Калейдоскоп

Каждый раз, проходя мимо, Дэрил невольно косился на нее украдкой. Не мог удержаться, это казалось просто невозможным. И не то чтобы она была невероятно красивой – нет, наверное. Но что-то такое было в этой девушке, державшей идеальную осанку и не теряющей лица даже при виде ходячих, что заставляло на нее смотреть. Просто смотреть – издалека и со стороны. А она любила, когда на нее смотрели. Она делала все, чтобы на нее смотрели. У нее работа такая была раньше. И, видимо, эта, одна из самых глупых и бесполезных в мире работ, по мнению Диксона, в самом деле, являлась ее призванием. Раз уж она даже после конца света не забыла о том, чтобы оставаться той, на которую все смотрят. Выверенные движения, улыбки на каждый случай жизни, приподнятый подбородок и зеркальце в кармане. Ее не любили остальные женщины группы, но ей было плевать. Дениз общалась с мужчинами. Умела находить с ними общий язык. И даже почти что дружить. Каким бы странным это не казалось Дэрилу, обходящему девушку, которая до сих пор оставалась кем-то из параллельного мира, стороной. И все равно поглядывая на нее. Как на необычный цветок. Возможно, отравленный. - Научи, - подошла она, кивая на арбалет Дэрила и совсем, кажется, не сомневаясь в его согласии. - Тебя? - уточнил он насмешливо, смерив ее с ног до головы недоверчивым взглядом. - Я способная, - подмигнула Дениз, вдруг широко и обезоруживающе улыбаясь. Как-то так, что Дэрил смешался, пробормотав что-то о том, что ему пора, и сбежав в лес от греха подальше. Но она не сдавалась, спустя пару недель все же уговорив его на несколько уроков и, в самом деле, научившись основам. Она училась выживать с неожиданным энтузиазмом, она цеплялась зубами за свою жизнь, она знала, чего хочет – и получала это. А если вдруг нет, шла обходным путем. И еще одним и еще. Снова и снова – Дениз хотела жить. - Я на диете, - не стеснялась заявлять она, отдавая часть своей порции беременной Лори, мило улыбаясь смеющимся мужчинам. - Совсем дура? - поинтересовался, однажды услышав это, Дэрил. - Я привыкла мало есть. И знаю, сколько моему организму нужно. А вот если она по дороге сляжет, мы задержимся. Мне надоело скитаться. Это опасно, - пожала плечами Дениз, пытаясь что-то сделать с растрепанными светлыми волосами, корни которых были уже предательски мышиного цвета. - Все сделаешь, чтобы выжить? - хмыкнул он почти что с восхищением. - Да, - честно кивнула она и скользнула задумчивым взглядом по Рику, который уже давно не общался с женой, так и не простившей ему убийство Шейна. Восхищение тут же сменилось презрением. Очевидно, что для выживания ей нужен мужчина. И не просто мужчина, а лидер группы, который защитит и убережет ее. И почему-то злило то, что у него, Дэрила, на такую вот – высокую, стройную, гордо несущую себя – шансов как не было никогда, так и не будет. Даже в этом новом мире всегда найдется мужчина интересней его. Достойный владеть дорогой куклой. А ему только и остается, что любоваться этим необычным цветком со стороны. Чувствуя, как злость медленно растекается по телу, неумолимо отравляя его. Дни шли, забирая с собой недели и месяцы. Скитания, голод, холод и лишения отражались на каждом. Заставляя Дениз опускать плечи, забывать привести в порядок волосы, жертвовать сохранностью кожи рук, берясь за грязную работу, и искусать губы до крови в постоянном страхе за свою, а может быть, и не только, жизнь. И уже было плевать на красивую походку, когда приходилось убегать от ходячих. И уже было все равно, как она выглядит, когда хотелось просто где-нибудь лечь и поспать. И уже не имело значения, восхищается ли кто-то ею, когда она, не пряча злых слез, вынуждена была оттирать грязный котелок, пачкая давно посеревшие джинсы в грязи. А он все равно не мог отвести от нее взгляда, проходя мимо. Такая – она нравилась ему даже больше. Вдруг оказалось, что Дениз не очень-то и отличается от них всех. Обычная, давно уставшая женщина, которая с детства вынуждена была работать – иначе весь этот кошмар, который она описывала с мечтательной улыбкой на губах, и не назовешь. Одно только представление о том, как кто-то может в течение нескольких часов просто фотографироваться, принимая необходимые позы и заученно улыбаясь по чьей-то указке, вводили Дэрила в искренний ужас. И снова заставляли восхищаться внутренней силе этого необычного цветка, который отравлял его собой и, увядающий, был отравлен сам – новым, мертвым миром. - Дэрил, можно? - поинтересовалась она на удивление неуверенно, застывая в дверях его камеры, которую он все же занял, решив, что месяца протеста против добровольного поселения в таком нелицеприятном месте достаточно, да и спать на полу в тюремном блоке не очень удобно, несмотря на все принципы. - Я спасибо хотела сказать. Ну, за то, что вы на вылазке про одежду не забыли. - Глену скажи, это он вопил громче всех о ваших потребностях в шмотье и прочей ерунде, - отвел он глаза от кутающейся в какую-то огромную длинную кофту Дениз. - Глену Мэгги скажет, - вдруг, как когда-то раньше, подмигнула она Дэрилу, широко улыбаясь. - И не только скажет, думаю. Дэрил, я пришла спросить… как мне? Непонимающе нахмурившись, он покосился в сторону стоящей совсем рядом девушки, как завороженный, глядя на ее пальцы, вцепившиеся в края кофты и резко ее распахнувшие. Всего лишь новые чистые джинсы и яркая майка – но Дениз преобразилась. Что-то такое появилось в ее взгляде – прежнее. Что-то, что не позволяло отвести глаза, прекратить смотреть или попробовать забыть о том, что она пришла узнать его мнение только для того, чтобы потом пойти к Рику. Больше не к кому. А она жадно вглядывалась в его лицо, все видя, понимая, не сдерживая улыбки и вдруг шагая к двери и запирая ту. Начиная вполголоса напевать какую-то песню – без слов, стягивая резинку, сдерживающую волосы, и проводя по своему телу ладонями. Заставляя тяжело дышать, отводить взгляд и сжимать кулаки. - Иди лучше, - пробормотал он и вздрогнул от касания холодного пальца к своим губам. Плавный завораживающий танец – и больше никаких мыслей. Тонкие пальцы, медленно касающиеся кромки одежды и играющие с ней – и только одно желание. Отчаянный взгляд, не отрывающийся от его лица – и осторожное прикосновение. Такой необычный и красивый цветок цвел сегодня только для него. И давно уже отравил собой. Она тихо стонала, выгибаясь и не сводя с него глаз ни на минуту – получая свое восхищение. То, без чего она не могла жить, то, без чего она увядала. Он сжимал ее тело в своих руках и смотрел на нее, не отрываясь – не веря своим глазам. В его руках никогда не было ничего настолько красивого. Они оба – отравлены. Сами собой.