Одна судьба на двоих

Нет-нет-нет. Они пытаются его забрать. Нет-нет-нет. Они пытаются его отнять. Они пытаются оставить его одного. Второй Император Мечей, Принц-потрошитель, Аркобалено Тумана … Их трое. И они пришли за своим Боссом. Нет. Они вызволят его. Нет. Они заберут его. Нет. Они разлучат их. Тсуна кричит. Тсуна воет. В его легкие заливается жидкое пламя, топя все тело в сумасшествии. Бельфегор хмыкнул, осматривая глыбу льда. Оранжевые глаза неустанно следили за каждым его движением. Совсем близко копошились Скуало и Мармон, пытаясь активировать странную экспериментальную установку, которая должна была разморозить соседнюю с этой колыбель, в которой был заточен босс. За десять лет, проведенных в ней, Занзас ни капли не изменился. Принц пару раз моргнул, сгоняя с себя какое-то полусонное состояние. Глаза всё ещё наблюдали за ним. Он отошел в правую сторону. В левую. Взгляд странного паренька неотрывно двигался за ним. Суперби не обращал на это ни малейшего внимания. — Капитан… — тихо позвал потрошитель, почувствовав онемение шеи от мурашек. Ноги напряглись. Так же не должно быть? Скуло только хмыкнул, на миг отвлекшись от действий Мармона. — Чего тебе, Бел? У нас мало времени. — Капитан, а кто это такой? Почему он тоже заключен в тюрьму? Дождь Варии перевел взгляд на другую Колыбель, про которую спрашивал Каваллини. Пожал плечами. Он, если честно, тоже был немало удивлен, увидев тут еще кого-то. Разведка Варии докладывала, что после Занзаса в это место никого не приводили. И даже полностью перекрыли крыло, поясняя тем, что тут находится опасный преступник. Скрытый от чужих глаз. Скуало фыркнул. — Мало ли у чокнутого старика врагов. И отвернулся обратно. — Капитан, а это нормально, что он смотрит на меня? Суперби продолжил питать установку пламенем и, не оборачиваясь, прикрикнул: — Не мели чепухи, у человека в Колыбели останавливаются все внутренние процессы. Ты с ума уже сходишь. И хохотнул от абсурда фразы. Сумасшедший принц-потрошитель сходит с ума. Суперби никогда не врал по таким пустякам. И розыгрыши не любил. Улыбка сошла с лица Бела. То есть, он должен быть застывшей скульптурой?.. Стало не по себе. Щеки свело, а ладони напряглись. Затряслись. Гонимый по венам, раскаленный ужас разлился в ногах и руках, делая их совершенно неподвижными. Дрожь онемения укусила за загривок. Позвоночник заклинило. Не отвернуться. Бельфегору показалось, что всё это абсурд, что в голове играют гормоны. Или от долгого нахождения в темноте зрение начало подводить, впиваясь в нервы иголками. Человек по ту сторону льда наклонил голову в сторону и приподнял бровь. Рядом чертыхнулся Скуало. Процесс разморозки наконец-то был запущен. Потрошитель скорее почувствовал, чем увидел, как содрогнулся лед напротив него. Незримая волна пламени сбила с ног. Он не обратил ни малейшего внимания на окрик Скуало, которого он утянул за собой. Странный паренек, заточенный в тюрьму, начал постепенно сходить с ума. Он открывал и закрывал рот, словно ему не хватало воздуха. Лед вокруг него начал стремительно таять, возвращая привычную форму Небесного пламени. Из его глаз потекли слезы всех цветов радуги. Даже капитан обратил внимания на звук треска. На руках подростка мерцали черно-белые перчатки с огромной римской цифрой «один». В них без труда узнавались перчатки первого Вонголы. На среднем пальцы правой руки искрило кольцо Неба Вонголы. Он медленно пытался поднять эту руку выше, а его лицо искажала гримаса боли и отчаяния. Этот ребенок тянулся к их боссу. Он пытался пробиться к нему. Пытался достигнуть его. Раздался грохот, который эхом прогулялся по сердцу напрягшихся офицеров Варийского отряда. Колыбель Занзаса была растоплена. Суперби хотел подскочить на ноги, но незримое ощущение силы пригвоздило его к полу. Не шевельнуться. Ошеломлённо капитан понял. Это не мышцы свело. Это пламя максимально низкой концентрации затопило пространство, не позволяя и двинуться. Даже Мармон опустился на землю, тяжело дыша. Руки и лоб пленника замерцали пламенем, переливаясь разными цветами. Небо перетекало то в Туман, то в Дождь, то в Облако, образуя водоворот силы. Кем бы ни был этот мальчишка, он чертовски силен и поглощен своей силой. Пламя буйствовало. Слезы лились из его глаз ручьем. Тюрьма заполнялась причудливой смесью Воли. Оно обвивало его коконом и ластилось, любезно закрывая от чужих глаз. Поток пламени перетек в хаос, пожирающий лед вокруг себя. Наконец послышался крик, крик боли, который издавал этот мальчишка. Лед истончился и через трещины полилось раскаленное пламя. Дорожки пламени стекали с Колыбели, образуя лужи. Варийцы видели такое впервые. Прогремел взрыв. Сгусток силы, вырвавшийся на свободу откинул их еще дальше. Скуало врезался спиной в стену, пересчитав позвоночником кафельные плиты, ноги всё ещё не слушались его. Принц больно ударился головой, влетев в закрытую дверь. Корона с грохотом свалилась с его головы. Парень тоже лежал без сил, рука его была протянута в сторону босса, а вокруг буйствовал Ураган пламени, который начал едва заметно растворяться. Подросток простонал. Пошевелил пальцами. И, с большим усилием подтянув свое тело к протянутой руке, начал ползти, скребя по полу обломанными ногтями. От его тела на полу оставался кровавый след. Чужеродная сила, которой и являлась колыбель, послужила катализатором. Взрыв задел и его, хотя пламя и постаралось защитить своего владельца. Он был слишком погружен в свою боль и не смог вовремя сосредоточиться. Фатальная ошибка. Такого не должно было случиться. Не с его уровнем силы. Тсуна полз, не слыша боль. Не слыша отчаяние. Не слыша, как трещало тело. Пламя, кружащее вокруг, успокаивало. Оно постепенно распадалось, возвращаясь к владельцу. Солнце урчащим котенком разливалось по венам, залечивая раны и обволакивая уставшее тело. Он дотянулся. Он дотронулся. Наконец-то. Его рука коснулась плеча Занзаса, прошлась по его волосам. Притронулась к цветным перьям. Тсунаёши почувствовал радость и головокружительное счастье. Его сердце застыло на миг, начиная стучать сильнее. Глаза защипало. Он сжал его шершавые пальцы в своей руке. Наконец-то. Губы растянулись в улыбке. Он соскользнул в беспамятство с надеждой, что больше не проснется один. — Занзас.