Всадник без головы.

Оставив в конюшне коня и войдя в дом, Генри, с немалым удивлением, оказался в совершенно обычной и спокойной обстановке. Никто не бегал, не суетился, не искал и не звал его. Всё было абсолютно тихо, и даже слуги не скрипели обувью по коридорам. Генри, стараясь идти совершенно бесшумно, потихоньку поднялся к себе в спальню и проскользнул туда совершенно незамеченным. Только в своей спальной комнате он смог наконец расслабиться, снять одежду, отдохнуть и тщательно поразмыслить обо всём. Юноша был в полном недоумении. Неужели за завтраком его и вправду никто не хватился? Но этого просто не может быть. Генри ровным счётом ничего не понимал. А вдруг все отправились на его поиски? Но ведь все лошади были на месте. Чуть позже, как раз после завтрака, к нему в комнату вошла Луиза, и наконец-то всё прояснилось. Оказалось догадливая и сообразительная девушка прошлым вечером заходила к брату в спальню и увидев, что Генри там нет и что позднее он так и не появился, она спустилась вниз и заглянув в конюшню, обнаружила, что и коня его не было в стойле. Сердце подсказывало молодой креолке, что Генри отлучился вечером из дома не просто так, а скорее всего, чтобы встретиться и поговорить с Морисом Джеральдом, её возлюбленным. И какой-то внутренний голос подсказывал ей, что поговорить именно о её письме. Луиза, почти не спав всю ночь, догадалась, что Генри так и не возвращался со вчерашнего вечера, она убедилась в этом, вновь заглянув в его комнату ранним утром. Но девушка ничуть не беспокоилась, сердцем она чувствовала, что с братом всё в порядке и что скорее всего он переночевал у Мориса, чтобы не возвращаться домой так поздно. Ведь ночью в прериях слишком опасно. Когда же все спустились к завтраку, Луиза сказала, что Генри немного нездоровится и якобы он просил передать всем, что не сможет спуститься и не хочет никого видеть, кроме неё. А Генри в свою очередь, старался казаться совершенно невозмутимым и спокойным, он поведал Лу о том, что действительно ездил к Морису на счёт письма, чтобы обрадовать её, привезти ей ответ от мустангера. - Не знаю как и благодарить тебя, милый мой Генри! - восторженно произнесла Луиза, получив от него долгожданное письмо. - Я ничего тебе не сказал о своём замысле Лу, потому что очень хотел устроить тебе приятный сюрприз, поднять настроение! - говорил ей Генри, весело улыбаясь. - Какая же ты умница! Я так тебе благодарен, моя милая Лу, что не выдала меня и так неоценимо меня выручила, так помогла мне! Я действительно оставался ночевать в хижине Мориса. Но неужели никто и правда ничего не заподозрил? - Отец поверил сразу, он не хотел тебя беспокоить. Все, кроме Кассия! - ответила ему девушка. - Он два раза порывался подняться к тебе, но к счастью мне удавалось его останавливать. Я говорила, что ты не хочешь никого видеть, что у тебя болит голова. Как хорошо, что ты всё же довольно рано вернулся. В третий раз, я думаю, у меня уже не получилось бы! - Кто бы мог сомневаться! - угрюмо произнёс юноша. - Кузен Каш просто невыносим! Неужели я не имею права отлучаться из дома? Даже отец отнёсся бы к этому спокойнее и проще. Побеседовав ещё около десяти минут, счастливая Луиза с ответом от Мориса в рукаве, поспешно отправилась к себе в комнату, словно летя на невидимых крыльях и не ощущая пола под ногами, с трудом воздерживаясь от не стираемой с лица восторженной улыбки. Генри же, собрался с духом и направился вниз, чтобы поговорить с отцом. Престарелый Вудли Пойндекстер вместе с Кассием Колхауном уже собирались на плантацию, как вдруг к ним выбежал Генри. Юный Пойндекстер подбежал к отцу и учтиво поцеловал его в лоб со словами: - А вот и я отец! Прости, что не смог спуститься к завтраку. Мне действительно немного нездоровилось с утра. Жутко болела голова. Но теперь уже всё в порядке. Я чувствую себя превосходно! - О Генри, доброе утро, мой мальчик! Ничего страшного, что ты не спустился, раз тебе действительно было так нехорошо, - заботливо и немного успокоившись, произнёс старый Пойндекстер. - Но может ты заболел, вдруг что-то серьёзное, раз так сильно заболела