Всадник без головы.

Через день после произошедших событий, Луиза и Генри по обыкновению гуляли в саду и говорили о разных пустяках, пока наконец Луиза вновь не задумалась о своём возлюбленном и не загрустила. - Почему ты вдруг так опечалилась, Лу? - с волнением спросил её брат. - Ах, мой милый Генри, - с тоской в голосе ответила молодая креолка. - Я ведь ещё так и не получила ответа Мориса на то письмо. В нём я лишь задала ему вопрос, думает ли он обо мне хоть иногда, вспоминает ли обо мне. - О Лу, и всего-то! - весело смеясь возразил ей юноша. - Как можно переживать из-за такой ерунды? Возможно у него ещё просто не было подходящей возможности передать тебе ответ. Ведь асиенда тщательно охраняется, а Мориса, к великому сожалению, не особенно жалуют здесь, кроме нас с тобой. Хотя отец к нему не так уж плохо относится и вроде не имеет ничего против. А неприязнь к нему Кассия абсолютно понятна. Он просто не может признать того, что Морис Джеральд превосходит его во всём! - О, ты совершенно прав, Генри! - ответила Луиза. - И я надеюсь, что в ближайшем времени Морис всё же найдёт способ передать мне ответ! А Кассий действительно слишком эгоистичен и заносчив. Никогда я не соглашусь выйти за него, как он того желает. Ни за что на свете! - И совершенно правильно поступишь, Лу! Кузен Каш такой злой, хвастливый, и на самом деле больше всего он любит только себя. - произнёс Генри с явным отторжением в голосе. - Это же заметно невооружённым глазом. - Ну не будем же о нём! Я не хочу портить нам настроения. - возразила молодая креолка, задорно улыбнувшись. - Слишком уж много чести нашему дорогому кузену! Генри охотно поддержал сестру. Сам же он в тайне задумал устроить ей сюрприз, порадовать её. Юноша решил вновь съездить к молодому мустангеру с визитом, ведь теперь он точно знал, где находится его скромное жилище, чтобы привезти Луизе долгожданный ответ на её письмо. Когда день уже клонился к вечеру, Генри, поспешно одевшись, незаметно проскользнул в конюшню, и ничего не сказав даже Луизе, оседлал коня и отправился на поиски молодого ирландца в сторону его хижины. По пути он дал себе слово, что более ни за что не остановится, если вдруг снова увидит человека, лежащего на земле, наученный горьким опытом, а особенно вблизи той злосчастной таверны. В страхе, поскорее проскочив мимо гостиницы Обердофера, дальше Генри ехал уже более спокойно и расслабленно. Но к счастью, по пути не произошло никаких приключений, и юноша благополучно добрался до одинокой хижины Мориса-мустангера в глухом лесу близ реки Аламо. Оставив коня, он уже было собрался заглянуть внутрь, как вдруг, на встречу ему, из хижины неожиданно вышла черноокая красавица с длинными чёрными волосами и с недоверием поглядела на Генри своими тёмными пристальными глазами. - Так, так! И как же я тогда сразу Вас не узнала. Ведь Вы никто иной, как Генри Пойндекстер! - недовольно произнесла девушка, иронично улыбаясь. - А Вы … - растерянно начал Генри... - Я Исидора Коварубио де Лос-Льянос! Думаю Вы уже вспомнили меня! - гордо выпалила молодая мексиканка. - Что же Вам, уважаемому и знатному господину, нужно здесь, у бедной хижины Мориса Джеральда — простого мустангера, охотника за дикими лошадьми? Скорее всего Вас прислала Ваша сестра! - Нет, я приехал по собственному решению, мне нужно поговорить с ним. Морис Джеральд мой друг! - уверенно ответил ей Генри. - А что Вы делаете в его хижине, донья Исидора? - Помогаю вести хозяйство, подкармливаю лошадей, приношу ему еду, фрукты и овощи! Я гораздо больше, чем просто друг для него! - недружелюбно ответила черноокая мексиканка с ехидством. - И Вашей сестре не удастся отнять его, чтобы получить для себя очередную забавную игрушку! - Не говорите так о Луизе! Она совершенно не такая, как Вы её представляете, и она действительно искренне любит Мориса Джеральда! - возразил ей юноша. - Я прекрасно знаю этих богатых девиц, которые привыкли получать всё за деньги! Этих изнеженных