Лепестки сакуры

Дженсен как будто ждал, смотрел в сторону двери и Джаред подумал, что, возможно, роск тоже не спал всю ночь. Джаред подошел, снова сел на ближайшую койку, и, собираясь с мыслями, потер ладонями лицо. Роск молча ждал. – Слушай, – грубовато начал Джаред, – я тут думал, про легенду. Ну, что я должен говорить. Я… в общем, я думаю, ты прав, в том смысле, что нужно… говорить правду. Или очень близко к правде. Я расскажу все, как есть. И… ребята видели, что ты пытался меня сбить, так что мне придется это подтвердить. Роск посмотрел на Джареда испытующе, сказал медленно: – Да. Это самое лучшее. Ты расскажешь, что на тебя напал роск. Что он был не в себе, и это подтвердят твои люди. Потом, в результате стычки мы попали в плен. – Дженсен говорил утверждающе, и Джаред кивал: – Расскажешь про картсов. Про то, как они нас вывели к транспортнику. Про то, как приземлился на базу росков, и что не было возможности дотянуть до вас. Расскажешь, что в благодарность за мое спасение я вытащил тебя с Алсо и отпустил. Дженсен помолчал, потом сказал: – Они все равно спросят тебя, почему я напал. Что будешь говорить? У Джареда от напряжения заныли мышцы спины, он как будто по тонкому льду ступал. Ложь, правда, все так запутанно. Не договаривать – ведь не значит лгать? Или нужно признаться себе, что недоговаривание - все равно ложь. Ответил осторожно: – Коммандер, я не знаю. Дженсен посмотрел на него, нахмурившись. Сказал резко: – Они скажут, что мы там с тобой встретились. Там, в плену. И даже если ты не знал, почему я напал, ты там мог спросить. И потом, после плена – тоже мог спросить. Дженсен требовал от него своей гребаной правды, и, пожалуй, сейчас много зависело от его ответа. И как же все это было сложно, сложно! Джаред и не хотел, а невольно начал сердиться: – Рассказать, что ты взбесился оттого, что я отодрал тебя на Саали? Сказать? Я могу, мне по хуй уже. Тебе нужно это? Тебе разве это нужно, Дженсен? Я хочу сказать – не бывает так, чтобы только правда была, ты странный, знаешь? Для тебя только черное и белое, есть еще очень много оттенков серого. А без черного – и твой белый ничто. Дженсен нечитаемо смотрел на него, нет, не сердился, и джаредова досада тоже потухла без подпитки. И снова стало отчетливо тоскливо и страшно – что слова, что все эти глупые ненужные слова, которыми они перебрасываются, как мячиками – когда вот скоро, через полчаса уже, они будут в нейтральной зоне. И они… расстанутся, да. Роск прокашлялся и сказал, с непривычной, немного грустной улыбкой: – Знаешь, я ведь… не такой уж упертый… как ты думаешь. Просто рядом с тобой – я становлюсь еще, хм… Не хуже, а как-то… Обостряется все. Так странно… И… да, я, кажется, кое-чему от тебя научился, айри. – Что это значит? – Не своим голосом спросил Джаред. Он отказывался верить своим ушам, но… Кажется, железный коммандер идет на уступки? Роск вздохнул, и сказал спокойно, не так невыразительно, как несколько часов назад, но тоже малоэмоцинально, только сейчас это было скорее от усталости, а не от сдерживаемых эмоций: – Ты прав, айри. Ни к чему им знать эти подробности, пусть оно останется между нами. – Я могу сказать… – Джаред собрался с мыслями: – Да. Могу сказать, что мы столкнулись в плену уже во время атаки на корабль-матку. И я вообще не знал, кто ты. Я не знал, что ты и есть тот психованный пилот. Я могу не говорить, что тот псих и ты – одно лицо. И… тогда все проще. Дженсен – о господи, Джаред не верил, все равно не верил собственным глазам и ушам! – улыбнулся, почти по-человечески, и сказал: – Да. Так будет лучше всего. В больничный отсек заглянул док, посмотрел выразительно на Дженсена, на