Грехи отцов

Галина стояла и молчала. Без лишних слов. Оперативник в который раз пробегал глазами по белоснежному листку, омрачённому ужасным словом «приказ». - Зачем ты это сделала? – опустошённо произнёс заместитель, посмотрев на разбитую Рогозину. – Зачем? Как ты это объяснишь ребятам? Как ты сама после этого мне в глаза собиралась смотреть? - Так надо, - глава ФЭС отвернулась. – Просто поверь. - Поверить? – изумился майор. – Во что? Я поверю. Ты только объясни мне. - Так надо, - устало повторила женщина, не осмеливаясь посмотреть на него. - Ты вычеркнула меня из своей жизни. Ладно. Взрослые люди. Бывает, - Николай отчаянно старался сохранить спокойный тон. Почти получалось. – Но зачем ты вычеркнула меня из жизни ребят? На что это похоже? Только крысы бегут с тонущего корабля. А как меня назвать? Ты меня просто вышвырнула за борт! - Это всё не так, - Галина пыталась оправдаться. Действительно, со стороны всё выглядело крайне странно. – Личное тут не причём. - А что тогда? – Коля встал и развернулся к уже бывшей начальнице. Его голос изменился до неузнаваемости. Он наклонился и шепотом продолжил. – Забыла, как нам было хорошо? Как молила о продолжении? Как жадно шептала на ухо: «Ещё»? - Достаточно! – первой сдалась Рогозина. Слова мужчины яростно били по нервам. – Не забыла! Но не нужно мне об этом напоминать. Мне кажется, что ты просто не можешь меня простить. Ведь так? Что мне может быть с кем-то лучше, чем с тобой? - Смотри не назови его моим именем, - холодно бросил майор, желая причинить как можно больше боли. – Обидно мужику будет. Обидно. Галина взбешенно смотрела на оперативника. Он знал, как сделать больно. Но она никогда не ожидала, что Круглов поступит так с ней. Дыхание участилось. Полковник чувствовала, как кровь усиленно разливается по телу. Становится жарко. Обидней всего было то, что она никак не могла ответить Николаю Петровичу. Посвятить его в свою тайну. Если бы майор знал хотя бы часть от несказанного, он бы не посмел говорить подобное в её адрес. А она ведь просто пыталась его спасти! - Это приказ. И даже не мой. Я Вас, - она особенно ударила на этом слове, - больше не задерживаю, товарищ майор, - к начальнице вновь вернулось всё её хладнокровие. Она ледяным взглядом посмотрела на уже бывшего заместителя. – Передавайте мое почтение Ракову. Такие замы на дороге не валяются. Пусть ценит и бережёт. - Разрешите выполнять, Галина Николаевна? – не отставал от подруги в официальном тоне и Николай Петрович. - Разрешаю, - Галина попыталась естественно улыбнуться. Круглов ещё раз посмотрел на полковника. В её глазах застыл ужас. Если бы он в тот миг хотя бы попытался увидеть частицу того, что женщина отчаянно скрывала, многое бы стало на круги своя. Николай, однако, не желал углубляться. Обида, уверенно одерживающая победу над здравым смыслом, не позволяла мыслить. Майор посмотрел на приказ. Снова на Галину. Она молчала. Не сказав ни слова, он развернулся и твёрдым шагом покинул кабинет. Навсегда. Рогозиной хотелось разрыдаться. Рвать и метать. Смешанные чувства мешали трезво смотреть на изменчивый мир. Ещё вчера Николай Петрович сидел рядом и, словно прикованный узник, помогал заполнять надоевшие до тошноты отчёты. По кабинету гулял аромат любимого одеколона. Совсем недавно его заботливое «Кофе?» возвращало из сна, буквально валившего от усталости. Робкая и сонная улыбка в знак благодарности, едва заметный кивок головой. Без слов. Они лишни между двумя близкими людьми. Галина скомкала в руке первый попавшийся лист бумаги. Нервы требовали дать им выход, но полковник просто не могла позволить себе такой «слабости». В душе гуляла обида, злость за слова, недосказанные ею и непонятые Кругловым. Начальница закрыла глаза. Досчитала до десяти. Ни черта легче не стало! Ребята, несмело гуляющие по офису и не решающиеся поинтересоваться у товарища полковника, а что же всё-таки случилось? – время от времени перешептывались и бросали косые взгляды на кабинет начальства. Незаметно подкралось время вечернего собрания. Все, словно мурашки подбирающиеся к муравейнику, аккуратно подтянулись к совещательной, предусмотрительно оставив в запасе ещё несколько минут. Глава ФЭС, поняв, что все уже собрались и ждут лишь её, обречённо отправилась на встречу. Сотрудники читали доклады, рассказывали об отчётах, выдвигали версии, некоторые из которых на корню рубились коллегами, а полковник, пытаясь изо всех сил вслушиваться в их слова, как это часто бывает, слышала ребят, но не слушала. Галина смотрела на пустеющее рядом с ней место заместителя. Мысли осужденной цепочкой выныривали из глубин сознания и пленили внимание. «Стол... Круглый... Круглов... Чёрт!» Время от времени Рогозина возвращалась из океана ненужных дум, но едва минута отбивала свой ритм, как новая волна воспоминаний накрывала её с головой. Складывалось впечатление, что действительно работали в эти секунды лишь Иван и Оксана. Тихонов предлагал, Амелина отказывалась. Во всяком