Грехи отцов

После бурной ночи Галину разбудил мужской голос. - Коля? – сонно пробормотала полковник, пытаясь открыть хотя бы один глаз. Но яркий свет лампочки не давал ей этого сделать. - Я ведь и обидеться могу, - шокированно откликнулся Орлов. Галина тут же подскочила. - Жень, Жень, прости, пожалуйста, - виновато пыталась оправдываться Галя. – Я... Я не знаю... - Перестань, - спокойно отреагировал Евгений, присев на край кровати. – Видимо, мне придётся смириться, что мысленно ты пока принадлежишь не мне. Спасибо, что хоть в постели меня не назвала его именем. - Жень, ну я не хотела тебя обидеть, - полковник переместилась к мужчине, обняла его со спины, заключила руки в замок на его животе, а голову положила ему на плечо. – Ну, скажи, как я могу исправиться? - Ты на всё готова ради прощения? – мужчина ухмыльнулся, взглянув на состоявшуюся любовницу. - Ты на что намекаешь, а? – начальница ФЭС обвела Орлова глазами. – На всё, да не на всё. - Хочу... – мечтательно начал он. Лихо развернувшись к Рогозиной лицом, он слегка добавил силы и уложил полковника на спину, зафиксировав её своим телом. Их глаза встретились. Главе Службы эта игра очень даже нравилась. – Галь, переезжай ко мне. И я серьёзно. - Сюда? – вполголоса спросила она. - Нет. Я не тут живу. У меня дом за городом. Эта квартира лишь на случай, если мне нужно будет переночевать в городе. - И часто ты в городе ночуешь? – ухмыльнулась женщина из ФЭС. - С тобой, уверен, придётся делать это гораздо чаще. - Я не знаю... – Галина увела взгляд. – Ты слишком торопишь события. - Галь, о чём ты? – он улыбнулся. – Мне кажется, мы вчера всё обсудили. - Это так, но... – она закусила губу. – Мне нужно подумать. - Времени у тебя до вечера, - строго приказал Евгений. – Хотя ответ я уже знаю. - А не слишком ли ты самоуверенный? – полковник была шокирована его уверенностью. - Нет, - он наклонился над её ушком и тихо прошептал: - Это твой единственный шанс заслужить моё прощение и исцелить задетое самолюбие. Решайся. - Вечер покажет, - загадочно заключила она. Орлов ещё раз окинул Галину взглядом и принялся покрывать её обнажённое тело поцелуями. Полковник лишь заливисто смеялась. - Давай собираться. Ты можешь на работу опоздать, - закончив с утренними ласками, предупредил Женя. Галина, к её удивлению, появилась на работе раньше обычного. Решив ещё раз подробно изучить переданное им дело, Рогозина потеряла счёт времени и, как следствие, забыла про утреннее совещание в министерстве. - Чёрт! – ругалась полковник, пытаясь собрать документы в портфель. – Как я могла забыть?! - Галь, ты там с парнишкой поаккуратней, - давал инструкции предупредивший Галю Майский. – Он тебя битый час верно ждёт. Если бы я не обратил на него внимания – ждал бы он до вечера. Ты мне лучше скажи, чем ты водителя так запугала, что он не решался даже напомнить тебе о своем присутствии? - Чем-чем? Субординацией, - откликнулась начальница. – Ну, на телефон ведь могли позвонить... Телефон?! – она быстро пробежала по карманам и отделениям сумочки. – Забыла! Господи, что за день сегодня такой?! - Галь, ты телефон забыла? – ошарашено переспросил майор. В его понимании слова «Рогозина», «телефон», «забыть» были просто несовместимы. – Ты?! - Галина Николаевна, из министерства звонили, интересовались, где Вы, - в дверях показалась лаборантка. Сергей жестом указал девушке, что начальница уже в курсе случившегося. - Серёж, всё потом, - отмахивалась полковник. – Да где же они?! – Галя отчаянно искала недостающий документ. – Нашла! Всё! Я уехала! Руководи! - Ага, - кинул вслед ГРУшник летящей на встречу к министрам Галине. – Так, руководить... Точно... Петрович! Майский с Кругловым сидели в гараже. Николай, прикрыв глаза, опустил голову на