Джареда. Дженсен кивнул ему, сказал: – Сейчас. Подожди снаружи. У Джареда ухнуло вниз сердце, как будто он не знал, что пора, знал же, знал, но все оттягивал, не хотел верить. Спросил, и голос предательски дрогнул: – Что, пора? – Да. Дженсен выглядел неуверенным. И так странно было видеть его таким – Джаред не мог подобрать определения. Как будто он хотел что-то сказать, и не знал как. И Джаред начал первым, терять было уже нечего, улыбнулся немного криво, и сказал: – Коммандер, так что же мы будем делать? Ты отпускаешь меня, и все? Дженсен, это чертов роск, тоже растянул губы в улыбке, но в глазах веселья не было. Сказал негромко: – Вали уже. Ты бы не попал в плен, это я виноват. И ты вытащил меня оттуда. Так что, считай, что мы квиты, и… катись. Не попадайся мне больше на пути. – А если попадусь? – Джаред наклонился вперед, поближе к роску, они смотрели друг на друга, в упор, и снова как будто искра проскочила – в душе Джареда бушевал шторм, ураган эмоций, и по потемневшим глазам роска, Джаред угадывал – тот тоже не был таким спокойным, каким хотел казаться. Роск предупреждающе покачал головой, мол, не стоит. Сказал медленно: – Тогда я… могу передумать, относительно тебя. Постарайся сделать так, чтобы я забыл о тебе. Джаред почему-то обрадовался, как дурак. Усмехнулся уже во весь рот, в один миг пересел на койку Дженсена, и пробормотал: – Ну тогда… Чтобы ты точно не забыл. Выбросил руки вперед, и не успел Дженсен опомниться, как Джаред вытянул его из койки, заставил сесть, прижал к себе. Обнял и поцеловал крепко-крепко, и голова кружилась от того, что роск сперва отпрянул, а потом – не сопротивлялся, расслабился в его руках, нет, не отвечал, но и не отталкивал. Не отталкивал. Потом Джаред оторвался от его губ, и заглянул в глаза роска – и сердитые, и сияющие, прошептал просительно: – Не забудешь теперь? Роск только глаза закатил, и простонал: – Катись уже на хрен, айри! *** Да… Вот так все и было. Джаред вспоминал потом часто это беззлобное «катись» и улыбался невесело. Как и предвидел Дженсен, ему здорово проколупали мозг спецслужбы, когда он добрался до своих с нейтральной зоны – пришлось просидеть месяц за решеткой. Но за него вступился его коммандер, и вся команда, и очень скоро благодаря вмешательству своего начальства Джаред уже снова штурмовал во главе своей боевой десятки неприступный корабль-матку. Жарко было на фронте, и ничего не менялось, саранча все прибывала, и Джаред, как и многие его товарищи, думал что рядом прячутся еще несколько таких же кораблей-маток. До самого корабля было не добраться, они все еще дрались на подступах, саранча близко не подпускала к нему. Джаред думал теперь, что финт с побегом, если бы он вздумал повторить его сейчас, не удался бы ни в какую – сейчас саранчи вокруг корабля стало в разы больше. Как в старой сказке – отрубаешь одну голову у чудовища, а вместо нее – сотня вырастает. Он видел иногда и Эшаль, тот почти все время не покидал фронтовую полосу. Роем влетали в его нутро истребители, и вылетали, но там ли коммандер, и участвует ли в вылетах, он не знал, и надеялся, что нет – страшная мясорубка была вокруг корабля-матки рейнеков, и не видно было ей конца-края. Помощь появилась неожиданно, и откуда ее совсем не ждали. Джаред узнал потом, что Альбери – не просто рядовой картс, а один из Трех Вождей. В их сложной кастовой системе черт бы ногу сломал, но ясно стало одно – каким-то образом картсы узнали, что их равный божеству Вождь находится на базе росков, и с этого началось. Планет у картсов было семь, и нападению пять лет назад подверглась крайняя седьмая, и в тот раз, как обычно, разорив планету рейнеки слиняли быстро, тем более