Мать моя, Сакура, или Как воспитать гения

       Сакумо открыл глаза и уставился в белоснежный потолок. Остро пахло лекарствами. Для его сверхчуткого носа эти запахи были очень резкими и неприятными, хотя к ним неожиданно примешался лёгкий и нежный цветочный флёр. В палату бесшумно вошли. Комната наполнилась тонким и пряным ароматом дикой вишни. Сакумо повернул голову, чтобы посмотреть на гостью. Ей оказалась та ирьёнин, что так быстро вылечила его. Вспомнив обстоятельства получения ран, Сакумо вздохнул. Он был опытным шиноби и не считал других глупее себя, скорее всего, ниндзя-медик догадалась о том, как он получил эти глубокие порезы. Сакумо напрягся, ожидая получить порцию нравоучений от медика, но та, лишь смазано взглянув, прошла мимо его кровати, села на подоконник и, отвернувшись, посмотрела в окно. Сакумо недоумевал, даже повозился на кровати и кашлянул, пытаясь обратить на себя внимание ирьёнина, но девушка в красной маске под цвет одежды продолжала его игнорировать. Худая и на вид хрупкая, не особо фигуристая медик отличалась необычно-розового цвета волосами, которые достигали середины спины, рассыпаясь по плечам. По комнате разлилось молчание, которое, к удивлению Сакумо, не было тяжёлым или тягостным. Девушка словно охраняла его. Хмыкнув при этой мысли, Сакумо уснул, а когда проснулся, в пустой палате витал цветочный запах. Он улыбнулся, осознавая, что в кои-то веки спал без кошмаров.

* * *

— Слушай, Микото, ты сказала мне, что была подругой матери Какаши, а у его отца есть друг? — спросила Сакура, когда они встретились после её работы. Микото готовилась к свадьбе, и у неё было всё меньше времени на чужого ребёнка. Впрочем, Сакуру это устраивало. Она даже подумывала над тем, чтобы оставить Какаши пожить у себя и не дёргать его на два дома, тем более, что маленький будущий сенсей сразу начинал грустить. Конечно, Какаши не плакал и не капризничал, но в его глазах была настоящая боль, и у Сакуры разрывалось сердце каждый раз при «передаче». — Ну, у него есть подруга, они вместе занимаются собаками. Инузука Цуме, — подумав, ответила Микото. — Правда, после свадьбы они почти не общались, Хотару его ревновала. Хотя Цуме его лет на пять младше, и, по-моему, кроме собак её ничего не интересует. — Понятно, — Сакура всё никак не могла выпустить руку Какаши. — Слушай, Микото, я думаю, что Какаши может пожить у меня до конца месяца. Тем более, что места у меня много. Тебе сейчас некогда, а при его медицинском случае необходимо избегать любых стрессов. Ты готовься к своей свадьбе, Ми-чан, и не беспокойся ни о чём. Микото понимающе улыбнулась. — Хорошо, Сакура. Тогда давайте просто погуляем, а потом я провожу вас до дома? — Да, надо продуктов купить и поесть ещё, я же не умею готовить ничего кроме хлопьев с молоком, — засмеялась Сакура, почувствовав, что с её души упал тяжёлый камень. — Тогда тебе придётся учиться готовить, — хихикнула подруга, — а то говорят, что мальчики, когда растут, много кушают. — Ну, мы растим гения среди шиноби, так что еды нам не жалко, — в тон ей ответила Сакура, поглядывая на повеселевшего ребёнка. После прогулки и магазина они все вместе, втроём, пришли домой к Сакуре. От избытка впечатлений за день Какаши уже валился с ног. Уложив его в спальне, Сакура улыбнулась новому жильцу. Мальчик сладко посапывал, вцепившись в тряпичного зайца, которого она ему купила. Вернувшись в гостиную, Сакура предложила Микото чай, на что та с радостью согласилась. Они коротали вечер, общаясь на различные темы. — И когда ты успела выпить свой чай? — полушутя спросила Микото. — Я хотела посмотреть на твоё лицо… Сакура фыркнула, вспоминая свою юность, как они с Наруто и Саске пытались «подловить» сенсея на снятии маски. Сейчас она сама выучила несколько «фокусов». — Так почему ты стала спрашивать про Сакумо и его друзей? — Микото наконец задала вопрос, который, похоже, волновал её с момента встречи. — Хатаке Сакумо сейчас у меня в госпитале лежит, — Сакура хитро сощурила глаза. — Что?! Надеюсь, что ты треснула ему по его глупой башке? — вскочила Микото, показывая кулак, и собственно, «как надо треснуть». — Нет. — Что? Почему? — с какой-то детской обидой протянула Микото, плюхаясь обратно на стул, и залпом допивая свой чай. — Он это заслужил! Практически бросить сына! — понизила голос подруга, покосившись на спальню, где отдыхал Какаши. — Знаешь… Возможно, несколько месяцев назад я бы так и поступила, я даже подумывала над этим, когда сегодня заходила в его палату. Но… Не так давно у меня была сложная ситуация, и, может быть, я немного поумнела. Не хочу рубить с плеча. — Ты поэтому пришла в Коноху? Ну, из-за своей сложной ситуации?.. — задумчиво провела пальцем по кружке Микото. — Наверное. По крайней мере, она повлияла на моё решение, это точно, — хмыкнула Сакура. — Значит, ты хочешь разобраться? — Да… разобраться и помочь, если смогу. Хочу узнать, что за человек Хатаке Сакумо. Расскажи, что знаешь, Мико-чан. — Я не так много про него знаю, он же старше нас с тобой, где-то на четыре года. Хатаке Сакумо, гений и герой деревни, его называют «Белым Клыком Конохи» из-за его собак и, наверное, цвета волос. Он добрый, отзывчивый. Вообще, он очень любил своего сына, буквально души не чаял, только с ним и возился, когда приходил с миссий. Поэтому меня и удивляет его поведение. — Завтра я с ним поговорю, — вздохнула Сакура. — Да и Какаши, думаю, что захочет увидеть своего непутёвого папочку. — Ещё он симпатичный, — зарумянилась Микото. — У меня есть жених. Фугаку мне очень нравится, но и Сакумо довольно приятный парень. — Как-то не заметила… — думая уже о завтрашнем разговоре, пробормотала Сакура. — Ну, ты приглядись к нему, подруга, — улыбнулась Микото. — Знаешь… Сакура и Сакумо — красиво звучит вместе.