голова ни с того ни с сего! Я думаю стоит позвать врача. - Да что ты, отец! Со мной всё нормально! - взволнованно попытался заверить его юноша. - Не стоит, такое довольно часто происходит с людьми, я в полном порядке! Пока пойду к себе, позавтракаю чуть позже. Доброе утро, кузен Каш. Произнося это, Генри невольно заметил, что капитан Колхаун смотрит на него так пристально и внимательно, и с такой недовольной миной, что юноше стало немного не по себе. Словно Колхаун о чём-то догадывался. Позже молодому Пойндекстеру всё же не удалось избежать выяснений отношений со своим кузеном в саду. - Тебе не удастся провести меня, мальчишка! - в гневе вскричал Колхаун. - Признавайся, где ты был этой ночью! Ты был у этого мустангера? Думаешь я идиот? Что у вас с ним за тайны? Может передаёшь ему любовные записки от Луизы? Ты можешь навешать на уши лапши своему отцу, но не мне! Помогаешь воссоединению своей сестры с нищим проходимцем, мустангером, с грязным ирландским мерзавцем! Колхаун был просто вне себя от негодования. - Не называй его так! - рассердившись возразил ему Генри. - Он самый достойный, самый лучший и благородный человек на свете! Оставь меня. Как ты можешь очернять его ни в чём наперёд не разобравшись и ничего не зная, как было на самом деле! Я никуда не ездил. У меня были сильные головные боли! С чего ты вообще взял такую ерунду, что я куда-то ездил? Почему оскорбляешь меня? Я был в своей постели всю дорогу! Колхаун резко схватил юношу за плечи: - Я знаю одно, он проходимец и негодяй! Этот безродный нищий ирландский пришелец не получит твоей сестры, даю слово капитана Колхауна! Открой глаза, Генри! Как же он затуманил тебе мозги! Он лишь пытается проникнуть к тебе в доверие, завладеть твоим разумом! Он обманывает и тебя и Луизу! Ему нужно одно, состояние Пойндекстеров! - Это неправда, отпусти меня! Я ни за что не поверю тебе! Ты ничего о нём не знаешь! - воскликнул юноша, резко вывернувшись из его рук. - Нет человека более благородного честного и справедливого, чем Морис Джеральд! Но тебе не понять этого! И просто потому, что ты не обладаешь подобными качествами! Колхаун был просто вне себя от ярости, он потерял дар речи от дерзости речей своего двоюродного брата. - Так значит я, офицер, отставной капитан, с честью, благородством, достоинством, званием и высоким положением в обществе, не имею качеств нищего ирландского проходимца, мустангера!? - Колхаун иронично усмехнулся в злобе. - Однажды я сниму с плеч твою пустую голову! - Дело вовсе не в титуле или в высоком звании, а в широкой душе, доблести, отваге и чистом благородном сердце! - тихо произнёс Генри, не обращая внимания на угрозу. - Ну ладно, мальчишка, я всё же вытяну из тебя всю правду! - в гневе прорычал Колхаун. - Я проверял недавно твою лошадь в стойле, после того, как ты солгал своему отцу! Конь был загнан как дикий койот! Ещё раз спрашиваю тебя, где ты был всю ночь! С этим ирландцем? Ты позоришь семью Пойндекстер! Своё честное имя. Об этом должен знать твой отец! - Но у тебя нет доказательств, Кассий, что я виделся с Морисом Джеральдом! - произнёс Генри как можно спокойнее. - Я имею право отлучиться по своим делам! И тебя они совершенно не касаются! Я не обязан отчитываться перед тобой, но всё же скажу, мне не хотелось ложиться спать и я решил совершить прогулку верхом. К тому же у меня есть знакомые в форту! Пробеседовав с ними добрую половину всего времени, после я катался по окрестностям на своём скакуне и совершенно забыл про время! Я его не считал. Вот и всё, Кассий! Что ещё ты хочешь от меня услышать? Генри пытался оправдаться, чтобы кузен ничего не заподозрил и оставил его наконец в покое. - Я вижу ты снова хотел вляпаться в историю, как в прошлый раз?! Почему же ты никого не предупредил об этом, и зачем Луиза дурачила всех за столом, обманом выгораживая тебя? - злобно спросил Колхаун, на самом деле не поверив ни единому его слову. Но у отставного капитана действительно не было никаких доказательств, что Генри встречался с Морисом этой ночью, только собственное внутреннее чутьё. - Это было её личное решение! Лу просто