белокожих леди, привыкших к роскоши и почестям! - с ехидной усмешкой проговорила донья Исидора. - Мистер Генри, а ведь всего день назад Морис Джеральд вырвал Вас из лап этого бандита Диаса! Морис Джеральд настоящий герой, не так ли? Может быть Вы и сами тайно влюблены в него? С этими словами девушка разразилась громким ехидным смехом. Генри совершенно не знал, что следовало бы ответить этой столь дерзкой и заносчивой мексиканке. Он просто потерял дар речи и стоял как вкопаный. Ему было ужасно неловко. Как вдруг, вдалеке показался всадник верхом на породистом гнедом жеребце. Он так величественно и уверенно держался в седле, что нетрудно было догадаться, что это был никто иной, как Морис Джеральд! Как же он был красив, мужественен и благороден. Трудно было отвести от него взгляд. - Генри! - удивлённо возразил Морис, едва подъехав к ним и соскочив с коня. - Почему Вы здесь? Что-то случилось? - Рад Вас приветствовать, мистер Джеральд! - весело и лучезарно улыбаясь, ответил юноша. - Как я рад видеть Вас снова! Совершенно ничего не случилось. Мне просто нужно поговорить с Вами, у меня к Вам одно дело, мистер Джеральд! Черноокая мексиканка язвительно усмехнулась, слыша столь восторженные восклицания юного Пойндекстера в адрес молодого мустангера. - Я тоже ужасно рад приветствовать Вас, мой дорогой друг Генри! - широко и ослепительно улыбаясь, произнёс молодой ирландец. - Пройдёмте в моё скромное жилище и спокойно поговорим обо всём. Оно полностью в Вашем распоряжении! Затем он обратился к девушке всё с той же обаятельной и широкой улыбкой на загорелом мужественном лице: - Рад Вас видеть, донья Исидора, мой верный и преданный друг! Вы не откажетесь побыть вместе с нами? Буду очень этому рад и признателен Вам! Морис предложил это из вежливости. Девушка завороженно и с трепетом взглянула в его глаза. Во взгляде её прекрасных чёрных глаз можно было прочесть огромную, всепоглощающую любовь, преданность и искреннее восхищение. - Дон Морис! - с нежностью в голосе ответила Исидора Коварубио де Лос-Льянос. - Я тоже очень счастлива видеть Вас! Искренне рада, что у Вас всё благополучно! Я приходила проведать Вас, но уже собиралась уходить, и потом, я очень не люблю быть свидетелем чужих разговоров и не хотела бы вам мешать. Она бросила мимолётный взгляд на Генри, и неожиданно, взор её застыл на нём. Боже, его взгляд, несмотря на расхождение характеров, невольно напомнил ей взгляд Луизы Пойндекстер, её соперницы. В чистом, невинном взгляде этого благородного, прекрасного и великодушного юноши было что-то настолько пленительное и очаровательное, что ей вдруг стало немного не по себе. Исидора словно чувствовала изнутри, что она проигрывает этому взгляду, точно также, как и проигрывала взгляду самой прекрасной молодой креолки Луизы Пойндекстер. У молодой мексиканки не было ни единого шанса и она ощущала это. Морис Джеральд никогда не увидит в ней, преданной, заботливой и любящей Исидоре никого, кроме близкого и верного друга. А ведь Исидора была так горячо и страстно влюблена в него. Но прекрасно знала, что Морис не испытывал к ней ответных чувств. И почему мужчины так слепы? В любом случае, молодой ирландец не стал слишком настойчиво упрашивать её остаться. Исидора понимала, что она здесь лишняя и у них свои дела и разговоры. А она действительно уже собиралась уходить. Девушка ласково попрощалась с Морисом, вскочила на своего резвого серого мустанга и стрелой умчалась прочь, терзаемая тяжёлыми думами и томительными мыслями. Юному Генри очень понравилась скромная обстановка в хижине Мориса, едва они вошли туда. Несмотря на отсутствие всякой роскоши, там было очень спокойно и уютно, всё было расставлено со вкусом и присутствовало какое-то непередаваемое умиротворение. Юноше казалось, что там было намного комфортнее и удобнее, чем в роскошном имении Каса-дель-Корво. Здесь он словно чувствовал себя защищённым от всего внешнего мира, надёжно скрытым от его