Всю жизнь.

- Мам? Тихий голос Софии возвращает меня в реальность. Я отпускаю руку Кэрол, и сразу отхожу от нее, начиная чувствовать себя куском дерьма. Я понимаю, что ее слезы, беспокойный взгляд ее дочери на мать, и полный презрения на меня - только моя ошибка. Но что я могу сделать, ведь и не сделал ничего! Я просто хотел узнать, что с ней произошло, но получилось так, как я вовсе не хотел. - Все хорошо, милая, - шмыгнув носом, Кэрол повернулась к дочери. – Беги к себе в комнату, я скоро приду. Просверлив меня подозрительным взглядом, долго шагая спиной вперед, девочка все же скрылась в комнате, оставив нас одних. Не знаю, скажет ли она мне сейчас что-то, хотя именно сейчас это не важно. Только сейчас, я чувствую себя еще хуже, чем пару минут назад. Я уже готов проклинать себя за то, что довел ее до слез из чистого любопытства, чтобы просто избавиться от этого чувства неизвестности. Теперь она плачет, и ее слезы только на моей совести. - Прости, - шепчет она, что заставляет мои кулаки нервно напрячься. Она еще чувствует себя виноватой? - Хватит, - я вложил в это жалкое слово столько усилий, но оно все равно прозвучало как приказ. Глубоко вздохнув, я подошел немного ближе, чувствуя, как она напряглась. – Не извиняйся. - Может, все-таки чаю? – улыбнулась она, кивая в сторону кухни. – Я знаю, что ты не хотел, просто это все настолько глупо, что даже самой признавать не охота. - Что глупо, Кэрол? Может, хватит молчать? Я не… - я замялся, не зная, нужно ли произнести то, что крутится у меня в голове - «не чужой человек». – Не незнакомец. - Я знаю. Прости за то, что ввела тебя в замешательство, просто не все вещи просто объяснить. Поставив чайник, она начала теребить крестик на шее, опустив голову вниз. В конце концов, она вышла из кухни, а когда вернулась, протянула мне телефон. Два сообщения от незнакомого номера. Первое сообщение не несет ничего хорошего своим содержанием: «Я все равно вас найду, сколько бы не пришлось потратить времени, я все равно знаю, где вы». Прочитав второе сообщение, я понял, какую ошибку я допустил, и почему она так испугалась. «Не держи меня за дурака, Кэрол». - Ты знаешь, кто это? – спросил я, не в силах посмотреть на нее, чувствуя за собой огромную вину. - Да, - выдохнула она, тоже не глядя в мою сторону, заваривая чай. – Как только я ушла от Эда, он не перестает мне присылать эти сообщения. Не знаю как, но смена номера не помогает. И я боюсь, что рано или поздно, он найдет нас с Софией. - Он вам угрожает? - Угрозы давно остались в прошлом, Дэрил, - выдохнула Кэрол, поставив передо мной кружку, после чего, села напротив, уже приготовившись отвечать на вопросы. А их было очень много. Настолько, что я просто не мог решить, что спросить в первую очередь. Он бил ее? Он издевался над ней? Может, что-то гораздо серьезнее произошло? За что? Я просто не мог уложить это все в голове, и просто смотрел на нее, как баран на новые ворота. И она не могла начать говорить об этом, у нее всегда было так. Она никогда не умела жаловаться, и не собиралась сейчас. - Почему ты вышла за него замуж, если сейчас убегаешь? – выпалил я, даже не заметив, как поднял голос, уже в какой раз. – Неужели, ты не видела, какой он? - Дэрил, я сделала это только потому, что хотела замуж! Хотела семью, детей, свой дом. Я хотела начать свою жизнь, а Эд был рядом всегда. В какой-то момент, мне показалось, что я его люблю, - сказала Кэрол, спрятав лицо в руках. – Он долго добивался того, что я скажу ему «да», несколько раз делая мне предложение. И это всегда казалось таким искренним, что однажды я сдалась, хотя все равно боялась мысли, что ничего к нему не чувствую. Он был хорошим мужем, до тех пор, пока я не забеременела. Он не хотел ребенка, и долго уговаривал меня отказаться от Софии, а я отказывалась. Больше всего в этой жизни, я хотела стать матерью, а он старался лишить меня этого права. Было много ссор по этому поводу, пока