Живой

Суббота в очередной раз показала свою затхлость. Проехать остановку - и Марьино. Сегодня было безумно лень идти пешком, поэтому опять пришлось сесть на метро… Все равно проезд бесплатный. Дерьмовое отражение в стекле вагона. Синячища под глазами, расширенные наркоманские зрачки, прокусанная губа. Из-под шляпы выглядывают пряди отросших волос, укороченное пальто открывает острые коленки, спрятанные под тканью рваных джинс. В наушниках стучит недавно открытая для внутреннего мира музыка. Поезд остановился, и Костя спрыгнул на платформу. Поворот направо, затем налево, еще раз направо. Пройти через остановку к ближайшим жилым домам - вот оно, его убежище. - Кто это? - из динамика старого домофона пьяноватый голос. - Я, кто ж еще. Писк, и Костя открыл дверь. Подъезд опять встретил своей нечищенностью, хотя Мару это очень мало интересовало. Он поднялся на пятый этаж и постучал в дверь - звонок был сломан уже как год, а чинить его было безумно лень. - Да… Открываю… -Дверь оказалось распахнутой. - Хуле ты приперся… а… бляя… Мар, входи. - Валь, ты чего так нажрался? - Костя вздохнул, наклоняясь, чтобы снять гриндера. - Опять начинаешь? В ВУЗ вчера не ездил? - В пизду ВУЗ. Нахуй. Заебался. - Валера пошел на кухню, где тут же раздался звон посуды. - Что-нибудь будешь? Валя жил один на квартире. Снимал на свои деньги, ведь съехал с родителей, когда ему было 18 с половиной. Точнее, как съехал… скорее сбежал, вырвался на волю. Сейчас ему добрый 21 год, он на 4 курсе ЖурФака МГУ, прекрасный студент. Работает в какой-то мелкой газетенке для раскачки. - Мар, компанию не составишь? - Валера выглянул из кухни, вяло улыбнувшись. Костя, немного подумав, кивнул. Он зашел и плюхнулся на диванчик. - Что у тебя? - Коньяк есть. Будешь? - В ответ кивок головой. Маркелов скучно наблюдал за действиями друга, постепенно расслабляясь. Валера достал бокалы, протер их и налил алкоголь. Поставил перед Костей… *** - Может, ко мне переедешь? - Валя мутным взором обволакивал пьяного Костю. - Чтобы меня убили родители? - Мара задумался. - Спасибо, не надо. Я, по сравнению с некоторыми, еще не могу в своем возрасте нормально работать по специальности… Так что иди нахуй. - Он еле ворочал языком. Мир расплывался - алкоголя организм давно не пробовал. Попытка встать не привела ни к чему. - Сиди… - Валера выдохнул и налил водки в третий раз. Следующие два часа пропали из памяти парней навсегда. *** Костя устал. Костя не хотел жить. Костя опять вспомнил свое разбитое детство. Что тогда было? Тогда были лишь крики и надежды. Тогда из него хотели сделать «конфетку». А вышло «отродье». Спасибо, мама. Мара любил родителей. В меру. В меру истерии. Просто он постоянно проваливался в бездну ужаса и ненависти дома. Его любили, но не понимали. Он сам уже не понимал себя. С рождения ограничен во всем. Во всем его интересующем. Рисовать? Ха, ты не сможешь. Петь? Да у тебя же голоса нет. Играть в драм. кружке? Да у тебя нет талантов. Иди играй на пианино и учись. Учись до потери пульса. 19 лет. Гребаные 19 лет жизни, прожитые впустую. *** Костя очнулся на матрасе. Рядом тихо храпел Валера, повернувшись к стенке и обнимая подушку. Картина эта повторялась чуть ли не каждый месяц. Мара встал и побрел на кухню, где присосался к бутылке с водой. Дикий сушняк и чувство чего-то упущенного. Он осматривал кухню, не понимая, что поменялось. Так и не додумавшись, он побрел в туалет, чтобы справить нужду, но тут всю квартиру пронзил крик: - Ебать, Валера, что за хуйня?! Из спальни раздалось что-то вроде бурчания. - Что…. Бляяяя… бляяяя…. Голова трещит… Мар, ты что разорался? Валера очень медленно подошел к Косте, опустив голову. - Ты ебанутый или… - на этих словах Валя поднял свой взгляд. То, что он увидел, довело его буквально до истерики. У Кости были волосы ярко синего цвета. -Ни хуя мы набухались… - Валера буквально ржал на полу. Костя стоял в полнейшем шоке, пытаясь хоть как-то вспомнить, что было вчера. Но память отказывала, и только и оставалось, что смотреть тупым взглядом в зеркало и понимать, что синие волосы ему реально идут. Валя только перестал ржать. Маркелов, улыбаясь, посмотрел на него и застыл. - Ты сам-то себя видел? В губе у друга красовался лабрет. - Никогда больше не буду пить. *** Костя любил такие выходные. Тогда было легко и чисто на душе. Но самое страшное было возвращение домой. И в этот раз его ждал реальный «ебаный пиздец» Костя с детства не любит прощаться.