История с изнанки

Бэйонд Бёздэй действительно был "букой". Замкнутый, неразговорчивый, эгоистичный, он не принимал такие понятия, как "любовь" или "дружба". В свои одиннадцать он ни разу не испытывал хоть сколь-нибудь сильной привязанности ни к одному человеку и не видел смысла таковую испытывать. Просто потому, что с самого раннего детства начал понимать, что никто не вечен. Просто потому, что с самого раннего детства Бэйонда Бёздэя всегда преследовала смерть. Люди — лишь шахматные фигуры в руках хитрой судьбы. И ему, обыкновенному земному мальчишке, судьба зачем-то подарила шанс видеть наперед многие её ходы. На самом деле, весьма сомнительный подарок. Но Бэйонд не жаловался. Детство, которого у него, по сути своей, и не было, Бэй помнил хорошо. Яркие воспоминания начинались лет с пяти. Тогда он просто наблюдал. Сравнивал цифры с происходящими событиями и впадал в не совсем объяснимое состояние приятного волнения, когда очередной уже известный ему ход судьбы приходил в исполнение в точно обозначенную секунду. Потом маленький мальчик нашёл для себя развлечение. Сбегал от матери на улице и высматривал в толпе человека, которому суждено было погибнуть в ближайшее время. Бэйонд подходил к этому человеку, смотрел в его глаза своим открытым детским взглядом и говорил безразлично: "Сегодня ты умрешь". Потом ходил по пятам за очередной жертвой судьбы и выжидал. Жертва нервничала, Бэя это забавляло. А потом человек умирал. Его сбивала машина на дороге, или он в очень неподходящий момент, оступившись, падал на рельсы в метро, или его насмерть зашибало упавшей с крыши многоэтажки сосулькой. Некоторых убивали на улице, некоторых — в квартирах на пьяных разборках. Тогда Бёздэй стоял за дверью и прислушивался, поглядывая на часы в томительном ожидании той самой решающей секунды, приносящей ему эйфорию. Ещё были суицидники. Такие обычно были весьма замкнуты, отрешённы и безразличны к происходящему и на реплику мальчика реагировали сухим кивком или подтверждающей усмешкой. Суицидников Бэйонд не любил. С ними было скучно. А потом умерла его мать. И это было самое неприятное событие в жизни Бэя. Нет, разумеется, никакого сожаления по поводу потери мамы ребёнок не испытал. Но и эйфории тоже не было. Вместо эйфории на маленького мальчика навалились проблемы, главной из которых была потеря его свободы. Об этом периоде своей жизни Бёздэй вспоминать не любит и считает уместным просто вырезать его из своей памяти. Вырезать вплоть до того момента, как он попал в Дом. Дом Вамми был пуст. Там обитали неинтересные взрослые люди, обучающие Бэйонда интересным вещам, и один труп, который обучался интересным вещам вместе с ним. Труп назывался А. Как звали мальчика, Бэй, разумеется, знал. Ведь достаточно сложно не заметить имя, написанное над головой человека большими красными буквами, которые, к тому же, ярче, чем сам человек. Но А не был для Бэйонда человеком. Во-первых, потому, что он был весь серый, начиная от свободной серой футболки и заканчивая серыми словами и бесцветным голосом. Во-вторых, потому, что этот серый мальчик был трупом. Трупом в переносном смысле, если взять за основу данный момент времени, и в прямом смысле, если округлить до недели. Время его жизни на глазах Бэя таяло быстрее мороженого во рту и неумолимо приближалось к своей финальной секунде. Бэйонду не нравился труп. Мальчишку откровенно утомляло его общество. Но труп зачем-то очень стремился идти на контакт с Бёздэем. Труп приходил к нему в комнату и разговаривал с мальчиком, даже если тот не отвечал ни слова. Говорил будто бы сам с собой, а потом уходил какой-то пришибленный, с идиотской отрешенной серой улыбкой на своем сером лице. Но в ходе этих разговоров с трупом Бэй хорошо уяснил для себя один крайне важный факт. А именно, зачем их забрали в Дом и что от них в итоге хотят. Они должны были быть запасным вариантом. Заменой некому Элу, величайшему детективу всех времен и народов, единственному и неповторимому в своём роде, наикрутейшему и наиумнейшему, раскрывшему огромную кучу сложнейших преступлений, неподражаемому и всемогущему Элу... ага, как бы не так. Бэй не видел Эла, зато твердо знал, что единственный и неповторимый тут — только он, Бэйонд Бёздэй. И никто больше. Но бедный А, похоже, Эла видел и был от него в восторге. И он пытался всеми силами сделать то, чего от них и требовали. А именно — соответствовать. Просиживая за учебниками всё свободное время, мальчик-труп впихивал в свою глупую голову нужную и ненужную