Грехи отцов

Круглов и Юрьева прибыли на место преступления. Кира, не сговариваясь, начала проводить осмотр, а Николай, не став спорить с женщиной в первый же день его работы в новом коллективе, отправился расспрашивать соседей. Когда он вернулся, капитан уже запаковывала чемоданчик с уликами. Услышав шаги за спиной, она спокойно обернулась. Коля подошёл ближе и, упираясь на капот автомобиля, посмотрел ей в глаза. Она хладнокровно молчала. «Интересно, она вообще умеет улыбаться?» - задался вопросом оперативник, изучая глазами напарницу. - Кира, можно вопрос? – несмело начал бывший ФЭСовец. Женщина, ничего не сказав и продолжая смотреть без единой эмоции на старшего по званию, положительно кивнула головой. – Кира, Вы замужем? - Это имеет значение? – безразлично продолжала Юрьева. Круглов молчал. Отвернувшись, она продолжила: - я вдова. Николай Петрович мог поклясться, что в тот момент её голос задрожал. Не проронив больше ни слова, она отправила чемоданчик с уликами на заднее сиденье машины, а сама уверенно села за руль. Круглов, немножко растерявшись, тоже отправился в машину. - Ко мне можете обращаться на «ты», - следя глазами за дорогой, сказала Юрьева. Круглова полнейшее безразличие с её стороны убивало. – Вы старше меня и обращаться ко мне на «Вы» крайне глупо. - Кир, тогда и ты обращайся ко мне так же, - Коля смотрел на неё и всё-таки ждал того момента, когда она обернётся к нему. Капитан, игнорируя нового напарника, следила за дорогой. – Нам работать вместе не один день и это как минимум просто удобно. - Как скажете... – женщина замялась. – Скажешь. Как скажешь. В салоне вновь повисла гнетущая тишина. Вот только угнетала она лишь Круглова. Юрьеву, казалось, всё устраивает. Николай Петрович, не привыкший к молчаливым поездкам, продолжал маяться, перебирая в голове все возможные вопросы, чтобы вновь завязать разговор. - Кира, - она впервые обернулась к нему. Её пронзительный взгляд был мягче обычного, - а у тебя дети есть? – услышав вопрос, капитан снова отвернулась. - Сын Андрей, восемь лет, - холодно сказала оперативница. – А у тебя? - Нет, нету, - спокойно пожал плечами Круглов. Кареглазая напарница сочувственно, как показалось Николаю, посмотрела на него. - Ты никогда не хотел детей? – уже чуть кротче, но оттого не менее холодно, поинтересовалась она. – Или не можешь?.. - И хотел, и вроде могу... – задумался он, уводя глаза. – Да вот женщины рядом всё не те и не те. Кира, ты познакомишь меня со своим сыном? - При случае, - отвечала она короткими фразами. – Вы подружитесь. Вы чем-то похожи. - Чем же, интересно? – улыбнулся майор, вкушая интригу. - Оба лезете не в свои дела. Вот только он в силу возраста, а ты в силу привычки. Оскорблённое самолюбие Николая Петровича заставило его отвернуться. Несколько минут они с Кирой ехали в гробовой тишине, как у женщины неожиданно зазвонил мобильник. Она ответила на звонок. Круглов был готов зааплодировать, когда впервые увидел улыбку на лице напарницы. Таинство увиденного не позволяло Коле оторваться от любований. Её улыбка была прекрасна ещё больше оттого, что предназначалась она не майору. Капитану позвонил сын. Из разговора мужчина понял, что Андрюшка – как Кира обращалась к абоненту – вернулся со школы и молил мать отпустить его к однокласснику. После недолгой затяжной мольбы сына Юрьева согласилась, сказав, чтобы он оделся потеплей, а к её возвращению уроки были выучены и портфель сложен. - Какой класс? – понимающе спросил оперативник, когда Кира спрятала телефон в карман брюк. - Второй, - тяжело вздохнула она, возвращаясь к дороге. – С этой работой я даже не заметила, как он повзрослел. Сутками на работе. А когда у него заканчивается провизия – он идёт к бабушке. К счастью, она живёт рядом с нами. Свекровь любит Андрея. - Свекровь? – удивлённо переспросил Круглов. - Да, - устало ответила она, - моих родителей уже нет в живых. Отец умер, когда мне было пять лет, а мама... Мамы не стало в прошлом году. Рак лёгких. Недавно был год. - Свекровь поддерживает с тобой хорошие отношения? – продолжал допытываться майор. - Ты так говоришь, будто это совсем неестественно, - хмыкнула капитан, пробежав глазами по спутнику. – Часто бывает, что люди, живя вместе, начинают тесно общаться с родителями друг друга, привязываются один к другому. Это вполне нормально. Володька, мой муж, часто даже ревновал Анну Васильевну ко мне. Но... Пять лет назад, когда он погиб на задании... - Он тоже служащий? – вклинился в речь Николай Петрович. Кира посмотрела на него и снова отвернулась. - Да, - она опустила глаза, очевидно, воспоминания о супруге давались ей тяжело, - работал под прикрытием. Его вычислили. Но не в этом суть. Когда Вовы не стало, как мне показалось, Анна Васильевна винила во всём меня. Нет, она не говорила об этом, но наши отношения неузнаваемо испортились. Тогда она потребовала, чтобы я ушла из органов. Я, в то время гордая и независимая, конечно же, отказалась. Но Андрея она никогда не обижала, всегда баловала его, позволяла то, что я ему запрещала. Сын привязан к ней, кажется, гораздо больше, чем ко мне. Во всяком случае, всё его детство прошло именно