несправедливости, подлости, лжи, преступности, предательства, недомолвок. После недолгой, но увлекательной демонстрации восхищённому Генри своих скромных трофеев и других вещей в хижине, Морис наконец предложил присесть и поговорить. Генри с радостью согласился и когда они присели на дубовые табуреты, молодой мустангер с готовностью спросил, обаятельно улыбнувшись: - О чём же Вы хотели побеседовать со мной, мой дорогой друг Генри? Может быть Вы хотели мне сказать что-то по поводу мисс Луизы? Кстати, как она, и как Вы сами, после того ужасного случая? - И с ней и со мной всё в порядке, сэр Морис, всё отлично! - восхищённо и лучезарно улыбаясь ему в ответ, возразил юный Генри. - Я ничего не сказал Луизе о том, что случилось, я лишь сказал ей, когда она спросила меня, что упал с лошади и что Вы меня проводили до асиенды. О том, что я сейчас здесь она не знает, я выехал тайком. Дело в том, что Лу очень ждёт от Вас ответа на её письмо, которое я передал Вам в тот день. Она очень беспокоится, что Вы о ней не думаете, потому как до сих пор не прислали ответ. И я решил порадовать её и сам приехал к Вам за ответом. Я уверен, что у Вас просто не было ещё подходящей возможности ей его передать и что он давно готов! - Что ж, Вы очень догадливый и проницательный юноша! - весело рассмеялся Морис. - Ответ мой действительно давно готов и мисс Луиза может даже не сомневаться в моих чувствах к ней! Моё сердце принадлежит ей одной и я думаю о ней день и ночь с того самого дня, как впервые увидел! С этими словами он поднялся с табурета и достал из маленькой тумбочки запакованный конверт. Молодой мустангер бережно передал его юноше. - Вот он, сэр Генри, мой ответ изложен в этом письме! Передайте его вашей сестре. Я очень Вам признателен, я действительно собирался передать это письмо мисс Луизе при первом же удобном случае. И наконец, мне предоставилась такая возможность благодаря Вам, мой милый Генри! Благодарю Вас от всей души! Юноша аккуратно убрал конверт к себе в карман со словами: - Не стоит благодарности, мистер Морис, что Вы! Мне просто так хотелось помочь вам с Луизой. Он добродушно и мило улыбался, глядя в глаза молодого мустангера. После они ещё долго беседовали на отвлечённые, занимательные темы, весело смеясь. Морис даже пообещал Генри научить его метко бросать лассо, сидя верхом на лошади. Но чересчур увлёкшись своей беседой, они даже не заметили, как незаметно подкралась ночь. А когда наконец прервали свой, столь затянувшийся разговор, и поняли это, Морис тут же предложил Генри остаться и переночевать в его хижине. Ехать так поздно было опасно. Генри охотно согласился, и тогда молодой мустангер не задумываясь предоставил ему свою постель, а сам удобно устроился на постели своего слуги Фелима, что стояла в другом углу, т.к. сам Фелим отлучился до самого вечера следующего дня, прихватив с собой верную Тару. Но Генри почему-то не спалось. Он слегка приоткрыл деревянную дверь хижины, крепко обтянутую лошадиной шкурой, и молча и завороженно глядел на звёзды. Отсюда они казались ему особенно крупными и яркими. Внезапно он почувствовал, что Морис тоже не спит, и стоит рядом с ним. - Почему Вы не спите, Генри? - тихо спросил молодой мустангер. - Может быть Вам неудобно здесь? Я понимаю, Вы не привыкли к таким ужасным условиям. Но это всего на одну ночь. Мне и самому очень неудобно перед Вами, что в моей бедной хижине нет подходящих условий. Генри ласково посмотрел в его глаза и мило улыбаясь, произнёс: - Что Вы? Не говорите так, мистер Морис! Мне здесь намного уютнее и спокойнее, чем в своей собственной комнате в Каса-дель-Корво! И это чистая правда, я нисколько не лицемерю, говоря Вам это! Уверяю! Наш новый дом на излучине слишком велик и пуст при этом. Я никогда не любил чрезмерного пафоса и мнимого возвеличивания! Мне это чуждо. С удовольствием бы я сбросил эту громкую фамилию Пойндекстер, освободился бы от этой тяжёлой ноши! Но я не могу оставить отца и сестру. Я не хочу быть эгоистом