He - my eternal hell

Я попросту отравился и последующие три дня валялся в кровати, требуя еды и развлечений от Майки. Действительно, кто из нас старший брат? Единственное утешение — я практически не думал о Фрэнке. Время и правда лечит. И болезнь, как бы это странно и глупо не звучало, мне помогла. Я не мог ежеминутно терзать себя тревожными и мрачными мыслями и мои эмоции, которых хватило бы на тысячу других жизней, поутихли. Разумеется, как только Майки уходил, я, оставаясь наедине с собой, встряхивал всё ту гору чувств в себе и начинал в ней копаться. Почему он не звонит? Не интересуется как я? Может, я уже умер? И самый главный вопрос: что значит это его «больше не имею право»? Сейчас почти одиннадцать часов ночи, а я не сплю. И чувствую, что не буду спать всю ночь. Что-то терзает меня, рвёт изнутри. Предчувствие какое-то нехорошее. С ним что-то не так. Как же я боюсь, что он вновь провалится в эту алкогольную яму. Такое уже случилось, и мы с его хорошим другом еле вытащили его оттуда. Сколько нервов это стоило нам всем. Он пил. Постоянно пил. Нет ничего страшнее, когда любимый человек губит себя у тебя на глазах. Как и любой уверенный в своей правоте мужчина, Фрэнк огрызался на тех, кто пытался ему помочь. А потом, ночью, вымещал всё на мне. В тот период синяки на моё теле не успевали заживать, засосы наливались багровым цветом, а скрытые под футболкой рубцы от его любимой плётки не успевали даже затянуться. Он требовал полного повиновения. Я был обязан терпеть боль, удары по попе и груди, затянутые ремнём руки. Но его глаза, которые так блестели и горели ярким огнём, его искажённое от наслаждения лицо и исходящее судорогой тело, когда он с громким стоном наконец освобождался от скопившегося сладкого напряжения затмевали мою боль. Я по нему скучаю. Где он сейчас? Наверное, надрался до беспамятства. Или пялит очередного наивного парнишку, купившегося на его милую и добрую маску. Почему я терзаю себя этим? Теперь жутко болит голова. Забывшись, я засыпаю. *** Прошло пару дней, и я полностью окреп. Клянусь, больше никогда не пить. Капли спиртного больше в рот не возьму. И главное, за эти дни я понял одну страшную, но довольно интересную вещь: я могу жить без Фрэнка. Это тяжело, я скучаю, но жизнь без него возможна. И я хочу жить. Сегодня вышел на работу после болезни, коллеги с радостью встретили меня. У меня и друзья-то оказывается есть! С Айеро я ни о ком не думал, только он заполнял всё моё мысленное пространство. А жизнь-то вот она! Она не сходится клином на Айеро. Сегодня идём праздновать моё выздоровление. И никто меня не одёрнет, никто не будет говорить, что мне делать. И никто не будет издеваться над моей душой, вытаскивая все эмоции наружу. Шесть вечера. Вся наша компания решила направиться в ближайший клуб отпраздновать конец рабочей недели и мой выход на работу. Восемь вечера. Парни развлекаются, смеются, шутят. Десять вечера. Парни пьяны и уговаривают меня опрокинуть рюмочку. Отказываюсь. Двенадцать ночи. Парни подливают мне водки в сок. Полпервого ночи. Я подрался с бармэном и охранником. Даже маленькая доза спиртного полностью отключает мою способность соображать. Час ночи. Нас выгнали из клуба с угрозами вызвать полицию. Два часа ночи. Никогда мне не было так весело и хорошо! Меня не заботили никакие проблемы, никакие неудачи, в мыслях и намёка не было на Фрэнка Айеро. Так вот для чего люди напиваются! Чтобы отключить свою голову от проблем, забыться и жить мгновениями. На данный момент мы с ребятам ржём и материмся на всю улицу. Узнай об этом Фрэнк, он убил бы меня на месте. Его молодой человек должен был вести себя порядочно и скромно. Слушаться и подчиняться, не истерить и не требовать большего. Что я и делал с переменным успехом. А сейчас я свободен! Я не видел его уже около пяти дней. И не стремлюсь. Да и ему это не нужно. В противном случае давно бы уже объявился и стал выговаривать мне свои претензии и приказы. Я бы выслушал, он бы наказал единственно приемлемым для него способом и всё с начала. А теперь Фрэнк Айеро идёт к чёрту! Кажется, я даже разлюбил его. Три часа ночи. Я притащил своё пьяное тело домой и завалился на кровать. Единственное, что я упустил, так это силуэт человека, сидящего в моём кресле.