Сделка

Мы ненавидим то прошлое, то настоящее, в зависимости от обстоятельств, и страшно боимся будущего, потому что ничего хорошего нам там не светит. Вот и маемся. Наталья Андреева. "Браки расторгаются в аду"

      Реальность всегда настигает нас. Реальность обрушивается на нас каждое новое утро и будит тусклыми бликами солнца, что пробиваются сквозь окно и плотные шторы. Так случилось и сегодня — веки девушки затрепетали. Такое спокойное и уютное, новое утро. По-хорошему странное. Будто последние несколько месяцев она и не спала вовсе, а сейчас, вот, восполнила все с лихвой. Тепло окутывало и обволакивало ее. Ощущения эти были так знакомы. Только что-то не срасталось. Ника только не могла понять, что именно. Взгляд ее зацепился за плед, небрежно покоившейся на полу, и сознание начало проясняться. Чье-то дыхание всколыхнуло волоски на ее затылке. Девушка задрожала всем телом.       Боже..       Должно быть, она проснулась в своей кровати, а позади нее был Костя. Пусть это будет так! Только вот знала же, что муж уже был в Германии, а мужские пальцы, что так искусно переплелись сейчас с ее, были большими и мозолистыми. Он обнимал ее и они держались за руки всю эту ночь.. Живот скрутило неожиданным приливом нежности и страха. Ника зажмурилась, когда большой палец его руки стал осторожно поглаживать тыльную сторону ее ладони, словно успокаивая. Словно зная, что сейчас, ее накроет привычное чувство вины. Чуткое касание его пальцев продолжалось, а дыхание позади нее разгорячилось. Стало прерывистым, как и ее собственное. Замерев, ощутила как миллиметры между ними сократились, а тело его прижалось сзади еще плотнее. Греховные мысли. Запятнанная гордость. Уязвимость. Все смешалось воедино, когда теплые губы коснулись ее шеи в легком и ласковом поцелуе, дарованном ее коже. О, как же она проклинала себя, когда почувствовала вдруг острую потребность развернуться к нему и уткнуться в шею носом. Вдохнуть запах этого мужчины.       Сладкий омут закончился, когда своими бедрами она ощутила его твердость. Тепло обернулось вдруг ледянящим холодом. Они притворялись спящими, даря друг другу ласки, но оба были в сознании! Одним сильным толчком, она резко столкнула Тему с дивана, и тот с грохотом свалился на пол.       — Какого черта ты делаешь? — заорал он охрипшим ото сна голосом.       — Могу спросить у тебя тоже самое! — зашипела в ответ Ника. Кожу все еще покалывало от его прикосновений.       Авдеев поежился, слишком остро ощутив холод. Набросив на плечи плед, что уже неизвестно сколько времени бесцеремонно валялся на полу, он сел. Жалел ли он, что остался ночевать рядом с ней? Нисколько. К тому же, вышло это и вправду, случайно. Такси уже было заказано, но, должно быть, он слишком увлекся видом ее покорности и расслабленности. И эти ночные неосознанные прикосновения многого стоили. А степень его потребности в них, удивляла и его самого. Но.. нужно было держать удар. Не подавать виду. Быть непреклонным.       — Что именно тебя интересует? Почему ты обнимала меня в ответ?       Похоже она рассердилась не на шутку. Ведь сразу после его вопроса в него полетела диванная подушка. Он увернулся, но Ника злилась теперь еще больше.       — Хватит истерить, Никс. Вчера ночью я вызвал такси, но видимо оно задержалось, и я уснул, — пожал плечами Тема, едва сдерживая улыбку. Ее поджатые губы и частое дыхание — самое милое, что он когда-либо видел. Будто котенок, которого погладили против шерстки.       — Ты ведь нарочно остался?! Воспользовался тем, что я устала! И представь, какого было мое удивление почувствовать утром, что в мой затылок кто-то учащенно дышит! — заводилась она, разыскивая вокруг себя что-либо, что можно было бы в него запустить. — И это еще ничего, по сравнению с тем, что я ощутила буквально твой.. твою...       — Да? — широко улыбнулся Авдеев, наслаждаясь ее робостью.       — Пошел ты!       — Член? Эрекцию? Ты это хотела сказать? — уже открыто смеялся он.       