её тоже не может, да и не хочет. Этика. Как же он сейчас непрофессионально себя ведёт. -Знаешь, почему ты плачешь? – спокойно спрашивает психолог, отстраняясь от девочки, и невозмутимо берёт тетрадь. Она отрицательно мотает головой, успокоившись. – Потому что ты рассказала свою историю, замысловато, образно, но суть предельно ясна. А человек, рассказывающий подобные вещи, не всегда себя контролирует, - поясняет спокойно, смотря в заплаканные серо-голубые глаза, а сердце сжимается, глухо стуча в груди. Жалко. Больно. -Я хочу избавиться от всего этого, - произносит Саша, робко поджав губы. - Но одна… одна не смогу. -Что ты хочешь получить от наших занятий? Какую конечную цель ты хочешь поставить? -Я хочу перестать бояться ошибиться, бояться сделать что-то не так, - после сказанных слов стало легче. Мужчина кивнул и перевёл взгляд на часы, показывающие полвосьмого. А они засиделись. Уже час прошёл, а он даже не заметил, как пролетело время. -Отлично. Теперь есть к чему стремиться, - и снова тепло улыбается. -Я пойду, - замешкавшись, ответила Саша, потянувшись за рисунком. -Нет, он останется у меня, - притягивает нарисованного Пучеглаза к себе, вкладывая листок в тетрадь. – Ещё понадобится. -Хорошо, - послушно кивает, вставая с дивана. - Дмитрий Владимирович, - окликнула его худая девчонка, уже приоткрыв дверь. Он обернулся, вопросительно посмотрев на подростка. – Спасибо вам за всё, - она улыбается открыто впервые за долгое время. Теперь ей есть, кому улыбнуться.