что знали – мощная торговая держава маленьких черных человечков была накрепко связана с галактическим сообществом Большой Десятки. Кроме картсов туда входили и мохнатые сиглы, и зеленокожие варраны, и еще несколько рас, но ни росков ни ильенов в этом сообществе не было, и тянулось это давно, еще до обнаружения Саали. Словом, мало того, что роски и ильены торчали на краю галактики, так еще и торговцами были хреновыми. Когда их нашла Большая Десятка, первыми предложили включить их в союз сиглы, но общий совет отклонил это предложение – сперва решили понаблюдать за возможными новыми партнерами. Выяснилось, что новые соседи – склонные к агрессии, воинственные, и хоть имеют одни корни и народы их проистекают из одной расы – договориться не могут даже между собой и без конца воюют, и непременно внесут раздор в их дружную семью. Разумные сиглы предлагали направлять кипучую энергию ильенов и росков в нужное русло, например, использовать их в содружестве в качестве воинов и защитников, но вопрос так и остался нерешенным, потом роски-ильены обнаружили Саали, и разгорелась война, окончательно отвернувшая от них содружество. Люди способные убивать себе подобных, не подходили для сотрудничества. Но теперь, когда рейнеки атаковали росков-ильенов, перед содружеством встал серьезный вопрос. Никогда раньше неуловимая саранча так долго не оставалась на одном месте – и вывод напрашивался сам собой – либо рейнеки решили истребить росков-ильенов на пути к драгоценным лепесткам сакуры, и возможно, остаться в этом уголке вселенной. И тогда у них вместо вздорных соседей поселятся под боком настоящие монстры. Либо им что-то мешает убраться, что-то другое не пускает их, кроме вожделенных лепестков. И грех не воспользоваться возможностью уничтожить всемирную угрозу, только вот ни от росков, ни от ильенов не было никаких призывов о помощи. Гордецы даже друг с другом общались постольку поскольку, все их сотрудничество заключалось пока лишь в том, что они не нападали друг на друга перед общим врагом. Словом, задача была сложная, и хоть разведка докладывала, что дела у соседей плохи – содружество не вмешивалось. С одной стороны – аналитики говорили – надо ослабить драчливых соседей, с другой – военные требовали идти на уничтожение всемирной угрозы. Пока в совете шел спор, картсы и явились со срочным докладом. В Десятке знали про нападение пятилетней давности на планету картсов. И знали, насколько важен для этого народа один из Трех Вождей, сообщение о том, что Альбери жив, сдвинуло чашу весов с неуверенного колебания – идти на помощь к соседям или нет – в сторону - да, идти. В общем, появление неожиданных союзников было как гром среди ясного неба. И для росков, и для ильенов тоже. Сказать, что ильены были удивлены – ничего не сказать. Удивлены, и обрадованы, но какая же суматоха и паника началась среди командующего состава, не описать. Но тем, кто шел на смерть каждый день – все политические тонкости и интриги были по хрену, они готовы были радостно приветствовать союзников. И когда коммандер по коммуникатору вызвал к себе Джареда, он и мысли не допускал, что его вызывают по такому важному делу, как переговоры. Переговоры, мать его, с представителями Большой Десятки. Альбери с последней встречи ничуть не изменился, был все такой же – маленький, черный, с блестящими желтыми глазами, одежда правда в этот раз на нем была изукрашена каменьями, и даже на первый взгляд – стоила как приличный корабль, вроде Эшаля. Или как дюжина Эшалей. Джаред не удержался, присвистнул – и тут же заработал убийственный взгляд коммандера. А Альбери вдруг улыбнулся ему, и у Джареда защемило сердце – вспомнились все их