с ней. - Ты думала выйти второй раз замуж? – Круглов, игнорируя любые рамки приличия, продолжал «допрос». - Я могу больше не отвечать на твои вопросы? – резко ответила Юрьева. К ней вновь вернулся весь её холодный тон безразличия. – Ты и так знаешь обо мне гораздо больше, чем положено для первого дня совместной службы. - Как скажешь, - спокойно ответил оперативник. Резко оборванная тема ничуть его не смутила, что сразу бросилось в глаза капитану. Вечер лёг на город серебряным полотном. Снежинки, словно воздушные балерины, танцевали в воздухе. День, проведённый в новой компании, потребовал у майора очень много жизненных сил. Глаза слипались. До конца рабочего дня было ещё не больше получаса. Одиночество личного кабинета сдавливало виски. Круглов встал, кровь пробежала по затёкшим конечностям. Он подошёл к окну, отодвинул жалюзи. На подоконнике скучала одинокая орхидея, очевидно, жившая тут ещё до появления Николая Петровича. Он улыбнулся, вспоминая предпочтения Галины Николаевны. Коля поймал себя на мысли, что спокойно относится к любому воспоминанию о ней. Видимо, проведённый в другой обстановке день благотворно повлиял на мужчину. Круглов смотрел на город. Полотном снег медленно укрывал столицу. Казалось, что снежинки замерли в пространстве, мир остановился. Мгновение волшебства было прекрасно. Потом майору казалось, что снег слишком быстро меняется. Поддавшись ледяному ветру, снежные столбы выгибались в сторону. Николай Петрович потерял счёт времени, наблюдая за столичной зимой. В дверь постучали. Он спокойно развернулся, упираясь на подоконник. На пороге кабинета появилась Юрьева. - Можно? – несмело спросила оперативница, переступив порог и закрыв за собой дверь. Николай лишь кивнул в знак согласия. Тогда Кира, смело расслабившись, сделала те несколько больших шагов, которые отделяли её от мужчины. Оказавшись рядом с ним, она подняла на него свои чёрные, как небо по ту сторону окна, глаза и продолжила молчать. Слова между ними не находились. Капитан просто знала, что ей нужно прийти к Круглову, но не знала – зачем. Он также молчал, не желая напарнице помочь завязать разговор. - Любишь орхидеи? – Юрьева обратила внимание на цветок рядом. - Люблю, - начинал врать майор, желая отомстить напарнице за весь совместный день. - Это очень капризные цветы, - заметила оперативница, блуждая глазами между цветком и старшим по званию. – Любишь женщин с характером? Как эти цветы? - Люблю, - продолжая игру, короткими фразами отвечал Николай Петрович. - За ними нужен правильный уход, - продолжала «лекцию» капитан, видя, что собеседник открыто насмехается над ней. – Иначе они просто завянут. - Кто? – задавая вопрос, Круглов наклонил слегка голову. – Женщины или цветы? - И те, и те, - Кира улыбнулась, впервые для него. Добиться улыбки этой женщины для Николая было высшей наградой этого вечера. Самолюбие его торжествовало. - Тонко подмечено, - задумался майор и намеренно повернулся к окну. - Годы практики, - горько усмехнулась Юрьева, тоже поворачиваясь к окну. - А ты, Кира, значит, орхидея? – бывший ФЭСовец развернулся и посмотрел на её профиль. Она, почувствовав на себе его взгляд, тоже развернулась к нему. Их глаза встретились. - Нет, что ты, - говоря, она слегка то приподнимала бровь, то опускала, ещё больше приковывая нового начальника к своим глазам. – Я скорее кактус. - Даже так? – чувствуя, что он теряет свои позиции, Круглов снова отвернулся к окну. - Коль, слушай, - Кира аккуратно, так по-женски, накрыла его руку своей. Майор никак не отреагировал, лишь глаза его немножко дёрнулись, что не скрылось от Юрьевой. – Извини меня за сегодняшний день. Мне просто нужно было показать, какая я колючка. Мир? - Мир, - Николай Петрович позволил себе улыбнуться совсем немножко. Он лёгким движением высвободил свою руку и подошёл к столу, принялся собирать документы и готовиться домой. - Не жалеешь, что к нам перевёлся? – подойдя к нему, снова завязала разговор капитан. Николай отвлёкся от бумаг. - Трудно судить одним днём, - спокойно ответил оперативник, пытаясь не поддаться очарованию её пронзительного взгляда. – Да и выбора у меня как такового и не было. Может, тебя домой отвезти? Сын наверняка заждался. - Нет, спасибо за заботу, но не стоит, - она упиралась руками в стол и разглядывала кабинет, словно раньше никогда тут не была. – За мной заедут. Я жду. А Андрей уже точно лёг спать, не дожидаясь меня. Я же говорю: сын не видит меня сутками. - Заедет мужчина? – пользуясь случаем, поинтересовался Николай Петрович. - Ну не свекровь же, Коль, - капитан лукаво улыбнулась. - Тогда до завтра, - Круглов схватил связку ключей. – Давай спустимся вниз, мне нужно закрыть кабинет. - Да, конечно, - Кира убрала руки со стола и направилась к двери. Дождавшись напарника, она с майором вместе покинула кабинет. Они прошлись по этажу, прокатились в лифте, расписались на проходной и расстались на ступенях. Коля помог ей спуститься по скользкому покрытию. За Юрьевой подъехал автомобиль, она быстро скрылась в нём, кинув на прощание: «До скорой встречи, товарищ майор». Круглов улыбнулся, проводил машину глазами и сам отправился домой.