Глава 8. Обмен обещаниями
23 декабря 2013 г., 09:51
Сакура вышла из здания госпиталя и направилась в парк. Она вдохнула воздух полной грудью. Наконец-то закончился этот затяжной зимний сезон дождей с редкими прояснениями.
Три месяца в прошлом.
Середина третьего месяца.
Весна.
Её самое любимое время года. Скоро зацветёт сакура.
— Это получается, что у меня скоро день рождения? — задала она вопрос вслух, разглядывая набухающие почки вишни, из которых скоро должны появиться розовые цветы.
— Пригласите на праздник? — раздался мужской голос за спиной, и Сакура, не оборачиваясь, поняла, что это Сакумо.
— Вам стоило оставаться в палате, вы ещё слишком слабы после… ранения.
— Мне хотелось удостовериться, что всё в порядке. Какаши наговорил лишнего, прошу извинить моего сына, он всего лишь ребёнок.
— Я рада, что он заговорил. Ему нужен был обратный стресс, которым стало свидание с вами, чтобы к нему вернулась речь, — по-прежнему не оборачиваясь, сказала Сакура. — Просто я… Это было странно.
Про себя Сакура подумала о том, что отец Какаши почему-то поддержал этот вовсе недетский разговор, словно поддразнивая её. Почему Сакумо это сделал? Некстати вспомнились слова Микото: «Сакура и Сакумо — красиво звучит вместе».
Сакура снова почувствовала, что краснеет.
«Как глупо, — тут же одёрнула себя она. — Он просто был рад, что увиделся с сыном и говорил с ним, ему было всё равно, о чём. Тогда почему он попросился на её день рождения? Просто поддержал разговор?»
Мысли Сакуры заметались, она вдохнула, напоминая себе, что человек рядом с ней — отец её сенсея, что она в первую очередь ирьёнин, и ещё что она обещала себе меньше эмоционировать, а больше думать, как настоящая куноичи. И в первую очередь необходимо было подумать над тем, что делать с Какаши и что делать ей, если отец всё-таки заберёт у неё ребёнка, которого она мысленно уже окрестила «своим».
Когда Сакура повернулась лицом к Сакумо, она надеялась, что в её глазах был спокойный холодок, а не глупое девчачье смущение.
— Пока вы в больнице, Какаши будет жить у меня, — тоном, не терпящим возражений, сообщила она отцу ребёнка.
— Я согласен, это разумно, — кивнул тот.
— Не думайте, что от меня укрылась причина ваших ран, — жёстко продолжила Сакура. — Я не могу доверить Какаши столь… странно поступающему отцу, — на этих словах Сакумо поменялся в лице, побледнел и опустил взгляд.
— Поэтому, вам придётся доказать мне… свою вменяемость, — продолжила Сакура, чуть сбавив обороты.
— Как я могу это сделать? — Сакумо почему-то с ней не спорил, хотя Сакура внутренне к этому готовилась.
— Я ещё над этим подумаю, — ответила Сакура, сбившись, потому что в её плане было жаркое отстаивание прав Какаши на самоопределение и даже демонстрация силы непутёвому папаше.
— Понимаю, — Сакумо посмотрел в её глаза. И Сакура узнала этот взгляд, полный боли и отчаяния, такие же глаза были у неё, когда она затеяла всё это перемещение во времени.
«Вот и встретились два одиночества», — совершенно некстати всплыли слова из старинной грустной песни про самурая и гейшу.
— Сакумо, — Сакура сжала предплечье отца Какаши, впервые назвав его по имени. Голос непроизвольно дрогнул. — Ты должен справиться, понимаешь? Ради своего сына. Он очень тебя любит. Ты ему нужен. Никогда, слышишь, никогда больше так не делай! Обещай мне.
Внезапно Сакумо сложил её ладонь между своих и напряжённо посмотрел в глаза.
— Я обещаю, Сакура-сан.
— Слово шиноби? — Сакура не пыталась освободить свою ладонь, почему-то было тепло и приятно. Сакумо схватился за её руку, как утопающий за тростниковую соломинку. И сейчас разрывать этот странный «контакт» казалось ей неуместным.
— Да. Слово шиноби. Но… ты тоже пообещай, — внезапно Сакумо осторожно и невесомо коснулся губами кончиков её пальцев, выглядывающих из его ладоней. — Пообещай мне заботиться о моём сыне.
— Я… Да… Конечно, — Сакура снова растерялась. Эта странная ласка прошлась электрическим током по её телу и словно вышибла дух и возможность нормально мыслить. — Я обещаю.
— Хорошо… — Сакумо прикрыл глаза и пошатнулся.
— Чёрт! Тебе нужно лечь, — Сакура подхватила начавшего заваливаться мужчину, и, забравшись ему под руку, прыгнула с ним в большое и широкое окно второго этажа госпиталя, обратно в палату.
* * *
В оконном проёме появились Сакура и отец. — Что с папой? — спросил Какаши, беспокоясь за родителя, находившегося в явной отключке. — Сиганул за мной и упал в обморок, — коротко сообщила Сакура. Какаши наблюдал, как Сакура уложила его отца на кровать и заботливо накрыла одеялом. Сакура была очень сильной куноичи: отец был почти в два раза её крупней. Внезапно Сакура посмотрела на Какаши и прищурилась. — Но перед тем, как всё случилось, на меня напали вражеские шиноби. Твой отец заметил это, и, несмотря на свои раны и плохое самочувствие, решил меня спасти. Он отбил все сюрикены, летящие в меня. Но враги ринулись в рукопашную. Мы сражались бок о бок, прикрывая спины друг друга. Чакра почти закончилась. Силы покидали нас. Но твой отец, как герой, боролся до последнего, ведь он не привык сдаваться. В конце концов враги отступили, бросив дымовую шашку. И только тогда Белый клык позволил себе упасть в обморок… Какаши слушал, открыв рот, и переводил взгляд то на Сакуру, то на отца, уже весело поблёскивающего глазами под простынёй, которой его укрыла Сакура. — Я тоже буду таким! — воскликнул Какаши. — Я стану таким же сильным, как отец, и буду спасать тебя. — Я буду очень этому рада, — глаза Сакуры улыбались, — мне пора на обход, а ты пока присмотри за нашим героем, Какаши. Вдруг кто-то из врагов решит вернуться и отомстить ему. Когда Сакура вышла из палаты, Какаши подошёл к кровати отца и серьёзно сказал, посмотрев в его глаза. — Пока я не вырасту, я разрешаю тебе самому жениться на Сакуре. — Спасибо, сынок, я уже сам об этом подумывал, — улыбнулся Сакумо и потрепал Какаши по макушке.