информацию просто для того, чтобы не ударить в грязь лицом перед великим детективом. Он засыпал с учебником, просыпался с учебником, завтракал с учебником, а потом приходил на занятия с огромными лиловыми синяками под глазами от недосыпа и усиленно моргал, зажмуриваясь, во время лекции, пытаясь не уснуть и воспринять всю информацию. А по вечерам, чтобы отвлечься, он приходил к Бэю. Слава богу, без учебника. И говорил про Эла и про "соответствовать". Но в один прекрасный день вдруг выяснилось, что соответствовать у А не получается. Тогда, утром, в Дом приехал Эл. Притом приехал, по всей видимости, специально для того, чтобы посмотреть на детей. Бэя и А попросили подойти к десяти утра в один из учебных кабинетов. Когда мальчики, нервничая, подходили к приоткрытой двери, до чуткого слуха Бэйонда донесся отрывок диалога: — Но, Ватари, я совсем не умею ладить с детьми, — прозвучал тихий, с просящими нотками, голос. — Это нужно, Эл. Они — наше будущее. Пойми. — Но... Бэй толкнул дверь и наглым изучающим взглядом уставился на присутствующих в помещении людей. Мальчик-труп робко выглядывал из-за плеча Бёздэя. Эл Лолайт. Диковатый на вид парень с босыми ногами сидел на стуле в странной позе, обняв колени и сгорбившись, и слегка ошарашенно смотрел на детей. Растрепанные черные волосы, взгляд исподлобья, почти черные синяки под огромными синими глазами... м-да. Этот детектив даже и не пытался выглядеть солидно. Бэйонд явно ожидал увидеть нечто совсем другое. Рядом — пожилой человек, вышколенный, держится уверенно, одет в строгий костюм. Квилш Вамми. Странная парочка. И время смерти... одинаковое. Бэй оглянулся на А и, прочитав нескрываемое волнение и восторг в его глазах, ухмыльнулся и шагнул в кабинет. "А ему ведь умирать сегодня вечером. Интересно, от чего..." — промелькнула мысль в голове у Бёздэя, но он тут же забыл о мальчике-трупе. Всё внимание паренька сосредоточилось на детективе. Бэйонд подошел к Элу на расстояние метра и уселся на пол, копируя его позу. Мальчик-труп тенью маячил где-то за спиной. Бэй поднял голову и наглым взглядом, не моргая, уставился на Эла. — Эл, — констатировал мальчик. — Эл, — подтвердил Эл. И принял вызов в игре "в гляделки". Около минуты прошли в абсолютном молчании. Бэйонд и Эл сверлили друг друга взглядами. — Я не буду вашим наследником, — наконец нарушил тишину мальчик. — Если хотите, вы будете моим. Эл хмыкнул и улыбнулся. — Ты хочешь быть первым, — тихо, но уверенно проговорил детектив. — Да, — в тон ему ответил парнишка. — А ты сможешь? — без тени издевки поинтересовался Эл. — Смогу, — чуть заметно кивнул Бэйонд. Еще секунд десять прошли в напряженной тишине. — Что ж, я рад, — наконец мягко произнес детектив, едва заметно улыбнулся Бэю и отвел взгляд. — Давайте поговорим об учебе, — облегченно переведя дыхание, попытался взять инициативу в свои руки Вамми. — Вам легко дается материал? И тут А ожил. И понеслось. Мальчик-труп начал длинный и нудный рассказ о том, как здорово здесь преподают, плавно перерастающий в достаточно подробный пересказ учебника по криминалистике. Эл не стесняясь зевал и поглощал пирожные с воздушным кремом, изредка заинтересованно поглядывая на Бэя. Бэй сидел неподвижно всё в той же позе и, не отрываясь, смотрел на Эла, изучая. Вамми делал вид, что внимательно слушает мальчика-трупа. А потом Эл встал и ушел. Просто встал и ушел. Оборвав на полуслове воодушевившегося А хлопком двери. И Бэйонд понял, от чего умрет труп сегодня вечером. Ему хватило одного взгляда на поникшего мальчика. Он уже давно научился безошибочно выявлять таких людей. Очередной суицид. Скучно. Мальчик-труп наконец понял, что, сколько бы он ни старался, он никогда не будет соответствовать. Спустя час Бэй лежал на застеленной кровати в своей комнате, закинув руки за голову, смотрел в белоснежный высокий потолок и думал. Его определенно воодушевила встреча с Элом. Детектив был сильной личностью. Очень сильной. Это чувствовалось. И эта встреча дала Бэйонду новую цель, на достижение которой он не пожалеет ни сил, ни времени. Мальчик бросил вызов детективу. И теперь он просто обязан был стать первым. Новые знания всегда привлекали Бёздэя. Учеба давалась ему легко, но получаемой в школе информации было мало, и он усиленно заполнял пробелы в знаниях всеми возможными способами. Здесь, в Доме Вамми, этих способов было море, и такое рвение к получению новых знаний только приветствовалось. Логический склад мышления, врожденная наглость и упорство, умение скрывать свои