Сделка

Нельзя всю жизнь оставаться испуганным ребенком, закрывая глаза на то, что ждёт впереди. Только знание правды даёт человеку силу. Каким бы горьким это знание ни оказалось. Харуки Мураками. 1Q84

      Длинный и темный коридор. Она стоит посреди него, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в этом тусклом освещении. Один робкий шаг. Ещё один. Звук собственных шагов отдается звонким гулом по всему коридору.       Где она?       Страх медленно ползёт по её спине, словно мерзкий паук. Стиснув зубы, решает двигаться дальше. Она не из слабых и со всем справится. Всегда справлялась. Шаги раздаются всё громче, девушка ускоряет шаг. Мимо проплывают двери, но, дергая каждую ручку из них, понимает, что все заперты. Ускоряет шаги, переходя в бег. Сердце ее колотится. Этому коридору нет конца! Как вдруг, в самом конце коридора, замечает мерцание крохотных отблесков света. Возможно, от торшера? Девушка медленно шагает, но сердце не унимается, буквально выпрыгивая из ее груди.       Замедляется у двери. Тишина. Пальцы стальной хваткой сжимают дверную ручку, а страх проникает в неё ещё глубже. Резко нажимает на ручку, заставляя дверь отвориться. Один взгляд внутрь, как из нее выбивают весь дух. Будто бы ей перекрыли все рычажки к источнику кислорода. Девушка видит детскую комнату. Обои с мультфильмами, множество игрушек и колыбелька. Комната просторная, заставленная различными украшениями и воздушными шарами с надписью: "Поздравляем, с рождением доченьки!". Слёзы мгновенно бегут по щекам. Слёзы, которые не подвластны ее самоконтролю. Ей не хватает воздуха, она задыхается. Возникает чувство, будто бы она больна астмой. Боль от увиденного пронзает с головы до пят. Это слишком, даже для неё.       Разворачивается, открывает дверь, чтобы уйти. Как внезапно, в кроватке слышится детский смех. Чистый и звонкий, словно тысяча колокольчиков. Сердце екает. Разворачивается назад и бежит к кроватке. Сквозь туманную пелену слёз, она видит маленькую кроху. Руки машинально тянутся к ней. Драгоценный, маленький комочек внутри нее родился, превратившись в красивую принцессу. Руки дрожат, но девушка ни за что не упустит из рук малютку. Материнские инстинкты? Да, именно они. Она разглядывает крохотное создание, что держит в своих руках. Голубые, наивные глазки, словно маленькие бусинки, изучают ее. Неумелые движения маленьких ручек и ножек. Малышка познает мир. Понимает, вдруг, что никогда и никому на свете не отдаст ее. Не покинет ее даже под прицелом пули в лоб. Девушка целует розовые щеки новорожденной, глубоко вдыхает аромат ее нежной шейки. Так пахнут дети. Именно так пахнет теперь смысл ее жизни. Только так... Упивается слезами, то ли от счастья, то ли от боли в сердце. Но разве может быть счастье без боли? Никогда человек не насладится истинным счастьем в полной мере, покуда не знаком с истинной болью.       Резкие хлопки проколотых шаров, заставляют её вздрогнуть. Малышка в ее руках пугается и начинает плакать.       — Нет, нет милая! Все в порядке, мамочка рядом... — судорожно шепчет она в пустоту.       Но ребенок исчез. Только пеленка, зажатая в ее руках.       Нет. Нет. Нет!       Падает на колени, бережно поглаживая детскую пеленку. Все шары в комнате продолжают лопаться. Окна, повинуясь дикому порыву ветра, со свистом распахиваются настежь, с грохотом ударяясь о стену. В комнату врывается метель. Она дрожит. Холодный поток ветра холодит ее кожу. Кто-то сзади прикасается к ее спине.       Глаза резко распахнулись. Ника не дышала. Сон. Всего лишь сон... Не веря в происходящее, она приложила руки к горлу, заставляя себя дышать. Нервно огляделась вокруг. Гостиная. Но холодно было на самом деле, ее бил озноб. Должно быть, действительно забыла закрыть окна, пытаясь прояснить голову. Взгляд упал на старинные часы матери, которые красовались у нее на руке.       