руль служебной машины. Сергей же измерял шагами само помещение. Мысли обоих были заняты одним. - Коль, - ГРУшник повис в открытом окне Ниссана, - ты похож на суицидника! - Серёг, и без тебя тошно, - Николай даже не поднял голову. – Лучше скажи, что мне делать? - Петрович, забыть её! – он с силой ударил по крыше железного коня. – Понимаешь, забыть. - Да не могу я! – едва ли не прокричал Круглов. – Не-мо-гу. - Вот объясни мне: какого чёрта ты вчера поехал за ней? На что ты надеялся? - Убедиться хотел. - Убедился?! – майор ГРУ негодовал. - Майский, да пойми же ты! Я отцу её обещал! – начальник с какой-то надеждой на понимание посмотрел на друга. - Коля, да у меня такое даже в голове не укладывается! Как можно нормально смотреть на то, как твоя баба кувыркается там с другим?! Причём следить за ней именно с этой целью! Коля, как?! - Серый, ты понимаешь, что Рогозина – не просто баба? - Знаешь, Петрович, дело твоё, - отмахнулся Сергей, - поступай, как знаешь. Я тебе уже всё сказал. Надо было сразу же того упыря по стенке размазать – и проблем не было бы. А теперь, когда Галка заиграется – будет поздно. - Ты понимаешь, что Николай Иванович... - Что Николай Иванович?! Если бы он ей сразу сказал бы – ничего этого не было. А теперь нашёл, на кого собак спустить. - Сёрёг, - начал заместитель начальницы, - ты понимаешь, что Галя не маленькая девочка, и ей нельзя сказать, что можно делать, а что нет? Она на своём веку видала, может, больше, чем её отец! - И? Отец – он и в Африке отец! Его слово - закон! – напарник упрямо доказывал своё. – Чёрт, Коль, вот тебе нужны такие приключения на старости лет, а? Нельзя было выбрать кого попроще, чтобы в койку затащить? Ну, там не знаю... Например... - Да причём тут койка?! – сорвался Николай Петрович. – Неужели ты не понимаешь, что она для меня значит? - Ууу... Петрович, приехали... Это уже не лечится, друг мой, - улыбнулся Майский. – Тут я лезть не буду. Сам решай, что делать и за кем следить. Но помни: убийства, совершённые на почве ревности... - Да иди ты! – перебил товарища Николай. - Как хочешь. Я – в буфете, - сказав, мужчина удалился из помещения. - А я всё равно сдержу обещание! – уверенно заверил себя Николай Петрович. Девочка была неожиданно серьёзной. Она невероятно сосредоточено собирала вишни в выданное бабушкой ведро. Хотя ребёнок трудился уже больше часа, вишни успели окрасить лишь дно вверенного ей имущества. - Работаешь? - из-за веток выглянула голова товарища. Он улыбался. - Угу, - совсем нерадостно протянула девчушка. - Собираю на компот. - Помочь? - паренёк, демонстрируя все свои навыки, ловко забрался на усыпанное спелым бисером дерево. Первые минут десять дети, словно обречённые узники, верно и без лишних мыслей собирали вишни. Потом пареньку стало скучно и он якобы случайно сбросил на голову подруге вишенку. Она никак не отреагировала. Тогда он пустил в ход вторую. Третью. Дальше счёт пошёл на десятки. Домой ребята шли по разные стороны улицы. Вот только ведро тащил мальчик. Оба, измазано-красные, в вишнёвом соке в волосах, на лице, на одежде, время от времени тайком поглядывали друг на друга. Но, едва наткнувшись на чужой взгляд, гордо отводили глаза в стороны. Долго идти не пришлось. Дом находился недалеко. Оба в молчании остановились перед калиткой и показательно не смотрели друг на друга. Прошла минута. Первой сдалась подруга. Пользуясь тем, что товарищ отвернулся, она взяла горсть вишен с ведра и засыпала ему за ворот футболки. Война началась заново. Только на этот раз война была символом примирения. Они остановились, когда обнаружили отсутствие вишен в ведре. Быстро, пока бабушка не заметила их чудную компанию, дети схватили ведро и побежали обратно к соседской вишне, заливисто смеясь.