случае, именно они вели диалог в открытой форме. Остальные покорно молчали и порою понимающе кивали, повторяя последние слова. В переговорной создалась лишь видимость переговоров. Рогозина посмотрела на младшего майора. Он на полковника. Женщина не знала, наслышан ли он был о случившемся, но что-то твёрдо подсказывало, что в любой ситуации в глазах Майского именно Галина окажется виновной. Кто-кто, но ГРУшник точно не окажет поддержку и не проявит понимание. - Галина Николаевна, - вернул из мира дум начальницу голос биолога. Полковник резко обернулась, намного резче, чем можно было себе позволить, чтобы не вызывать подозрений со стороны коллег. – А Николай Петрович... – Иван замолчал, надеясь, что руководительница поняла его и без продолжения вопроса. Однако она упрямо молчала. Пришлось продолжить. – Он придёт на совещание? - Николай Петрович, - Галя встала с места и посмотрела на ребят, - больше не является сотрудником Федеральной экспертной службы, - каждое слово она выговорила чётко и ясно, даже не сократив название Службы до аббревиатуры. Не дожидаясь от коллег вопросов, подобных «А почему?» и «Как?», Рогозина решилась сама продолжить повествование причин исчезновения майора. Лучше было «отстреляться» в самом начале и самостоятельно. – Круглов переведён в спецподразделение генерал-майора Ракова. С завтрашнего дня товарищ майор будет трудиться заместителем Василия Георгиевича. Ещё вопросы? – поставив крайне неудобный вопрос и не получив на него вразумительного ответа, Галина Николаевна откланялась и покинула совещательную комнату. Галина вырвалась из конторы. Застыв на пороге, Рогозина совсем другими глазами посмотрела на окружающий мир. Это был взгляд маленького ребёнка, потерявшего в толпе маму и отчаянно пытавшегося её найти. Город был страшен. Серая грязь, испачкав весь снег, словно развеяла всё его, казалось бы, неисчислимое волшебство. Он был самым обычным. Снег. Холодным и грязным. Просто противным. Тяжёлый воздух заставлял прерывисто дышать. Выдыхая холодные клубы пара, которые тут же растворялись, полковник готова была разрыдаться. Галина бросила быстрый взгляд на часы. Пятнадцать минут свободы. Немного подумав, она схватила телефон и, аккуратно стащив перчатку, набрала короткую СМСку: «Скоро буду. Набери тёплую ванну». Спрятав телефон, начальница направилась к автомобилю, припорошенному снегом. Машина весело запищала сигнализацией, встречая хозяйку. Уткнувшись глазами в дорогу, Галя старалась не думать о Круглове. Но слово «нет» подсознание не понимало и услужливо прокручивало в голове изменчивые картинки. Нет, конечно, намного правильнее было бы объясниться с Николаем Петровичем. Рассказать о мотивах столь сомнительных поступков. Попытаться понять. Исцелить задетые чувства. Вот только преграда, так неожиданно появившаяся на пути полковника, не позволяла это сделать. Евгений помог главе ФЭС снять верхнюю одежду, усадив её на тумбочку, аккуратно стянул сапожки. Галина улыбнулась проявленной заботе. - Ты два дня не звонила, - тихо, спокойно рассказывал мужчина, проделывая манипуляции, - я не решался даже напомнить тебе о своём скромном существовании. - Поверь, я набрала твой номер при первой же возможности, - Рогозина устало улыбнулась, уткнувшись затылком в стенку. - Незнакомка, ты себя совсем не бережёшь, - Орлов нежно массировал щиколотку подруги. - А я ведь тебя предупреждала. - Малыш, ну я ведь лучше собаки, - шутил Женя, положив голову ей на коленку. Галина засмеялась и погладила мужчину по волосам. Пока ресторатор готовил ужин, полковник приняла ванну и даже успела задремать. Появившись в прихожей, Евгений выключил бубнивший бесцельно телевизор. Галина сладко посапывала в кресле. Он приблизился к ней и нежно, едва касаясь кожи, провёл рукой по щеке. Её веко задрожало. - Галюш, - тихо-тихо прошептал губами мужчина у самого ушка, - просыпайся. Ужин готов. Нужно покушать. Галечка. - Ммм... – сквозь сон мурчала Галина Николаевна. – Не хочу... Спать... Спать... - Давай-давай, хорошая, - Женя провёл рукой по плечу. – Нужно кушать. Иначе ты станешь слабой, и всё зло России победит тебя, - шутил Орлово, пытаясь привести подругу в чувства. - Нет... – судейская дочка и отвернулась и лишь ещё больше укуталась в плед. – Скажи злу, пускай приходит утром. Я сплю. Евгений, не желая больше сюсюкаться с уставшей за несколько дней главой ФЭС, одним резким движением подхватил её на руки. Женщина от неожиданности широко распахнула глаза. - Мы идём кушать, - твёрдо приказал он, вглядываясь в немой испуг любовницы. – Я сказал. Ты мне нужна живая и здоровая. Ужин оказался стоящим того. Галина, сытая и довольная, потягивала приготовленное мужчиной какао. Женя, быстро справившийся с пищей, внимательно следил за каждым движением полковника. - Теперь пришло время расплачиваться за предоставленный уход. Ты готова? – на вопрос Евгения Галя лишь встала, подошла к нему и, положив руки ему на плечи, прошептала: - Не сегодня. Я слишком устала.