по отношению к ним. А хуже всего, что нам с Лу приходится терпеть нашего кузена! Он постоянно следит за нами, а Луизе он просто не даёт проходу, но она всегда знает, что и как ему ответить! Сейчас же, я просто встал посмотреть на звёзды, отсюда они ещё более обворожительны! - Да, Ваш кузен отнюдь не подарок! - проговорил молодой мустангер, пристально и нежно поглядев юноше в глаза, невольно вспомнив свою совсем недавнюю дуэль с Колхауном в баре. - Как никто я понимаю Вас, дорогой Генри! Я не хотел сказать Вам что-то неприятное. Ведь и у меня самого когда-то тоже возникли подобные мысли о заточении в собственном знатном чине и собственной благородной фамилии! Генри округлил глаза и изумлённо произнёс: - Что? О чём Вы говорите, мистер Джеральд? Так Вы... Но Морис поспешно прервал его со словами: - Генри! Я не могу Вам ответить в данный момент. Я поклялся молчать об этом и сказал лишнее. Но когда придёт время и Вы и Ваша семья узнаете обо всём! Клянусь. Только не спрашивайте ни о чём сейчас. Юный Генри прекрасно понимал его. Он с восхищением и трепетом смотрел в глаза этого благородного и мужественного молодого человека, и сердце его билось с каждым разом всё сильнее. Но юноша и представить не мог, что с Морисом, в данный момент, происходило абсолютно то же самое. Молодой мустангер завороженно глядел в глаза юноши и внезапно увидел в его чистом, открытом, без капли фальши, взгляде, - взгляд своей возлюбленной Луизы. Морис потерял дар речи, при ярком свете луны и звёзд он отчётливо видел лицо своей прекрасной Луизы. В лунном свете прелестный Генри Пойндекстер был так удивительно похож на свою красавицу сестру, что даже его блестящие золотистые кудри, в темноте казались тёмно-каштановыми. Молодой мустангер неожиданно взял его руку и приложил к своим губам. Генри немного смутился, но не смог не признать и скрыть того, что на самом деле хотел этого всем сердцем. Когда же Морис Джеральд отпустил его руку, юный Пойндекстер, неожиданно даже для самого себя, вдруг прижался к молодому ирландцу всем телом, приложив свою голову к его широкой груди. Юношу просто переполняли чувства. Морис нежно обнял его и целуя в лоб, тихо прошептал: - Луиза! Точно очнувшись, Генри вдруг поднял на него слегка потускневший и пытливый взор. - Я не Луиза! - запинаясь произнёс он, немного отстранившись и опуская стыдливые глаза, полные невинного, почти детского разочарования, смущения и даже какой-то непонятной обиды. Но почему же Генри так сильно расстроило это? Морис же, осознав, что он сделал, тут же крепко обнял юношу, прижимая его к себе. - Генри, прости меня! Я не сдержался, обычно это так не свойственно мне. Ты очень похож на свою сестру и невольно напомнил мне её! - виновато произносил он оправдания, вновь нежно целуя юношу в лоб. Тогда Генри поднял на него свои очаровательные и наивные глаза, полные обожания и восторга, и почти незаметно улыбнулся. Увидев снова этот чистый, невинный взгляд, такой тёплый, нежный и восхищённый, и не в силах более сдерживаться, молодой мустангер немного наклонился и чуть коснувшись губами слегка приоткрытых губ юного Пойндекстера, принялся нежно целовать их, слегка покусывая и проникая языком в его податливый рот. Генри смущённо и неуверенно, но с искренним желанием, ответил на его страстный поцелуй, осторожно обвив шею молодого ирландца руками. Морис же неистово поглаживал его плечи, спину, обхватывая его изящную талию руками и всё сильнее прижимая стройное гибкое тело юноши к себе. После столь страстного поцелуя оба они были просто не в силах отвести друг от друга завороженного и восхищённого взгляда. Разум их был затуманен. Они просто восторженно и нежно улыбались, глядя друг другу в глаза, забыв в данную минуту обо всём на свете. Неожиданно Морис подхватил изумлённого и смущённого Генри на руки и как пушинку пронёс до своей постели, бережно уложив юношу на неё, а сам лёг рядом с ним. Генри прижимался к его крепкому сильному телу, а Морис