Ника резко втянула в себя воздух и с небывалой силой кинула в него вторую подушку. На этот раз попав и заглушив на миг его издевательских смех. Перемирию настал конец. Но так она была мила. Слишком. Взъерошенные волосы, что небрежно падали на ее лицо и убийственный взгляд. Изумруд в ее глазах искрился. Это была такая игра. И ему так нравилось заигрывать ней, наблюдая как ее душа и тело противоречат друг другу. Они уже проходили это когда-то. Но сейчас, ощущалось в разы интенсивнее.       — Ник, это природа. Что я поделаю? И давай признаем очевидное: мы можем быть хоть лютыми врагами, но наши тела чувствуют прежнюю химию, ведь..       — Замолчи! Ты всегда был похотливым животным. И до меня и после. Так что не смей меня сюда вплетать, Авдеев!       — Погляди-ка, святоша, — лукаво заулыбался мужчина, непроизвольно щеголяя своими ямочками. У Ники перехватило дыхание. — Что-то утром я не особо чувствовал неприязнь, когда ты прижималась ко мне всем телом.       Только было Ника открыла рот, чтобы выплеснуть свое негодование, как он опередил ее:       — Знаю. Ты конечно же мирно спала и не понимала что делала. Предположим: это так и было. Но, ты же понимаешь, что это ничего не доказывает? Это подсознательное, — ухмыльнулся мужчина и постучал указательным пальцем по виску. — Оно то точно знает чего ты хочешь на самом деле.       — Я тебя ненавижу, Авдеев! — подскочила с дивана Ника и схватила его за темную растрепанную шевелюру. Он закусил губу от сдерживаемого снова смеха, и придуриваясь зашипел от боли. — С тобой нельзя по-хорошему — сразу же начинаешь садиться на шею!       — А ты снова распускаешь руки. Как и ночью, — парировал он и, с легкостью перехватив ее запястья, потянул на себя.       Девушка едва успела сделать вздох, как они повалились на пол и начали бороться. Артем смеялся, и его смех, он будто заструился по ее венам. Воскресил былое. Активировал. Они опять на миг стали прежними — дикой парочкой, еще не обуздавшими свой темперамент. Ника зажала ладошками его смеющийся рот, вскипая от легкомысленного поведения. И все же, ее собственные губы подрагивали от рвущейся наружу улыбки.       Но момент был разрушен телефонной трелью. Все еще находясь сверху Авдеева, она стащила с комода мобильник и взглянула на дисплей: "Лариса Матвеевна".       Черт!       И снова комок в горле от осознания того, что она забылась. Подскочив с мужчины, она вылетела на кухню с горящими щеками и ответила.       — Алло.       — Ника? Привет! Прости, что звоню в такую рань, я тебя не разбудила тебя? — послышался в трубке вежливый голос свекрови.       Отодвинув от себя телефон, она недоумевающе уставилась на дисплей. Может, она все-таки спит? Да быть этого не может!       — Здравствуйте, Лариса Матвеевна. Нет, я уже проснулась, все нормально.       — Появились, наконец, хорошие новости от Кости! И я так нетерпима, захотелось тебе тут же сообщить. Ты там наверняка сходишь как и я с ума!       В кухню неспешно зашел Тема. Ухмылка притаилась в уголках его губ. Не сводя с нее взгляда, он поставил чайник на плиту. Тяжело сглотнув, Ника зажмурилась.       — Ох, конечно. Я вас слушаю!       — Мне звонила Надя из Германии, Костю уже прооперировали. Все прошло успешно. Я скинула тебе на почту их фотографии, которые я просила сделать их по прилету, — взволнованно рассказала женщина.       — Господи, это же чудесно! Как он сейчас себя чувствует? — ответила Ника, заметив вдруг потускневший взгляд мужчины напротив. Он по-детски загремел посудой, будто ребенок, которому отказали во внимании. Или ей это показалось? Идиотизм! Не обращая на него никакого внимания, она вышла из кухни.       — Начинает потихоньку видеть силуэты. Совсем немного конечно. Надя сообщила мне, что вчера он разглядел цвет ее волос.       Внутри нее все оборвалось будто. Ника сглотнула ком в горле, что нарос с такой сумасшедшей скоростью. Волосы у Нади были русыми. Такими светлыми, словно крыло у ангела. И Костя их различил. Первое, что ему удалось разглядеть — ее волосы.       — Я так благодарна тебе, Вероника! И, знаешь, искренне чувствую свою вину по отношению к тебе. Я взрослая, казалось бы, мудрая женщина, а вела себя словно капризный ребенок. А ты наоборот, взвалила на себя все обязанности матери, жены и даже просто друга. Спасибо, — в голосе свекрови и вправду чувствовалось раскаяние.       — Все... все в порядке, Лариса Матвеевна. Я не злюсь на вас, честное слово. Пусть плохое останется в прошлом. Договорились?       — Конечно, — ответила женщина. — Если тебе вдруг одиноко станет в новом доме, ты забегай ко мне на чай. Наверстаем, упущенное старой каргой. — засмеялась в трубку Лариса.       — Я.. я возможно скоро уеду, — зашептала она срывающимся голосом. — Работа. Теперь придется много работать.       — Понимаю, — вздохнула она. — Кстати, я продала свою дачу и машину. Быть может, слишком поздно. Но ведь для восстановления потребуются средства. К тому же, я хочу помочь вам финансово, когда Костя вернется. Чтобы ты отдохнула, чтобы вы вместе побыли.       Ника лишь пробубнила что-то в ответ, из вежливости соглашаясь. Но отчего-то понимала уже, что их с Костей "мы" стоит под серьезным и громоздким вопросом..       — И все же, может, ты смогла бы зайти хотя бы перед отъездом. И если ты в чем-то нуждаешься, я хотела бы помочь. Искупить свою вину перед тобой.       Ника про себя горько усмехнулась. Не то чтобы она обвиняла свекровь в корысти, что она вдруг раздобрела к ней только лишь из-за спасения ее сына, что хотела откупиться деньгами за враждебность. Нет. Об этом она даже и не думала. Просто как только их отношения наладились, "слишком поздно" обретало смысл. И, тем не менее, что-то доброе и материнское прозвучало в тоне женщины. Сама того не осознавая, свекровь уже искупила свою вину. Большего ей и не надо было.       Какая же она все-таки слабая! Простит все — лишь бы обрести хоть толику искреннего утешения. Быть может, потому ее и тянуло к этому мужлану на ее кухне? Какой бы ни был — он был рядом, когда она так нуждалась в этом. Да простит ее Господь..       — Ну все, мне пора! Отлучилась с рабочего места совсем на минутку. До свидания, Ника. Позвони мне, я буду рада тебя услышать!       — До свидания, Лариса Матвеевна. И.. спасибо. За новости и за.. понимание, — прошептала девушка и отключилась.       Все еще сжимая телефон в руке, уставилась прямо перед собой. Потерявшись. Она услышала хорошие новости, ведь муж скоро поправится! Тогда почему на душе так гадко? От былого настроения не осталось и следа. Костя постепенно начинает видеть. Разве это не то, что она мечтала услышать? Почему тогда так больно? Ну и предательница же она. Стоит только подумать, как она проводила время до звонка свекрови, тошно становится. Дрожащими пальцами Ника открыла свою почту. Последнее письмо было с вкладышем: фотография, на которой изображен ее муж и... Надя. Милая и нежная Надя. Именно такая, какой она так мечтала стать. Примерной и покладистой женой. Образцом мудрости и терпеливости. Даже на фото Ника видела как эта "пара" счастлива. Как они справляются с жизненными трудностями вместе, рука об руку, улыбаясь. Так, как должны были справляться муж с женой. Странное тянущее чувство внутри нее будто шептало: "Кажется, ты сделала свое дело для этой семьи и больше тебе в ней нет места". А было ли вообще когда-нибудь?       Мягкий комочек коснулся ее босых ног, застав врасплох. Щенок! Как она могла забыть о нем! Подняв его на руки, усадила маленького медвежонка к себе на колени. Он ведь и вправду был похож на него. Такой толстенький и плюшевый. Сердце затрепетало от радости. Деликатный стук о дверь заставил ее поднять взгляд. В дверях стоял Тема. Он закатил рукава своей помятой рубашки и держал в руке вилку, облизывая ее. Ника торопливо отвела взгляд.       — Кажется, он не выглядит голодным, — озвучила она свои наблюдения, наблюдая как маленький лабрадор откинулся на спину и наслаждался ее почесываниями.       — Я покормил его. Уже придумала для него имя?       — Я пока в процессе, — рассеяно ответила девушка, по-прежнему пялясь на щенка.       — Я тут приготовил омлет с сыром, может присоединишься? Пора бы накормить и тебя.       Опустив лабрадора на ковер и всучив ему резиновую игрушку, она зашла вслед за Темой на кухню. Ее тут же встретили ароматы его готовки: сыр, зелень, яйца, молоко и масло. К горлу снова начал подкатывать тошнотворный ком.       — Ты какая-то бледная, Никс, — произнес Авдеев, нахмурившись.       — Этому послужило весьма неприятное пробуждение, — съязвила она.       — Неужели такое уж неприятное?       Ника не ответила. Видеть его здесь было по-прежнему непривычно и совестливо. Он готовил для нее завтрак, спал рядом с ней, а его взгляд все еще был слишком игривым. К черту! Его явление здесь будет слишком кратковременное, чтобы забивать свою голову, глядя как его крепкие руки нарезают хлеб.       — Очередной неприятный разговор со свекровью? — осторожно поинтересовался Артем, раскладывая омлет по старым тарелкам тетки.       — Нет, мы вроде как помирились. Она звонила с хорошими новостями, — ответила Ника, морщась от новых запахов домашнего паштета. — Постой. Ты что, подслушивал?       — Я чуткий к переменам твоего настроения.       Девушка смирила его подозрительным взглядом и уставилась в окно.       — Надя звонила Ларисе Матвеевне. Сказала, что Костю успешно прооперировали несколько дней назад.       — Тогда в чем дело? Цель достигнута. Разве не этого ты хотела?       — Конечно этого, — вспылила она. — Хватит цепляться ко мне, Авдеев.       Его пристальный взгляд раздражал. Буркнув "спасибо", она отхлебнула свой черный сладкий кофе со сливками и поморщилась. Сколько ложек сахара он вбухал в ее кружку? Нахмурившись, мужчина поменял их кружки.       — Мой без сахара. Возьми.       Просидев в тишине добрый пять минут, Артем тихо сказал:       — И что же? Она настолько красива?       — Что? — едва не выплюнув свой кофе? процедила девушка. — Кто она?       — Сиделка. Кажется, Надя? да? — ничуть не смутившись, нагло интересовался Авдеев.       — Да, она очень обаятельная девушка. Но какая к черту разница!?       — Разница есть. Ведь она сейчас с ним. И пробудет еще много времени, — уколол ее он, задев за живое. Ника поджала губы и громко поставила кружку на стол, отодвинув ее подальше.       — Никакое обаяние не сравнится с твоей убийственной смесью характера и внешности. На случай, если ты из-за этого нервничаешь, — спокойно ответил Артем, отпив из своей кружки ее сладкий кофе, ничуть не поморщившись.       — Да какое тебе вообще дело?       — Честно? Раздражает, что ты направляешь на кого-то другого свои злобные флюиды, — невозмутимо улыбнулся он и подвинул к ней тарелку с завтраком. — Ешь.       Не могла. Ее так переполняла агрессия, что хотелось задушить его голыми руками. Он все понял! Понял, что она чувствовала сейчас на самом деле. А ведь Ника ему и слова не сказала об этой Наде. Понял, но, тем не менее, продолжал давить на больное. Чертов подонок! Быть может станет лучше после завтрака? Дана всегда твердила ей, что после того как поест, все проблемы кажутся ей не такими глобальными. Но только она поднесла ко рту кусочек омлета, тошнота подкатила к горлу еще сильнее. Ника прикрыла рот рукой, сдерживая себя насколько это возможно и резко подскочила из-за стола.       — Прости, я не голодна, — бросила она, скрываясь в дверном проеме.       Залетев в ванну, мигом закрылась и включила на всю холодную воду. Тошноту было не унять. Артем тут же ринулся за ней, обеспокоенно забарабанив по двери.       — Впусти меня, черт возьми! Я могу помочь!       — Убирайся, — прохрипела она низким голосом, пока кашель снова не захватил ее с новой силой.       — Блять.. хватит упрямиться!       — Уйди, прошу тебя, — голос еще тише.       Ударив кулаком по стене рядом, он вернулся на кухню. До чего же она была упрямицей! Ведь ему доводилось видеть ее во всех состояниях и раньше это никогда не было проблемой. Но видимо не сейчас. Уставившись в ее тарелку, мужчину вдруг осенило. Это могло быть только одно! Накинув на плечи пальто, он выскочил на улицу. Закурил, взвешивая все ее признаки как можно более здраво. Утренние ворчания вполне были нормой, но вот тошнота была явным признаком беременности. Резкий перепад настроения. Вкусовые предпочтения. Хотя он помнил, что если Ника пьет кофе — только со сливками и с одной ложкой сахара. К тому же, внутреннее чутье одобрительно кивало ему головой. Этот день настал! Он будет папой!

