Итальянские ночи

- Альтаир! – Эцио поднял вверх руку, прося передышку и желая привлечь внимание ассасина. – Я хочу спросить кое-что. Сириец спрятал саблю в ножны и, скинув с головы капюшон, подставил лицо слабым порывам освежающего ветерка. - Спрашивай. - Кодекс, - итальянец говорил обрывисто, восстанавливая дыхание. – Сегодня дядя показал мне шесть страниц, а сам я нашёл ещё несколько. Леонардо перевёл их, но я всё равно не могу понять, о чём ты писал. - И не поймёшь, - не взглянув на юношу, ответил сириец. - Как же?! – возмутился Эцио, в ту же минуту забыв об усталости и ужасной боли в мышцах. - А вот так. Ещё слишком рано. - Тогда какой в этом смысл? – не унимался вспыльчивый молодой человек. - Ты читаешь книги? - При чём здесь это? - Ты читаешь книгу целиком или по одной странице с конца, с начала и с середины? - Нет, но… - Именно. Однажды ты найдешь их все. К тому времени знания и опыт помогут тебе понять, что я хотел донести с помощью кодекса. - Но когда это будет! Сейчас он не несет никакой пользы, - воскликнул Эцио. - «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь». Когда-то я сам не до конца мог понять смысл этих слов, но жизнь открыла мне глаза. А ты просто нетерпеливый суматошный мальчишка. Аудиторе вздохнул. Порой его учитель казался ему совершенно невыносимым. - Всё, хватит разговоров, - коротко бросил сириец. – Доставай свой меч. Сегодня он один – всё твоё оружие. Эцио, размяв спину, вытащил из ножен шпагу, сняв перед этим с руки клинок и вытащив из поясных отделений метательные ножи. Альтаир встал боком к ученику. - Нападай. Атаки Эцио с первой тренировки остались такими же импульсивными и напористыми, но теперь он стал осторожнее: не спускал глаз с противника и не позволял ему заходить себе за спину. Альтаир отмечал прогресс своего ученика. Итальянец быстро учился, быстрее, чем ожидал мастер ассасин. Он уже был готов признать талант в этом мальчишке, но ему он об этом говорить не собирался. Они с юным Аудиторе были не на шутку схожи, а Альтаир на своём горьком опыте знал, к чему приводит излишняя похвала от учителя. Как показалось Альтаиру, Аудиторе отвлекся на миг, и мужчина вновь попытался захватить его оружие, но итальянец успел увернуться. Мастер ассасин не нападал, позволяя юноше продемонстрировать всё, на что он способен. Именно это высокомерие и холодность раздражали Эцио. Ему с каждым разом всё сильнее хотелось стереть эту безмятежность с его лица, увидеть на нем удивление, смятение, смущение. Эмоции, не чуждые обычным людям. Отскочив от Альтаира, Эцио поймал на себе любопытный блеск золотых глаз. Альтаир смотрел на него как на забаву, развлечение для скучающего веками странника. Сдерживать порывы итальянец был больше не в силах. Он неожиданно для самого себя, сломя голову, кинулся на сирийца. Сделав обманное движение шпагой, и добившись от мужчины отражения атаки, Эцио подошёл достаточно близко, чтобы сжав запястье Великого Магистра, приставить меч к шее сирийца. Юноша почти рассмеялся, но в тот же момент улыбка с его губ перешла на лицо Альтаира. Он почувствовал острую боль и холод стали возле правого бока. Опустив взгляд, Эцио увидел скрытый клинок, прорезавший дублет и кровавый след, расплывающийся вокруг него. - Ты же сказал «один меч»? – пораженно спросил итальянец. - И ты сразу, не думая, поверил мне, - в голосе наравне с издевательскими нотками слышалось и нервное напряжение. – Глупец, ты всегда лезешь в самое пекло. - Ты меня обманул? – Эцио отступил на шаг, зажимая рану рукой. – Как же честность? - Честность – не самое главное, Эцио. Ей можно пренебречь, когда на кону твоя жизнь или жизни твоих братьев. Ты можешь забыть о честности, но никогда не забывай о Кредо. - Кредо? – кровь не переставала, как бы сильно Аудиторе не зажимал рану. - Ты слишком доверчив, - он подошёл к согнувшемуся пополам итальянцу. – Очень опасно бездумно верить людям. Разве пример твоей семьи не убедил тебя в этом? Тут юноша взглянул на учителя холодно и резко, не смотря на ужасную, мутившую мысли, боль. - Обопрись на меня, необходимо тебя подлатать, - равнодушно заметил сириец. Эцио отступил. - Благодарю, я справлюсь, - резко ответил он. - Не глупи, мальчишка, сейчас не время для твоей пресловутой гордости. - Я же сказал, что справлюсь, - на этом Аудиторе развернулся и с подчеркнуто невозмутимым видом нетвердыми шагами направился в сторону виллы. Альтаир внимательно смотрел вслед юноше. Слова резкие, но они вернули итальянца в чувство. Он всё сделал правильно, но откуда тогда это саднящее чувство вины перед этим мальчишкой? Будто ему доверили дитя, а он не уследил за ним. Неясно только теперь, доверят ли ему это дитя снова?