нежно целовал его чистое лицо, его мягкие губы, гладкую белую шею, при этом страстно поглаживая и ощупывая всё его стройное юное тело. Это было так сладко, что Генри невольно застонал, когда Морис расстёгивал его белоснежную кружевную блузу и поглаживая целовал его ровную грудь, покусывая соски и проводя вокруг них языком. Генри же осторожно проводил рукой по его красивому мужественному лицу и крепко обнимал мустангера за шею, немного неуверенно притягивая его к себе. Но вот Морис поднялся и поспешно принялся освобождать себя от одежды. Взору юного Генри Пойндекстера открылось совершенное, слегка загорелое тело молодого ирландца, его широкие плечи, крепкий подтянутый торс, сильные руки. Он был мечтой любой женщины, и Генри в смущении и страхе осознавал, что желает этого совершенного, благородного молодого человека, не хуже любой молодой леди. Но юноша ещё до конца не осознал того, что был искренне влюблён в Мориса всем сердцем, без остатка, не меньше своей собственной сестры. Морис тоже питал к Генри особые чувства, и понимал, что всё более сильно влюбляется в него, что его любовь к этому прекрасному благородному честному юноше, на самом деле ничуть не менее сильна, чем любовь к Луизе Пойндекстер. Молодой мустангер принялся нежно целовать юношу, полностью освобождая его стройное изящное тело от одежды. Генри помогал Морису снять с себя брюки и своё нижнее бельё. Оставшись совершенно нагим, он всё же стыдливо прикрылся белой простынёй, немного покраснев. Но Морис Джеральд был так страстен и искусен, что вскоре юноша, забыв о смущении и стыде, забыв обо всём на свете, лишь с нежностью и желанием отвечал на горячие поцелуи молодого ирландца, извиваясь под ним и поглаживая его крепкую спину. Морис целовал горячие мягкие и такие податливые губы юноши, проникая в его рот языком и страстно касаясь им его языка, лаская при этом всё тело юноши руками, и шаловливо проникая рукой меж его ног. Генри стонал и прижимался к молодому мустангеру всё сильнее. Почти не владея собой юный Пойндекстер раздвигал под ирландцем стройные ноги в непреодолимом и бесстыдном желании и всё громче стоная. Морис, страстно обхватывая и сжимая бёдра, талию и упругие ягодицы юноши, всё более неистово целовал и ласкал языком его изящное стройное тело, его чистое прелестное лицо. Генри по прежнему с нежностью, открыто отвечал на его страстные и такие сладкие поцелуи, крепко обнимая его и ласково прижимая к себе. - Мистер Морис, - нежно произнёс Генри, задыхаясь от наслаждения. - Прошу Вас, сделайте со мной то, что сделали бы, будь я Луизой на самом деле! Я искренне и всем сердцем люблю Вас! - вдруг, неожиданно для самого себя, в смущении признался он. Морис был просто поражён признанием Генри, отчасти ещё и потому, что сам испытывал к юному Пойндекстеру абсолютно те же чувства. - Генри, милый! - прошептал Морис, нежно целуя его губы. - Я ни за что не сделал бы этого с твоей сестрой, не будь она моей законной супругой! Я нежно люблю и страстно желаю тебя, я восхищаюсь тобой, мой дорогой мальчик! Но как же я могу обесчестить тебя, тем более что брак между нами невозможен. К тому же я не смогу обманывать Луизу. - Обещаю Вам, я ни о чём не скажу Луизе или отцу, - стыдливо потупив глаза, ответил ему юноша, краснея. - Ведь кроме Вас мне не нужен никто. Я знаю, что это неправильно, но я так сильно люблю Вас. Я очень хочу, чтобы Вы стали первым в моей жизни, ведь Вы сейчас сами сказали, что тоже любите меня. - О, мой милый Генри! Морис был просто не в силах противостоять всепоглощающему желанию и своим чувствам к этому прелестному невинному юноше, с чистым очаровательным взглядом и улыбкой самой Луизы Пойндекстер. Молодой мустангер вновь принялся страстно осыпать всё его совершенное, юное и жаждущее настоящей любви, тело нежными, неистовыми поцелуями, при этом с жадностью лаская его руками. Генри стонал и извиваясь повторял о своей безграничной любви и преданности к Морису в сладком бреду. Но молодой