***

      Спустя двадцать минут Авдеев вернулся в дом, принеся с собой морозную свежесть и нетерпение. Он обнаружил измученную Нику в гостиной. Скрючившись на диване под пледом, она была еще бледнее. При виде него на ее лице мелькнуло удивление.       — Я думала ты уехал, — тихо сказала она, закутываясь еще плотнее.       — Я ездил в аптеку, — ответил Артем, аккуратно присаживаясь рядом.       Он достал из кармана пару коробочек и протянул ей.       — Что это?       — Тесты на беременность.       — Что? Это слишком рано, Артем! — занервничала девушка, отпихивая от себя коробки.       — Откуда тебе знать. Сделай. Я читал, что можно узнать о беременности и совсем на маленьких сроках. Это самые лучшие, — настаивал он, снова протягивая ей тесты.       — А откуда знать тебе? Может сразу станешь моим гинекологом, раз такой умный? — съязвила Ника, выхватывая коробки из его рук.       — Может сразу станешь послушной девочкой? Ты стервозишься все утро.       Закатила глаза и скрылась в ванной, хлопнув напоследок дверью. Прочитав инструкцию, выполнила все указания. Стала ждать.       Прошло уже больше двадцати минут, когда Ника появилась в гостиной. В руках она крепко сжимала злосчастные коробки, не решаясь приблизиться к нему. Она закусила губу, не понимая, что же на самом деле чувствует.       — Ну? Сделала? — встрепенулся Артем, подскочив с кресла. Уставился на нее, словно сейчас решалась его судьба. В горле ее запершило от непролитых слез.       Девушка кивнула. Не в силах больше ждать, Тема метнулся к ней, попутно забирая из рук коробки и сами тесты. Его глаза метались по инструкции, потом снова на тесты. Он даже не побрезговал, марая руки. Когда осознание достигло и его, широкая улыбка с глубокими ямочками заискрилась и осветило лицо. Он что-то невнятно бормотал, а потом абсолютно внезапно для нее, опустился вдруг на колени и, задрав ее футболку, стал покрывать поцелуями еще плоский живот Ники. Ее дыхание перехватило, а грудь так сдавило, словно по ней проехался бронепоезд. Она вздрогнула и резко отстранилась от Авдеева, одернув футболку вниз. В ее глазах читался страх, боль и такая уязвимость..       — Больше так не делай, — сухо процедила она сквозь зубы. — Не забывай, я не твоя любящая жена, а всего лишь тело, которое вынашивает твоего ребенка. Все ясно? — голос ее был пропитан болью.       — Я лишь поприветствовал его. Прости, — спокойно ответил Артем, обораняясь и поднимаясь с колен.       И что-то внутри него кольнуло. Эти ее безумные глаза, такие потерянные и шокированные его нежностью. Именно в ту самую секунду, он вдруг впервые подумал о том, что примириться с мыслью, что она всего лишь выполняет условия сделки, будет тяжело не только ей. Какая горькая ирония. Как они могли допустить такое между ними? Как же теперь выстраивать чертово деловое общение, когда все, чего он желает сейчас — целовать ее живот часами напролет и успокаивать ее в своих руках? Как же глуп и самонадеян он был, уверяя себя, что чувства давно остыли и он с легкостью отпустит ее после рождения малыша!       Ему нужно было срочно исправить это. Прямо сейчас, в эту гребаную секунду! Шагнув к ней ближе, мужчина протянул к ней руку, желая коснуться хотя бы ее дрожащей руки. Ника резко отдернула свои пальцы и испуганно отступила от него, будто маленький дикий зверек.       — Я хочу побыть одна, — в непреклонном тоне сочился холод.       — Да.. да, конечно, как пожелаешь, — ответил он, тяжело сглотнув.       Ей нужно дать время придти в себя. А ему осознать, как расположить ее доверие. Это было к лучшему, ведь ошарашенные скорой новостью, у обоих едва ли находились нужные слова. У самого порога, он бросил через плечо:       — Только собери свои вещи, ладно? Завтра утром вылетаем.       И вышел, покинув ее дом в одной рубашке. А Ника так и осталась стоять на том же месте, только теперь прижимая свою ладонь к животу... Теперь начался самый сложный период ее жизни. Расплата за здоровье человека, который наверняка, скоро и не вспомнит о ней. Никогда не узнает, каким путем она подарила ему шанс. Но дело уже сделано. Остается только глубоко дышать и не поддаться искушению упасть на пол и рыдать. Она теперь справится. Все сможет.       — Ну, здравствуй... — прошептала она в пустоту, изо всех сил силясь услышать тихое сердцебиение.