Полночь. Неужели, она проспала больше шести часов? Поднявшись с дивана, ощутила, как ноют ее мышцы. Но сейчас это волновало ее куда меньше, чем этот до ужаса реалистичный сон. Ника подставила ладони к крану на кухне и плеснула себе в лицо холодной воды. Ее взгляд упал на собственное отражение с кухонного шкафчика: глаза были опухшими, лицо заплаканным. Она, действительно, плакала во сне? Боже.. Ее до сих пор била дрожь от того, какие чувства вызвало это сновидение. Теперь, она казалось, отчетливо понимала, что чувствует мать, у которой насильно отбирают ее малыша. Эту страшную боль она не пожелала бы даже врагу. И именно эта боль, только в полной ее мере, ждала ее в недалеком будущем. Разве смогут излечить ее после этого какие-то никчемные деньги? Моральная компенсация? Это слишком горькая расплата. И даже здоровье мужа вряд ли успокоит ее, когда после родов, у нее отнимут самое драгоценное — собственного малыша.       Ей нужно было прочистить мозги. Что-то предпринять. Сжав пальцы в кулаки, она приняла решение — быть сильной. Принять свою будущую боль. Принять разрыв собственного сердца от утраты. Теперь уже ничего не вернуть. Что будет дальше, и представить себе не могла, но ей нужно было жить сейчас. Жить и крепнуть.       Ника двинулась в сторону кухни, решив успокоить свои нервы чаем с мелиссой. Тина всегда говорила ей, что нет ничего более успокаивающего, чем животный секс и чай с мелиссой. Горько улыбнулась своим мыслям. Так оно и есть, только вот секса ей сейчас совсем не хотелось. И вот, на столе уже стояла огромная кружка с изображением маленького городка в Париже, а из нее дымился пар и приятный аромат. Грудь ее все еще сдавливало от осознания происходящего, но хотя бы получалось дышать. С этим она могла справиться. Но едва сделав шаг из кухни, так и осталась стоять в дверях гостиной с дымящейся кружкой в руках. Буквально застыла от увиденного. Гнев и решимость поднялись в ней густым и насыщенным чувством. В гостиную ввалился Артем. Слегка покачиваясь, он развязно прижимал к себе длинноногую блондинку.       — О, вот и ты! Познакомься, Крис, это моя суррогатная мать — Вероника. — саркастично протянул мужчина, пристально глядя на Нику.       Блондинка залепетала, приветствуя девушку, словно они старые друзья. На что Ника пошевелила пальчиками в дружеском приветствии и приторно улыбнулась. Захотел поиграть в отместку? Ну, что же, не совсем удачный ход. Потребовался всего один мимолетный взгляд, как она уже догадалась, где мог подцепить эту куклу барби Авдеев. И, конечно же, для каких собственно целей. Знакомство шлюхи с суррогатной матерью. Думал ее задеть? Ника усмехнулась.       Артем, шатаясь из стороны в сторону, все-таки снял ботинки. И, хлопнув по заднице Крис, бросил косой взгляд на Нику, безусловно ожидая ее реакции. Она улыбнулась. И откуда только в ней появилось столько сил? Эти игры были ей по силам, ведь они столько раз взывали к ревности друг друга когда-то. Протоптанная тропинка, которая была лучшим решением забыть о боли ее сне.       — Ой, я, кажется, назвал тебя Ве-ро-ни-кой, — насмешливо подначивал ее Авдеев, приблизившись. — Тебе ведь не нравится твое полное имя, да? — его желание задеть ее, да побольнее, только прибавляло ей сил. — Только я это знаю, дорогуша. А твой Костя, знает? Может, он делает это нарочно? — от того как он театрально поднял брови, девушка едва не улыбнулась.       Он был очень пьян. Находясь в двух шагах от девушки, мужчина не отрывал от нее взгляда. Ника не уступала. Хочет просверлить в ней дыру своими голубыми и затуманенными глазами? Пожалуйста. Она медленно сделала глоток своего чая. Конечно, это раззадорило его еще больше.       Блондинка цокала своими каблуками по паркету позади них, изучая гостиную. Видимо чувствуя себя, как дома, она включила стерео и стала листать треки, попутно спрашивая о чем-то, чего пара даже не слышала. Было ли им до нее дело? Мир их сузился до двух шагов, что их разделяли. Артем стоял слишком близко, и девушка остро чувствовала запах алкоголя, сигарет и приторно сладких, дешевых духов его спутницы. Чистая провокация.       — Если не возражаешь, я пойду к себе. — спокойно сказала Ника, разворачиваясь к нему спиной. Внезапно, на нее свалилась усталость от происходящего. В конце концов, она давно переросла эти игры.       — Что, неужели? Ревнуешь? — усмехнулся он за её спиной. Конечно, какой же может быть театр без единого зрителя?       Девушка медленно развернулась.       — Я понимаю, что ты пьян, Авдеев. Но не до такой же степени. — выдохнула устало.       Глаза мужчины сверкнули недобрым огнем. Она читала в них боль. Ему было больно, только вот от чего? Ника нахмурилась.       — То есть, ты будешь не против, если я буду водить сюда девиц каждый вечер? И тебя совсем не смутят громкие стоны за стенкой?       Внешне, она оставалась невозмутима. Но воображение, что всегда было так хорошо развито, уже начинало проигрывать картинки. Картинки, где сильные руки, которые ещё вчера обнимали ее, разгуливали по телу какой-нибудь модели. По спине пробежал холодок. Чертов сукин сын!       — Вовсе нет. Наслаждайся. Веселись, сколько тебе угодно, — задрав подбородок, ответила она, несмотря на разрастающийся комок в горле. — Только, кое-что для меня всё же остается загадкой. Хочешь услышать, что именно?       — Валяй. — резко бросил Авдеев.       — Для меня не совсем понятно, в чем заключается твоя подготовка к будущему отцовству. В том, что ты трахаешь баб? Или в том, что напиваешься, словно умалишенный? Насколько я помню, Артем, ты собирался стать для ребенка не только отцом, но еще и матерью. Так вот, достойные родители вряд ли себя так ведут. — едко сказала Ника, ведь теперь, ее очередь цеплять за живое.       — Мой малыш будет самым счастливым, поверь мне на слово.       — Предпочитаю больше не верить словам мужчин. — вновь съязвила она, отпивая очередной глоток чая.       — У него будет все. Он никогда не будет ни в чем нуждаться. — произнёс Артем, облокачиваясь о стену. Он едва выговаривал слова, но сейчас, тело его выдавало: он нервничал.       — Твои игрушки и прочая ерунда, никогда не заменят ему обычного внимания! Что ты творишь, Авдеев! Пытаешься дать сполна этому малышу, заполняя промахи своих родителей? — качая головой, она смотрела прямо на него. Боль будущей утраты снова ожило в ней. — Если ты будешь трахаться с девицами, подобной этой, кто будет рядом с ним? Няни? Или же эти шлюшки будут читать ему на ночь сказки? Разумеется, с доплатой.       Ей стоило остановиться. Но рот не слушался ее. Колкие слова, словно стрелы, ранили его. Ника не хотела его обижать, но то чудо, что зарождается внутри нее, было выше всего. Выше ее желания сохранить с ним мир. Однажды, она уйдет из их жизни. И, пусть это не в ее полномочиях, но она желала быть уверенной, что ребенок будет любим своим родителем, а не забыт, словно греющая душу игрушка.       — Оставь свое чертово мнение при себе. Я буду хорошим отцом. И, знаешь, не тебе судить, как мне воспитывать моего ребенка. Ты. Не. Его. Мать. — с горящими глазами, прошипел ей в ответ.       1:1. Сердце Ники больно сжалось. Может, формально он и не ее ребенок, но она верила, что малютка чувствует ее. Даже только потому, что их связывает ниточка, связи с которой, у Авдеева не будет никогда. Она инстинктивно обняла свободной рукой свой живот и тяжело сглотнула. Его взгляд медленно опустился вслед за ее рукой. Лицо смягчилось, будто его настигло некое осознание. Как вдруг, за их спинами раздался визг.       — Он меня сейчас загрызёт! — завизжала Крис, забираясь на кресло, едва не падая.       — Блэкджек! — позвала своего щенка Ника, обернувшись. — Он всего лишь щенок. И хотел с тобой поиграть. — усмехнулась она, наблюдая за испуганной блондинкой.       — Да он больше похож на медведя, чем на щенка!       Лабрадор завилял хвостиком, услышав голос хозяйки и тут же неуклюже побежал к ней. Ника опустилась к нему и почесала его за ушком. Боже, как она любила его.       — Больше не стоит пугать блудных девочек Артема. Обещаешь мне быть хорошим песиком, Блэки?       — Что? Это я блудная? — возмутилась Крис.       — Именно.       Взяв на руки щенка, Ника поднялась и снова взглянула на Авдеева. Он внимательно наблюдал за нее, все так же подпирая стену плечом. Молчал и смотрел. Что-то внутри нее затрепетало, несмотря на боль, которой он сегодня ее наградил. Понять это чувство было почти невозможно. Он ранил ее намеренно, но тем самым, будто и сам страдал. А сейчас вдруг, выглядел таким измученным и уязвимым. Со взъерошенными прядями, упавшими на лоб, с тайной грустью в глазах. Видеть это было мучительно. Ведь всем своим видом, он словно говорил ей: "Ты нужна мне. Останься со мной".       Это ощущалось так правдиво, что она едва не поверила в это. Ей срочно нужно было уходить. Ведь как бы она не злилась, эти голубые глаза могли разрушить ее прямо сейчас. Броня ее трещала по швам.       — Тема, может, продолжим, начатое в лифте? — послышался сладкий голос блондинки, которая тут же возникла сзади и обхватила его талию своими руками.       Авдеев не шелохнулся. Ника понимала, что он вел себя как ребенок. Хотел привлечь ее внимание, побольнее уколов. Но на сегодня с нее было достаточно. Выносить пальчики с розовым маникюром на его теле, она точно не могла.       — Доброй ночи, — натянуто улыбнулась она и поспешила в свою комнату, прижав к себе покрепче щенка.       Было ли это игрой ее разума, но уже закрывая за собой дверь, она услышала его тихий голос:       — Уходи.       Когда дверь за Никой закрылась, Артем швырнул на стол несколько купюр и направился к бару. Крис обиженно надула губы, но всё-таки захватила со стола деньги и, напоследок, бросила ему:       — Ну и характер у этой стервы. Вкус у тебя ни к черту.       Авдеев горько улыбнулся и мигом опрокинул стакан с виски, даже не взглянув на нее. Хлопнула входная дверь. Сегодня он явно переборщил с алкоголем. Учитывая, как искренне он не переносил на дух выпивших людей, сегодня оказался в их шкуре. Было так необходимо заглушить ревность к ее "мужу", к обстоятельствам против них и их прошлыми обидами. Всего этого оказалось слишком много. Он едва не захлебнулся от избытка чувств и их интенсивности. Поэтому он крыл единственным способом, который с ней работал. Он хотел причинить ей боль. Встряхнуть ее мир, чтобы Ника очнулась и пришла в себя. Боже.. как же глупо и опрометчиво. Он хотел ее, поэтому требовал ее, словно ребенок, топоча ногами и крича.       Эти ее глаза, в которых так отчетливо прослеживалось непонимание и обида. А внешне — лишь напускное безразличие. Как бы не так. Схватив пульт, он увеличил громкость.       Ох, черт!       Это был трек Gotye - "Out Here In The Cold". Какая ирония. Когда они были вместе, то сходили с ума по его творчеству. Их компания друзей была шумной и большой, но они с Никой были будто белые вороны, слушая неординарную музыку. Их не понимали. Но тогда, это был еще один шаг к друг другу — понять, что кто-то разделяет твои вкусы. Чувствует тебя. Глупо, но у них даже была маленькая и чудная традиция, оставлять послания строчками из песен.       Darlin' don't desert me in here it's so dark       Дорогая, не бросай меня здесь, здесь так темно,       Don't leave me here darlin'       Не покидай меня здесь, дорогая,       Don't you know I can't stand to part       Разве ты не знаешь, как я ненавижу расставаться?       Авдеев схватил бутылку, с хрипом повторяя слова и подпевая. Его язык заплетался, а сердце в груди сжималось. Сегодня он позволит себе предаваться чертовой ностальгии. А завтра он возьмет свою гребаную жизнь под контроль!       Oh but I'll stay,       Но я останусь,       If you promise to keep me safe,       Если ты пообещаешь мне, что я буду в безопасности.       I can't make it alone.       Я не справлюсь в одиночку.       Я не..       Я не справлюсь.       Я не справлюсь в одиночку.