ирландец, однако, не смог не заметить, когда немного приподнялся над юношей, что Генри напугал и немного смутил вид его возбуждённого мужского достоинства, оказавшегося довольно внушительных размеров. Юноша слегка побледнел и невольно сжал ноги, плотнее прижавшись к постели. Морис попытался его успокоить со словами: - Генри, ты боишься? Я ни за что не буду принуждать тебя, если ты сам этого не захочешь! Известно, молодой ирландец был настоящим благородным джентльменом. - Нет, Морис, я не боюсь. Я хочу этого! - ласково и с небольшой дрожью в голосе произнёс Генри в сильном волнении. Собравшись с духом юноша прильнул своими губами к губам Мориса, обвивая его шею немного дрожащими руками. Затем он отстранился и вновь прилёг на спину широко раздвинув перед мустангером ноги. Стараясь не показать своего смущения, стыда и страха Генри закрыл глаза. Морис не заставляя себя ждать, вновь устроился сверху, осыпая юношу страстными поцелуями и нежными прикосновениями. После умопомрачительного поцелуя в губы, Морис коснулся анального отверстия между упругих ягодиц юноши рукой и аккуратно принялся просовывать туда пальцы, один за другим, чтобы немного расширить тесный проход. Генри закусил губу и зажмурил глаза, было немного болезненно и неприятно, но он точно знал и был уверен, что Морис знает, что делает и всё сделает так как надо. Юноша всецело доверил себя ему. Он желал принадлежать ему, Морису Джеральду, - этому мужественному сильному красивому и благородному герою без остатка. - Не волнуйся так, мой милый Генри! Сейчас всё будет просто замечательно. - поудобнее устраиваясь меж широко раскинутых ног юноши, страстно прошептал молодой мустангер, успокаивая его. - Я уверен, у нас с тобой всё получится! Морис упёрся головкой своего готового к действию органа в узенькое девственное отверстие мальчика меж его ягодиц и слегка надавив на него принялся осторожно просовывать внутрь свой возбуждённый член. Генри тихонько вскрикнул и вцепился мустангеру в плечи, на глаза навернулись слёзы, но он сам желал этого и знал, что молодой ирландец поступает правильно. Генри чувствовал, как в него входит огромное и горячее мужское достоинство, словно разрывая его на части. Юноша лишь приложил свой лоб к широкой груди молодого мустангера, зажмурив глаза и всё чаще вдыхая воздух. - Всё хорошо, мой милый мальчик. - ласково успокаивал его Морис, удерживая за ноги и продолжая постепенно входить в его тело. - Сейчас всё пройдёт. В первый раз всегда бывает больно, мой дорогой. Потерпи совсем немного, ты такой красивый, такой юный, чистый и невинный, что я чувствую себя последним негодяем. Ах, мой милый, Генри! Как же в тебе узко, как тепло! Наконец Морис вошёл в тело юноши до самого основания и принялся двигаться в нём медленно и очень осторожно, но постепенно ускоряя темп своих движений. Когда боль немного стихла, Генри внезапно почувствовал, что на смену, вдруг совершенно неожиданно пришло какое-то томительное и не сравнимое ни с чем другим удовольствие. Сладострастное наслаждение наростало с каждым движением пульсирующего внутри него, такого огромного и горячего мужского естества. Генри невольно застонал, прикрыв глаза и крепко обвил талию молодого ирландца длинными стройными ногами, чтобы Морис проник в него ещё глубже. Молодой мустангер гладил рукой и страстно целовал пылавшее лицо юноши, его горячие сладкие губы, мягкие блестящие кудри, и нежно шептал ему о любви, всё сильнее склоняясь над ним и удерживая за стройную талию второй рукой. Генри неистово извиваясь под ним, поглаживал крепкую спину Мориса и нежно касался рукой его щеки, его страстных губ, упирался руками в его широкою грудь, нежно и сладко постанывая. Морис, обхватив упругие ягодицы мальчика, всё глубже и сильнее насаживал его на свой возбуждённый орган. Генри дышал всё чаще и глубже, задыхаясь от этого умопомрачительного наслаждения, и громко стонал запрокидывая голову. Молодой мустангер крепко удерживал его стройные