разговоры, в плену, и… Дженсен. Альбери, презревая этикет, подошел к нему, все с той же свитой своих селле. Некоторых Джаред даже узнал, и пока их делегация ильенов безмолвно таращилась на него и на картсов, Альбери легонько поладил его по рукаву, и сказал на межгалактическом: – Рад тебя видеть, ильен. А где же твой ирри? В носу защипало, но Джаред заставил, мучительным усилием заставил себя вернуться в настоящее, и улыбнулся Альбери: – Делегация росков еще не прибыла. Вот-вот будут. Может, сядем пока за стол переговоров? Переговоры решено было проводить на нейтральной для росков-ильенов территории, таковой для них стал корабль Большой Десятки, этот корабль размерами был такой большой, что в его нутре спокойно и без проблем разместилась бы сотня другая кораблей типа Эшаля, что-то вроде корабля-города. Можно было исследовать его месяцами, и все равно не узнать всех потайных мест. В делегацию, состоящую из одних крупных военных чинов, как понял Джаред, он попал лишь благодаря настоятельным просьбам Альбери, и подозревал, что и роска Дженсена, даже если он не захочет, принудят присутствовать. Так и вышло - Дженсен был среди входивших в залу совещаний росков, и Джаред невольно задержал дыхание, впиваясь в него взглядом. Еще больше похудел, резче обозначились скулы – роск мазнул по всем присутствующим взглядом, и не кивнул даже – и Джаред не удивился, и не обиделся – ничего. Тихо было на душе, он впитывал каждое движение роска, каждый его взгляд, всего разом – смотрел, и снова не мог насмотреться, и ему не нравилась худоба и жесткое, холодное выражение его лица, не нравилось как он шел, слегка подняв плечи и сгорбившись, казалось, что роск взбешен, а вот чем – непонятно. Неужели так не хотел лететь сюда? Джаред постарался отогнать все неприятные мысли. И сосредоточиться на главном – на предстоящих переговорах. Альбери, возглавлявший делегацию от Большой Десятки – не зря считался хорошим дипломатом, и не просто так был одним из Трех Вождей желтоглазых, он умело гасил все искры конфликта, и Дженсен – черт, Джаред даже втихомолку гордился им, тоже не просто так носил звание коммандера – и его комм, Сай Ранс, блестяще умел вести дискуссии. Джаред почти не открывал рта, только смотрел и слушал, иногда, если его спрашивал его коммандер, четко и по-военному коротко отвечал, и больше следил за Дженсеном и Альбери. В основном, конечно, за Дженсеном. Нельзя было не засмотреться на него, как он говорил – просто, доступно, как внимательно слушал собеседника, соглашался, или доказывал свое – без гнева, почти ласково, убедительно. Альбери тоже добавлял свое веское слово, и споры моментально стихали. А раз Джаред так заслушался Дженсена, и засмотрелся, что совсем забыл, где находится, но поймал смеющийся взгляд Альбери и опомнился. Покраснел и посмотрел украдкой по сторонам – слава богу, на него никто не обращал внимания. И роски и ильены теперь обсуждали трехсторонний договор о сотрудничестве, из многих пунктов, дело двигалось быстро, насколько это возможно было, но понятно было, что подписание состоится не раньше завтрашнего дня. Джаред решил, что ночью непременно доберется до каюты Дженсена. Чего бы это ему не стоило. Кроме всего прочего, хотелось узнать, почему был так зол Дженсен, когда входил в зал совета… *** Узнать, где разместили росков Джареду удалось при помощи многочисленной обслуги, как он и предполагал, роскам так же, как и им, ильенам выделили каждому по каюте. Он даже попал в нужную каюту раньше задержавшегося в переговорной зале роска. Джаред сидел в кресле, перед видеовизором, и рассеянно переключал каналы, когда, наконец, за спиной открылась дверь. Джаред напрягся, и