истинные эмоции и являть миру обманчивые маски и, наконец, способность видеть время смерти людей — всё это давало мальчику в его глазах огромное преимущество. Он обязательно станет величайшим детективом и затмит Эла. От этих мыслей настроение Бэйонда заметно улучшилось. Он бросил взгляд на часы. Хм... А. Остался час. И мальчик-труп оправдает своё прозвище. Неожиданно в голову Бэя пришла интересная мысль. Если никак нельзя повлиять на время смерти, может быть, можно изменить способ? Обдумав с минуту нюансы, мальчик почувствовал, как знакомое чувство легкой радости и сильного эмоционального возбуждения переполняет его и заставляет действовать. Спустя пять минут Бэйонд тихо постучался в комнату А. Мальчик-труп приоткрыл дверь и посмотрел на Бёздэя отсутствующим взглядом. — Ты умрешь, — с серьезным лицом предупредил Бэй. — Я знаю, — полушепотом ответил А. Бёздэй отодвинул собеседника и нагло протиснулся в комнату, плотно закрыв за собой дверь. На крюке от люстры уже висела толстая веревка с закрученной на конце петлей. Бэй бросил на эту конструкцию презрительный взгляд. — Ты идиот, — констатировал мальчишка, вальяжно усаживаясь на кровать трупа. — А смысл? — просто спросил А, смотря на Бэйонда ничего не выражающим взглядом. — Я заставлю тебя передумать. Но ты умрешь, — усмехнулся парнишка. — Попробуй... — пробормотал труп, плюхнувшись на кровать рядом. — Я знаю, почему это всё, — начал Бэй, расслабленно облокотившись о стену. — И я знаю, в чем твоя ошибка. Я могу научить тебя. Рассказать и показать, что нужно делать, чтобы правда соответствовать. Чтобы быть настоящим наследником Эла. С твоим упорством это совсем не сложно... не хватает всего нескольких элементов, — Бёздэй окинул серьезным взглядом собеседника. — Я уверен, у тебя бы получилось. На миг в глазах А мелькнула надежда. Но он покачал головой, поднялся с кровати и подтащил стул к свисающей веревке. — Серьезно, А. Я правда могу научить тебя. Во-первых, — Бэй неотрывно наблюдал за действиями мальчика, периодически поглядывая на часы, — тебе нужно уделять больше внимания практике. Ты погряз в сухой теории, а в таком деле, как наше, теория — далеко не всё. Мальчик-труп тем временем уже взгромоздился на стул и задумчиво рассматривал веревку. В его глазах появилось больше осмысленности и уже проглядывало сомнение, а стоит ли сейчас умирать. — Во-вторых, — тем временем продолжал Бёздэй, — тебе нужно научиться контактировать с людьми. По мере необходимости, конечно, но всё же иногда это требуется. Всего лишь чуть больше смелости, — Бэй потянулся и поднялся с кровати, подходя почти вплотную к мальчику на табуретке, — и люди будут тебя замечать. Прибавь к этому отличное знание теории, — Бэйонд с интересом наблюдал, как веревка затягивается на шее мальчика, хотя делает он это уже исключительно из упрямства, — и понимание того, как она действует на практике, и тебя начнут уважать. И осталось прибавить лишь немножко чувства собственного достоинства и эгоизма, и тебя заметит и зауважает даже Эл, — закончил паренек, ухмыляясь и неотрывно смотря на часы. И тут во взгляде А осмысление происходящего медленно переросло в страх. Он понял. Он не хотел умирать. Он хотел бороться. Бэй убедил его. Мальчик потянул руки к узлу веревки, намереваясь снять её, но... "Пора!" — дал себе команду Бёздэй и ударом ноги выбил стул из-под мальчика-трупа. Трупа — теперь уже практически в прямом смысле. — Я же говорил, умрешь... — усмехнулся Бэйонд, тихонько прикрывая за собой дверь комнаты А. Труп нашли на следующее утро. Бэю уже было абсолютно неинтересно, что там скажут об обстоятельствах его смерти. Суицид — он и в Африке суицид. Придраться там не к чему. Следующий месяц Бёздэй один ходил на занятия. Неинтересные взрослые, обитающие в доме, были для мальчика только источником полезной информации. Не люди. Некое подобие книг, только говорящие. Дом Вамми был, как обычно, пуст. А потом появился еще один. Замкнутый, испуганный, пока что ничего не понимающий пацан. Прямые каштановые волосы до плеч, простые потертые джинсы, серая толстовка. Идиотская привычка крутить в пальцах прядь волос, когда задумается или нервничает. Первую неделю он даже не пытался заговорить с Бэйондом, шарахался от него, как и от всех неинтересных взрослых, и жадно ловил любую информацию как на занятиях — то, чему учили, так и в свободное время — о Доме, о его обитателях, об Эле. Любопытный экземпляр. Он чем-то заинтересовал Бэйонда Бёздэя. Немного, но всё же заинтересовал. Аки Спиро.