захотела помочь мне. - ответил ему Генри, совершенно спокойно. - И избежать скандала и перепалок, в первую очередь с тобой! Отец сразу понял бы всё. А ты не имеешь никакого права контролировать нас и вторгаться в нашу личную жизнь! Мои дела тебя совершенно не касаются! - У тебя нет никаких дел за пределами Каса-дель-Корво! - грубо вскричал Колхаун. - Для меня важнее всего, чтобы вы с Луизой не наделали глупостей и не уронили честь и достоинство семьи Пойндекстеров! Долг и совесть превыше всего для меня! - продолжал он гадко лицемерить. - У вас нет никакой дисциплины, никаких обязательств перед семьёй! Одно самовольство! Постоянно перечите, спорите и совершаете глупые, необъяснимые поступки, без капли логики и здравого смысла! Вы хотите уронить честное имя и достоинство своей семьи? - Хватит, Каш! Я устал тебя слушать! - возразил Генри, спешно удаляясь и не желая более продолжать эту бессмысленную перепалку. - Если ты так хочешь, поди и расскажи отцу, что мы с Луизой солгали ему! Что на самом деле я совершал верховую прогулку среди глубокой ночи, никому ничего не сказав об этом! Что голова у меня вовсе не болела. Иди же и расскажи ему! А я пойду к себе. Нам более не о чем разговаривать! Генри знал, что Колхаун всё равно ничего не расскажет их с Луизой отцу, старому плантатору, из-за боязни, что Луиза ещё больше станет его презирать. Капитан и сам не хуже него знал, что не станет ничего рассказывать старику Пойндекстеру именно по этой причине. Но у Колхауна уже зрел новый коварный план. Он решил во что бы то ни стало разузнать, куда на самом деле по ночам уезжает его двоюродный брат, и если он действительно ездит на встречу с Морисом и по прежнему передаёт ему что-либо от Луизы, жестоко отомстить им обоим. Колхаун ненавидел молодого ирландца так безотчётно, что совершенно не мог выносить того, что кто-то из семьи Пойндекстер питает к нему столь возвышенные чувства симпатии, так восхваляет и искренне восхищается им, к тому же не ставя ни во что и презирая при этом его самого! А особенно Луиза! Он чувствовал неоспоримое превосходство молодого мустангера над собой. И это не давало ему покоя и заставляло ненавидеть Мориса с каждым разом всё сильнее и безотчётнее. Колхаун безмерно завидовал ему, презирал и люто ненавидел. Прошло три дня за которые произошли небольшие изменения, а именно Морис и Луиза придумали использовать для своей тайной переписки так называемую «воздушную почту», которая производилась с помощью лука и стрел. Это было очень удобно и не вызывало никаких подозрений даже у отставного капитана Колхауна, не говоря уже о престарелом хозяине асиенды, плантаторе Пойндекстере. Но Колхаун по прежнему продолжал своё пристальное наблюдение за сестрой и братом Пойндекстер, и ходить за Луизой тенью. Три дня пролетели очень быстро и незаметно. Морис и Генри с нетерпением ждали этого, ведь, как уже было сказано, они договорились встретиться вновь через три дня в том же месте, где распрощались в прошлый раз, когда Морис отправился проводить Генри после той незабываемой ночи любви и страсти. Они дали друг другу обещание тогда. И вот, ближе к вечеру третьего дня, никому не сказав ни слова, юный Генри Пойндекстер, вновь, незаметно проскользнул в конюшню и вскочив на своего вороного коня галопом помчался к назначенному времени в сторону заветного места их расставания с Морисом в прошлый раз. Но юноша и подумать не мог, что их с Луизой злобный кузен вовсе не собирался ложиться спать. Всё это время он незаметно следил за каждым шагом юного Пойндекстера. И пока юноша седлал своего коня, Колхаун поспешно поднялся к себе, быстро собрался, захватив свой кривой нож и револьвер, и вновь бесшумно спустился вниз. Луиза, не подозревая ни о чём, спокойно готовилась ко сну, т.