спиной почувствовал, как замер в дверях роск, и все ждал, что тот что-нибудь скажет. И дождался – роск подошел, встал перед креслом, заслоняя экран, и поинтересовался, как-то без энтузиазма, устало: – Опять ты? Джаред выключил видовизор, и отложил пульт. Встал, и без намека на улыбку, двинулся на роска. Тот отступал, с непроницаемым лицом, пока не уперся в стену, Джаред отрезал ему возможность сбежать, уперевшись руками в стену, заключив роска в капкан. Тот стоял и смотрел спокойно, а Джаред начал: – Во-первых, привет кэп. Ладно, можешь не здороваться, переживу. Во-вторых. Какая муха тебя укусила?! Ты ворвался в зал заседаний раздраконенный, как будто только что покрошил десяток другой саранчи. Что такое? Так не хотел меня видеть? Дженсен моргнул, и на лице его отразилось удивление, от которого Джареду, вот странность, немного полегчало. – Что? – спросил он, и снова моргнул. Переспросил: – Ты решил, что я из-за тебя?.. Нет. Там… Там другое. Джаред переборол желание немедленно роска обнять, и спросил уже помягче: – Ты выглядел, как после драки. Что, силком тащили на переговоры? – Да нет же. – Дженсен убрал его руку, выскользнул из капкана, отошел, сел в нагретое Джаредом кресло, и вытянулся в нем, Джаред не отставал и навис над креслом. Роск недовольно зыркнул на него и пояснил нехотя: – Если хочешь знать, я хотел лететь. Но наша служба безопасности упиралась до конца. В общем, чуть не сорвали переговоры… – О. – Джаред выпрямился, прокоментировал: – Так. Значит, они не забыли твой щелчок по носу. Дженсен лишь усмехнулся и слабо махнул рукой. Сказал тихо: – Ладно, проехали. Нам повезло с Альбери, как думаешь? Условия вполне приемлемые. Они могли нас взять за горло. Стали бы сырьевым придатком, и что, пришлось бы соглашаться… Джареду вдруг стало нехорошо, как будто тень предчувствия какого-то грядущего несчастья коснулась его, он не слушал уже Дженсена, просто смотрел на него – и ему было страшно. Черт, вот же черт… Роск, наконец, заметил, как Джаред смотрит на него, спросил спокойно: – Что? Джаред покачал головой, что толку говорить роску об интуиции, и прочей хрени, ну и отчаянно хотелось верить, что ему просто показалось, ничего не случится, ничего, хватит, роск и так уже много пережил, нет, ему просто померещилось. Джаред, желая поскорее отогнать грозный призрак неведомой беды, снова решил попытать счастья в том деле, что так давно грызло его, не давало дышать, думать, жить спокойно. Он встал на колени перед креслом, легко, опустился плавно, и снова закрыл все пути отступления роску, положив руки на подлокотники и придвинувшись к нему близко, втиснувшись между ног. Роск напрягся было, как обычно, но тут же расслабился, и без гнева смотрел на его действия. Джаред наклонился к самому лицу роска, спросил вкрадчиво: – Ну, а теперь. Что ты скажешь? Я не завишу от тебя. Мы практически на равных. И ты все еще не отомстил мне. М? Дженсен ответил так же тихо, как и он, и совершенно спокойно, и уверенно, в глазах только светилось что-то непонятное. Чертенячье, упрямое, росковское. Нет. Дженсеновское. – Я же говорил, мы квиты. Ты… спас меня, айри. И ты в плену отрабатывал для меня лекарства. Думаешь, я позабыл об этом? Джаред упрямо покачал головой. – Это другое. – Нет, не другое. Ты разве хотел трахаться с этими картсами? Я ничего не скажу, в итоге они оказались неплохими ребятами. И вроде как, через твою прекрасную задницу мы сейчас имеем шанс вылезти из этой жопы с рейнеками. Но. Я помню, какой ты пришел от них, в ту ночь. И что-то мне помнится, ты не один раз подставлялся, чтобы спасти меня. Я объяснил уже тебе - мы квиты, и закончим на этом. Джаред почувствовал себя