я не пригрозила уйти, тогда был первый раз, когда он поднял на меня руку. Единственное, что мне сейчас хотелось – попросить ее остановиться, и ничего не рассказывать. Для меня всегда было невозможно смотреть на то, когда женщинам причиняют боль, скорее всего из-за отца, любившего иногда поднимать руку на мать. Стало стыдно за то, что однажды, я проглотил те слова, ведь возможно, этого бы можно было избежать. - Он долго просил прощения после этого, - продолжала она, начиная теребить крестик. – И все стало как раньше, или просто мне так казалось. Когда я вернулась из больницы с Софией, я обнаружила его пьяным дома, обвиняющего меня в том, что дома нечего есть, что дома грязно, и несколько раз он грозил тем, что сделает все, чтобы меня лишили родительских прав, если я просто не заткну нашего ребенка. Он мог это сделать легко, по старым связям на работе – ложь, была его заработком. В итоге, я никуда от него не ушла, потому что боялась остаться одна с Софией, а родителям обо всем знать было не нужно. На Рождественские каникулы мы обычно никуда не выбирались, ни к его родителям, ни к моим. Я уволилась с работы, а он начал пропадать после смены с друзьями, оставляя на мне не только дочь, но и весь дом. Потом все это просто надоело. Недавно он пришел домой пьяным, и я уже не стала ждать – просто собрала все вещи, взяла Софию, и мы сбежали. Пришлось ехать автобусами, автостопом, и к ночи мы оказались здесь. Родители до сих пор не в курсе происходящего, а Эд слишком боится иметь с папой дело. - Почему ты не скажешь отцу? – вспылил я, отодвинув от себя кружку чая, где напиток давно остыл. – Он его посадит, глазом не моргнет! - Дэрил, как я скажу отцу, что сын его лучшего друга уже несколько лет использует меня как грушу? – закрыв глаза рукой, Кэрол, глубоко вздохнула, наверное, уже устав от слез. – Ему лучше не знать, а Эд к ним прийти не может, чтобы найти меня. Родители думают, что мы в разводе. - А его родители? - Умерли. Разбились, когда возвращались от нас домой. Они тоже не догадывались обо всем. - Хватит, - выдавил я, уже не в состоянии слушать то, что она говорит. - Я понял. Хотя на самом деле - я не понял ни черта. Не понимаю, как можно молчать. Не понимаю, как можно терпеть. Не понимаю, что заставило ее так уйти. Что он сделал такого, что она сорвалась посреди ночи, чтобы убежать. Не понимаю, как можно причинять ей боль. Остальное время мы молчим. Я не знаю, что ей сказать, чтобы просто не сорваться на крик. Я жутко зол. Если бы я это услышал в присутствии Эда, я бы думать не стал - сразу бы его убил. Не только за то, что он причинял ей боль, а только за то, что просто не сделал ее счастливой. Я начинаю вспоминать про ее сестру, про которую забыл давно. Жива ли она до сих пор, и почему Кэрол о ней ничего не говорит? Когда-то их родители причинили немало боли Кэрол, заставив умалчивать правду, прикрывая ее жестоким мифом. И сейчас она тоже молчит, только потому, что боится того, что родители разочаруются в ее муже. Тоже мне муж. София выглянула из-за угла, чтобы проверить маму, сидящую в обществе незнакомого мужчины, и за это ее не стоит винить. Та молча зовет Кэрол к себе, и я остаюсь здесь один, начиная разглядывать сильно изменившуюся кухню, в которой не однократно сидел здесь, взглядом провожая проституток. Хорошо, что мебель выкинули. Хотя лучше бы ее сжечь. - Мне пора, - я пошел в сторону двери, стараясь идти как можно тише, чтобы не разбудить ее дочь, которую Кэрол только что уложила. Она кивнула, медленно проходя за мной, чтобы проводить. На секунду задерживаясь в дверях, чтобы попрощаться с ней, я, обратив внимание, на ее незаметный блеск в глазах, вышел на улицу, надеясь, что это были не слезы, иначе слишком сложно оставить ее одну. Попавшийся по пути Мэрл с Мартинесом, поющие одну из любимых песен Цезаря на далеко не английском языке, меня немного привел в чувство своей ломаной речью. Схватив меня за руки, они