к. проблема с перепиской временно была решена. Конь Колхауна в стойле был уже оседлан, и когда Генри уехал, отставной капитан вскочил на своего породистого скакуна и поспешно отправился следом за ним. Но держался на немалом расстоянии, чтобы юный кузен не заметил его. Издали Колхаун пронаблюдал из-за дерева, как Генри встретился с незнакомым всадником и дальше они поехали вместе в неизвестном направлении. В темноте были видны лишь их тёмные силуэты, ни подозрительного всадника, ни его коня Колхауну так и не удалось разглядеть издалека. Но он был более чем уверен, что это никто иной, как Морис Джеральд, его заклятый враг. И он не ошибся. Морис и Генри встретились в условленном месте и вновь направились к хижине молодого мустангера на берегу Аламо. Колхаун упорно следовал за ними на небольшом расстоянии. Однако в пути он наткнулся на диких койотов и немного отстал. Но когда наконец возобновил свой путь, потерял обоих всадников из виду. Капитан продолжил путь по логике, ведь он отчётливо видел в какую сторону они направились. И всё же Колхаун довольно заметно отставал от них в дороге и даже немного заплутал. А Морис и Генри благополучно добрались до хижины Мориса, привязали коней и вошли внутрь, не отрывая друг от друга завороженных пристальных взглядов. Эту картину пронаблюдала донья Исидора Коварубио де Лос-Льянос, находясь неподалёку от хижины. Она приехала повидаться с Морисом и была неприятно удивлена и разочарована. Не теряя самообладания, гордая мексиканка выждала немного времени, пока они войдут, оставив коня, бесшумно подкралась к хижине и тихонько приоткрыла деревянную дверь, обтянутую лошадиной шкурой. Было уже темно, но в хижине горели свечи, слабо освещая скромную обстановку. Происходящее там было отчётливо видно и молодая мексиканка не поверила своим глазам, и стояла как вкопанная. Увиденное поразило её в самое сердце, несмотря на поразительную силу духа и необыкновенную выносливость этой гордой и отважной девушки. Её возлюбленный Морис Джеральд и Генри Пойндекстер. Да, это действительно опять тот самый мальчишка, сынок плантатора Пойндекстера, наследник огромного состояния и младший брат Луизы Пойндекстер. Они стояли крепко обнимая друг друга и страстно целовались в губы, словно счастливые влюблённые. - О Морис, ты готов полюбить любого из этой проклятой семейки Пойндекстеров, даже этого смазливого мальчишку, но только не меня! - с тоской и безысходностью подумала про себя сражённая этим молодая мексиканка. - А я не Пойндекстер, я совершенно тебе не нужна, несмотря на мою заботу о тебе, на мою преданность и искреннюю любовь к тебе! Сначала Луиза Пойндекстер, а теперь и её брат. Девушка пошатнувшись и теряя самообладание уронила слезу. Но тут же резко стёрла её и неслышно направилась к своему резвому норовистому мустангу, который дожидался её в зарослях. Исидора была очень горда, решительна и не прощала обид. Но сейчас она желала только одного, поскорее убраться отсюда и постараться забыть обо всём. Она немного мешкала, потому как шок был слишком сильным. Девушка ухватилась руками за своего коня и упёршись в его крутой бок лбом, внезапно и совершенно неожиданно даже для самой себя, разрыдалась, не в силах сдержать подкатившей к ней волны безмерного отчаяния. Вскоре, когда молодая мексиканка уже собралась уехать, на горизонте неожиданно появился тёмный силуэт. Незнакомый всадник скакал именно в этом направлении. Исидора, скрываясь в густых зарослях, решила пронаблюдать за ним. Когда незнакомец наконец приблизился, ей, с её орлиной зоркостью, отчётливо удалось разглядеть его. Это был капитан Колхаун, знатный офицер, кузен и одержимый воздыхатель Луизы Пойндекстер. Наконец-то он добрался до места и сумел обнаружить одинокую, надёжно скрытую хижину, недалеко от притока реки. - Наверняка это здесь! - запыхаясь, в злобе подумал про себя Колхаун и спешился. Он привязал коня и бесшумно подкрался к хижине мустангера. Как и Исидора, Колхаун потихоньку приоткрыл деревянную дверь хижины и осторожно заглянул внутрь, почти не дыша. Но внезапно, хитрые, злющие и слегка прищуренные глаза его округлились, а рот широко раскрылся сам собой. Колхаун потерял дар речи от представшего перед его глазами зрелища. Его злейший враг, ирландец Морис Джеральд, сверкая голой спиной, находится меж широко разведённых ног его двоюродного брата и неистово двигается в нём, удерживая за талию. Генри нежно обвивает его шею руками, поглаживает его