ноги, ласкал его возбуждённую плоть, продолжая свои неистовые движения в его теле уже с такой скоростью, что даже самый сильный и норовистый жеребец позавидовал бы молодому ирландцу в данный момент. Генри крепко впивался в спину и плечи Мориса пальцами, страстные стоны юноши постепенно переходили в крики. - Как ты прекрасен, Генри, как восхитителен! Я готов на всё ради тебя! Какая тесная, упругая и податливая у тебя дырочка! - страстно приговаривал Морис, точно заведённый. - Как в тебе глубоко, как горячо и уютно! - О мистер Морис, пожалуйста, прошу Вас глубже, ещё глубже, не останавливайтесь! Я люблю Вас и буду принадлежать только Вам! Моё сердце навеки отдано Вам! - почти рыдая и теряя рассудок стонал юноша, всё сильнее извиваясь под мустангером. Но вот, мощная горячая струя внезапно вырвалась из члена Мориса наружу и затопила собой всё тело юноши без остатка. Громко застонав и неистово забившись в сладострастных конвульсиях, Генри излился почти одновременно со своим возлюбленным, едва не потеряв сознания. Когда расслабленный Морис извлёк из обессиленного тела юноши свой опавший член, было уже раннее утро. Почти светало. Но не смотря на это, они ещё долгое время лежали вместе, неразлучно, в объятиях друг друга, и прелестная голова Генри Пойндекстера со струящимися блестящими кудрями, покоилась на широкой крепкой груди величественного и благородного молодого человека - Мориса Джеральда. Словно гордый величавый супруг и его прекрасная новобрачная смотрелись они со стороны. Но как обманчиво порой бывает первое впечатление. И как велик был этот грех. Но молодые люди абсолютно не думали об этом в данные минуты счастья, покоя и небывалого умиротворения. Они были просто счастливы, совершенно не подозревая о том, какая страшная расплата последует за этим недолгим и обманчивым счастьем. - Генри, мой милый друг, не жалеешь ли ты о случившемся? - пытливо спросил Морис, когда юноша уже поспешно надевал свои вещи, собрав их с пола. - Ну что Вы, дорогой Морис! Я совершенно ни о чём не жалею! - искренне улыбаясь ему, возразил юный Пойндекстер.- Я очень счастлив! Это было незабываемо и чудесно! Я тысячу раз могу повторить, что я люблю Вас! Но сейчас мне необходимо как можно скорее вернуться в Каса-дель-Корво. Уже почти рассвело, меня наверняка сразу же хватятся за завтраком и если не обнаружат в моей спальне, тогда мне точно не избежать скандала и выяснения отношений! И прежде всего с двоюродным братом. Не так просто провести кузена Каша. Ох, этот злющий, угрюмый, самодовольный и вредный кузен! Генри невольно поморщился, опуская взгляд. Морис крепко ухватил юношу за плечи, пристально посмотрев ему в глаза. - Генри. Если Колхаун или кто другой осмелится угрожать вам с Луизой, он будет иметь дело со мной! Клянусь тебе! - громко и уверенно возразил он юноше. Генри нежно прижался к молодому мустангеру, Морис заключил его в объятия и они вновь подарили друг другу страстный поцелуй на прощание. Морис собрался проводить юношу. Они поспешно оседлали коней и галопом помчались в сторону поместья Каса-дель-Корво. Когда Морис и Генри расстались было уже совсем светло. Они условились встретиться через три дня на том же месте и Генри ещё раз пообещал передать письмо от Мориса своей сестре в первую очередь. Крепко пожав друг другу руку, они поскакали каждый в свою сторону. Вновь проявлять своих чувств они не решились, т.к. их здесь мог непременно кто-нибудь увидеть. Молодые люди попрощались недалеко от асиенды. Морис направился к своей хижине, а Генри в имение Пойндекстеров, в неприятном предвкушении предстоящего скандала, т.к. в их семье было заведено не опаздывать к завтраку и собираться всем вместе в столовой вовремя. И потом, нужно было ещё придумать какое-нибудь оправдание. Но Генри думал совершенно о другом. А именно о прошедшей ночи, проведённой им с Морисом, и не мог забыть этих чудесных, удивительных и ни с чем не сравнимых часов, проведённых в объятиях молодого мустангера.