Путь

      Жгучая невыносимая боль выворачивала наизнанку искалеченное тело, все кости будто находились не на своих местах, а истошные вопли раз за разом угасали, переходя в судорожные всхлипывания и стоны. Астрид несколько раз просыпалась в поту, не понимая, где она находится, но потом снова проваливалась в забытье, когда чьи-то руки давали ей незнакомый горький отвар. Она не знала, сколько прошло времени с момента падения, почти ничего не помнила после него, и абсолютно не представляла, что стало с ее драконом. От мыслей о Громгильде нутро неприятно скручивало, добавляя к телесной боли постоянно растущее беспокойство и страх.       Хофферсоны всегда отличались своей смелостью и находчивостью в непредсказуемых ситуациях, но этот случай не вписывался в список обычных. Астрид открыла глаза в который раз наткнувшись на деревянную стену, подсвечивающуюся откуда-то сбоку дрожащим огоньком свечи. Поменять положение сил не было - что-то очень крепко стискивало грудь, удерживая наверняка сломанные ребра в фиксированном состоянии.       «Лучшего и представить себе нельзя... Удивлена, как и жива-то осталась.»       Огонек от свечи заслонила чья-то сухопарая скрюченная тень. Астрид тяжело повернула голову и увидела старушку с дымящейся чашей в руках. Девушка разлепила сухие губы и тихо прохрипела, морщась от усилий:       - Кто Вы?       Вместо ответа женщина помотала головой из стороны в сторону, открыв тем самым отвратительный шрам, тянущийся от правого глаза через все лицо. Астрид успела заметить слезы в уголках карих глаз, и сразу стало как-то теплее. Женщина спасла ей жизнь и делала все, чтобы это было не зря.       - Вы не можете говорить?       В ответ кивок и протянутая чаша, источающая уже запомнившийся терпкий аромат. Конечно, раны сами по себе не затянутся. Хофферсон смирилась с неизбежностью гораздо с большей охотой, чем раньше, и даже слегка улыбнулась своей спасительнице.       - Спасибо.

***

      Астрид очнулась к следующему вечеру и более уверенно огляделась вокруг. Деревянная мебель почти не занимала пространство - большая часть маленькой комнаты была завешена огромным количеством различных трав, под потолком белели чьи-то кости, животные шкуры теплой кучей свалены около едва заметной низкой двери, котелок в центре с чем-то булькающим манил своим ароматом, аккуратно составленные свитки разной степени дряхлости довершали картину - девушка попала не просто к целительнице, она попала к шаману.       Тихо охнув, Хофферсон постаралась приподняться, чтобы оценить тяжесть своих ранений. Боль пронзила грудину насквозь, и девушка застонала. Это привлекло внимание старухи, выглядывающей откуда-то из тени.       Недовольное мычание женщины и требовательные руки, сдерживающие Астрид в горизонтальном положении, напугали не меньше первого пробуждения. Девушка, тяжело дыша, нехотя подчинилась.       - Сколько ребер у меня сломано?       Вместо ответа шаман провела рукой над перетянутой грудью Астрид, останавливаясь и указывая пальцем на места переломов. В какой-то момент, она перевернула руку, желая показать, что со спины еще было две травмы. Спустя секунду она указала на правую руку, перемотанную на уровне предплечья, и сделала странный жест, видимо, пытаясь показать, что там только трещина.       «Повезло, что только ребра. Рука придет в рабочее состояние раньше, чем можно было бы предположить. Вот только бы теперь вырваться с этого острова как можно быстрее и предупредить Иккинга»       Астрид с грустью посмотрела на спасительницу и задала так долго мучающий ее вопрос:       - Мы на острове одни?       Шаман в ответ кивнула и потянулась за чем-то под кровать. Мгновением позже Астрид узнала в ее руках сумку Иккинга. Женщина вытащила свиток и ткнула пальцем на Одинокие острова.       - Да, мы здесь.       В воздухе повис немой вопрос, на который Астрид поспешила ответить:       - Олух. Я не берсерк. Я прилетела сюда на драконе.       Шаман резко вскочила на месте (Хофферсон удивилась ее поразительной прыти) и ошарашенно уставилась на девушку. Та в ответ кивнула, будто ее слова требовали дополнительного доказательства.       - Там на сумке знак Драконьей Академии. Мы приручаем и дрессируем драконов, - Астрид не могла быть полностью уверена, что женщина ее поймет, но то доверие, которое возникло после спасения, нужно было подкрепить чем-то сокровенным.       Выражение рассеченного лица старухи изменилось с невообразимой скоростью: от ужаса до святого благоговения. Она внимательно посмотрела на Астрид и мотнула головой, видимо пытаясь спросить про берсерков.       - Наши люди враждуют с Дагуром Остервенелым. Не очень давно. Я прилетела сюда для составления карты, ожидая увидеть пустые ледяные горы, а вместо этого увидела ужасающие разрушения и уничтоженное племя горного народа. Вы из него, верно?       Старуха кивнула. Седые толстые косы перемахнули через согнутые возрастом сухие плечи, закрывая ее глаза. Астрид поняла, что шаман плачет.       - Как давно я здесь?       Женщина выпрямилась, показала жестом один солнечный цикл и согнула шесть пальцев.       - Шесть суток? Так быстро ребра не заживают!       Озорной блеск в теплых прищуренных глазах старухи и обводящий комнату жест рукой сказали за нее.       - Вы очень добра ко мне, Шаман с Одиноких островов. Как я спаслась? Вы сможете написать мне? Или показать?       Шаман улыбнулась и кивнула. Но потом помотала головой, одной рукой указывая на ребра.       - Хорошо, я подожду.       Старуха поправила туго набитую подушку под головой Астрид и затушила свечу, давая понять, что разговор окончен. Тихие шорохи в комнате и скрип двери сообщили девушке, что старуха покинула ее. Сгустившаяся темнота полностью поглотила сознание, и Астрид погрузилась в глубокий сон без сновидений.