обманутым. Роск снова ускользал, не делая ни одного движения – он был так далеко, так недостижимо далеко, что захотелось взвыть от отчаяния. – Ты не понимаешь, – с трудом сказал он, – это мне нужно. Это нужно мне. Чтобы ты… – Что бы я – что? Повел себя, как ублюдок? Я не могу мстить подобным образом, я… даже не понимаю, как это можно делать без… – Без любви? – Джаред нервно хохотнул, уловив, как Дженсен на секунду отвел взгляд, он все никак не мог привыкнуть к тому, что роск не переставал его удивлять. Вот даже сейчас. Ну надо же. И ведь точно, не придерешься – это вписывалось в… хм. Вписывалось в общую картину поведения роска. В его портрет. Роск хмуро ответил, будто оправдывался: – Не обязательно. У меня много кто был, и без любви. Должно быть хотя бы взаимное желание. – Он поспешно закончил: – Нет, я не хочу ничего. С тобой. Надеюсь, ты понимаешь. – Не хочешь? Мне кажется, ты врешь, - не поверил Джаред, рука его скользнула между ног роска, погладила там, уловив мгновенную ответную реакцию, он улыбнулся и посмотрел на Дженсена. Тот пытался восстановить дыхание, но ноги не сдвигал, и упрямо выставил вперед подбородок. Сказал хрипло: – Это… ничего не значит. Ты сам знаешь, что это – ничего не значит. Это всего лишь реакция здорового мужчины на ласку. И ты… доказал уже мне один раз, что можно сделать человека и против воли стонущим куском дерьма. Хочешь снова? Они обменивались злыми взглядами, и Джаред понимал – он снова проигрывает. Да, роску это не нужно было – то, что он ему предлагал. Не нужно. Джаред не нашелся, что ответить, смотрел во все глаза на Дженсена, и не знал, то ли врезать ему хорошенько, то ли поцеловать. Это же черт знает, что такое у роска в голове. Или у него. Уф… Джаред поднялся с колен, машинально отряхнул невидимую пыль с брюк. Постоял немного, пытаясь собрать все мысли в кучу, но ничего не придумывалось. Сейчас и ему самому казалось диким и нелепым его преследование, ведь он сам вряд ли бы на месте Дженсена повел себя иначе. Он был чужим здесь, ненужным, нежеланным гостем, и нужно было уходить, и не испытывать терпение Дженсена, но он никак не мог себя заставить, взять и уйти. Пауза затягивалась, становилась все нестерпимей, но тут – неожиданно – сам роск пришел к нему на помощь. Это было действительно неожиданно. Дженсен поднялся с кресла, и вполне мирно сказал, без злобы, Джареду даже показалось, что он просил, насколько это возможно было для гордого роска: – Послушай… Джаред. Если ты считаешь, что должен мне, или что я… должен что-то сделать… Если ты правда думаешь, что инцидент не исчерпан, что не все точки над «и» расставлены – то я предлагаю тебе, давай все эти вопросы будем решать после войны. Джаред вскинул голову, удивленно посмотрел на Дженсена, а тот улыбнулся уголком рта, напомнил: – Ты же сам говорил. Сейчас не время для личных разборок. Удивительно было то, что роск еще что-то ему предлагал, что перспектива наладить отношения пусть в отдаленном и туманном будущем – все же была. Дженсен словно решил дать ему пусть мизерный, почти несуществующий шанс. Когда-нибудь все исправить. И роск, кажется, впервые - назвал его по имени. Джаред усмехнулся невесело: – Если мы останемся живы, коммандер? На этот раз Дженсен не улыбнулся, повторил задумчиво: – Да. Если останемся живы, айри. Джареду часто потом казалось, что он тогда, во время их последней встречи вел себя как дурак, и если бы у него хватило ума не припирать роска к стене, а действовать поизящнее, то, возможно, все бы обернулось по-другому. Но почти сразу приходило отрезвление, и он сознавал – нет, у него не было шансов, ни одного. По крайней мере – в тот раз. И вряд ли в ближайшем будущем.