повели меня в бар, где, по словам брата, его уже ждет клиент. Отстукивая кулаками по столу, ожидая брата с пачкой денег, я смотрел как Мартинес пытается соблазнить какую-то молодую девчонку, не жалеющую выражений, вырывавшуюся из рук латиноса. Взглянувшая на меня как на супергероя дамочка, увернувшаяся от очередного поцелуя от пьяного Цезаря, только громко вздохнула. Не собираясь становиться кем-то вроде супермена, я все же встал, попросив Мартинеса сбавить обороты, и если невтерпеж – заказать платную девушку. - Спасибо, - выдохнула она, как только я отошел к ней к барной стойке. – С меня виски. - Не торопись, - хмыкнул я, пододвигая к себе пепельницу. – Шла бы домой, здесь таких как он пруд пруди. - Я не могу, - покачала та головой. – У меня подруга здесь официанткой работает, а я тут как ее личный телохранитель. - Тоже мне. За собой-то проследить не можешь, так еще и лишний глаз за подружкой пристроила? - Надеюсь, такие как этот мне больше не попадутся, - улыбнулась девчонка, поворачиваясь к барной стойке. – Стакан виски, желательно, который постарше. Счастливо оставаться, а мне к Сэм идти нужно. Расплатившись с барменом, дамочка села за столик, стоящий почти в самом углу, начиная сверлить взглядом бегающую девчонку, которая словно спрашивает каждый раз разрешение, о приближении к какому-нибудь столику, где сидят мужики. Странно, конечно. На месте этой дамочки, чье имя я даже не удосужился узнать, я бы вообще не сунулся бы в подобное место, где извращенцев и наркоманов больше чем во всем городе. Уже о чем-то споря с Мартинесом Мэрл, только громко хохотал, выводя в воздухе женскую фигуру, и громко рассуждая о том, чтобы с ней сделать. Не собираясь слушать его сексуальные фантазии, я, залпом выпив один из самых лучших виски за свою жизнь, махнув рукой двум мажорам, ушел домой. Чувствуя усталость, которая резко на меня накатила, как только я зашел домой, я лег спать. *** Просто ужасное настроение. Запивая его новой рюмкой уже хрен-пойми-какой-жидкостью, которую принесли знакомые с работы, я старался не слышать то, как коллеги поздравляют меня с рождением дочери, я только заглушал эту новость новой порцией. Какая дочь? Какой вообще ребенок? Я был с самого начала против, а она знала об этом. Она все сделала специально, чтобы сделать лучше только себе. Она приходит домой, держа в руках ребенка. Я не встречаю ее, а жду на диване. Отворачиваюсь, когда она показывает мне мою дочь. Мне не нужно ее видеть, чтобы испытать к ней хоть малейшие эмоции – я и так ее ненавижу. Она мне не нужна. Мне нужна только Кэрол, которая с появлением Софии перестала быть только моей. Я сделаю все, чтобы эта маленькая заноза в заднице больше не появлялась в этом доме. Я говорю это Кэрол, и она укладывает свою дочь в комнате. Она не разговаривает со мной, а только чистит дом, иногда бегая в комнату к ребенку. Это уже надоело. Выхватывая у нее из рук тряпку, которой она стирала пыль, я прижимаю ее к стене, заставляя подумать о том, чтобы отдать Софию в интернат. Кэрол начинает реветь, и я привожу ее в чувство. Звонкая пощечина тут же открывает ей глаза, и я продолжаю свои уговоры. Она опять не понимает, и на этот раз я делаю то же самое, только намного сильнее. - Дэрил, хватит, - взмолилась она, уже начиная срывать голос, чтобы докричаться до меня. Громкий крик ребенка, поднятые на меня глаза Кэрол, совсем не моя комната. Я не понимаю что происходит, а только смотрю на нее, сжимаю ей запястье так, что на нем скоро появятся синяки. Отпускаю ее, выдавливаю извинения и ухожу. Ухожу как можно дальше от нее, чтобы больше не причинить ей боль. *** Выкинув подушку в стену, я перевернулся на другой бок, в надежде, что в другой позе мне не приснится ничего подобного. Ничего подобного я не хочу. Не хочу, чтобы Кэрол испытывала боль, и сделаю все, чтобы найти этого урода раньше, чем он найдет ее. Поговорю с Риком, может это поможет. Только бы найти Эда.