спину, периодически впиваясь в неё пальцами и громко стонет. Они страстно целуются и шепчут друг другу нежные слова. Поражённый Колхаун в шоке схватился рукой за голову, едва удерживаясь на ногах. Его честный и правильный братец, забыв о чести и достоинстве, страстрастно отдаётся этому нищему мустангеру без рода и племени, этому грязному ирландскому проходимцу. Никогда ещё Колхаун не ненавидел Мориса Джеральда столь сильно и безотчётно. А его невинный братец Генри, в данную минуту, казался ему куда более порочным, чем самые похотливые и непристойные девицы из "Домов терпимости", чем самые грязные и развратные уличные девки. Какой несмываемый позор всей семьи Пойндекстер! Кассий Колхаун молча наблюдал, едва сдерживаясь, как молодой ирландец поднял стройные ноги его юного кузена Генри себе на плечи, размеренно продолжая двигаться в нём, страстно целуя его мягкие губы и чистое лицо. И как ласково его братец дотронулся рукой до щеки ненавистного мустангера, нежно шепча при этом: - Я люблю тебя, милый Морис! Колхаун зажмурил глаза, крепко стиснув зубы, так невыносимо было ему слышать эту фразу. У него застучало в висках и наступило временное помутнение рассудка. Терзаемый какими-то непонятными и необъяснимыми страстями он уже почти не мог себя контролировать. - Ну хорошо же, грязный мустангер! - внезапно пронеслось у него в голове. - Я ещё поквитаюсь с тобой, я жестоко отомщу тебе, и моя месть будет безгранична! Паршивая ирландская собака! Грязный ирландский выродок! И ты Генри, горько поплатишься за это! Я не позволю более шутить со мной и выставлять меня идиотом! Ни во что не ставить меня! Ты ещё узнаешь Кассия Колхауна и ответишь за этот несмываемый позор семьи Пойндекстер! В помутнении и ярости Колхаун схватился за свой револьвер, намереваясь выстрелить Морису в спину. Всё это время наблюдавшая за ним из зарослей Исидора, поначалу лишь иронично усмехалась с нестерпимой болью в сердце, но увидев реальную нависшую угрозу, мексиканка почему-то поспешно достала лук и стрелы, и натянув тетиву, как и всегда поразительно метко выстрелила из лука. Стрела пронеслась в воздухе совершенно бесшумно и в одно мгновение выбила револьвер из рук Колхауна. Тот, совершенно не ожидая ничего подобного, в страхе решил, что это возможно индейцы, вышедшие на тропу войны, и потому, не раздумывая более, поспешно кинулся к своему оставленному коню. Отвязав жеребца дрожащими похолодевшими руками, Колхаун молниеносно вскочил на него и галопом помчался в сторону Каса-дель-Корво даже не оборачиваясь. Исидора же, потихоньку подняв с земли его револьвер, спешно вернулась к своему резвому мустангу, стрелой вскочила на него и также галопом умчалась прочь, выбросив револьвер Колхауна в реку. Под утро Генри Пойндекстер вернулся домой, на этот раз вовремя успев к завтраку. С Морисом Джеральдом они по обыкновению расстались на прежнем месте, не слишком далеко от асиенды, абсолютно ничего не зная и совершенно не догадываясь о ночном происшествии. Ни старый плантатор, ни Луиза не знали и не подозревали, что Генри отлучался этой ночью из поместья. Они как обычно, оживлённо беседовали за столом. Лишь Колхаун не проронил за завтраком ни единого слова. На его угрюмом потемневшем лице можно было прочесть затаившуюся злобу, досаду и угрозу. О том, что произошло этой ночью, он никому ничего не сказал. Он будто в тайне замышлял что-то ужасное, словно вынашивал известный лишь ему одному план мести, а потому, возможно, и не пожелал ничего рассказывать о связи Генри и Мориса, увиденной его собственными глазами этой ночью. Колхаун был чернее тучи, не сводя с юного кузена своего пристального, холодящего душу, взора. Мимолётно взглянув на него за столом, Генри просто не смог сдержать выражения ужаса на своём лице. Но он тешил себя надеждой, что Колхаун не мог ничего заподозрить, и тем более не мог ни о чём знать. Юноша был абсолютно уверен, что на этот раз ему удалось проскользнуть совершенно незамеченным. А их с Луизой кузен скорее всего, как обычно, просто был не в духе. Он постоянно чем-то недоволен. Это так свойственно капитану Колхауну.