Немного об избранных

Запись пятнадцатая. Путешествие до Эшбери было… никаким. Да, прекрасно сидеть в удобном купе и наблюдать, как за окном мелькают пейзажи, проносясь мимо, едва ты успеваешь к ним присмотреться. Но здесь надо отметить, что пейзажи большую часть пути не радовали глаз разнообразием форм и красок. Это были сплошные, тянущиеся на сотни миль во все стороны, пустоши, и дорога была проложена, пожалуй, через самый их центр. Лесов в этих местах уже давно не было, и только иногда попадались сухие остовы когда-то живых деревьев, под кронами которых жило некогда племя эльфов, стоявшие в одиночестве или небольшими кучками, раскинув в стороны свои скрюченные голые ветви. Местами, правда, нам приходилось пересекать и речки, неизменно в широких и глубоких оврагах, поросших кустарником и облепихой с вкраплением других, чаще всего похожих на ивы, деревьев. Речки эти были, как правило, маленькими и узкими, что было непривычным после куда как более широких рек в более узких и менее глубоких долинах. И так день за днём: степь, степь, степь… и чего в ней только находят эти дикари? Может, они это от своего варварского сознания не могут воспринимать что-либо более прекрасное и менее монотонное? Также не могло радовать и то, что вскоре нам предстояло пересечь эти степи, но уже в противоположную сторону. Когда мы садились на поезд, у меня были подозрения, что в пути его может кто-то остановить, или местные жители разворуют часть железнодорожного полотна, но к счастью, ничего такого не произошло. Дни тянулись медленно и уныло, но безопасно. Поезд, как я понял, хорошо охраняли на тот случай, если появится какая-либо банда, решающаяся бросить вызов самому быстрому и безопасному транспорту в Аркануме. Я пытался изучить то, что осталось от текстов по магии или просто играл с Вергилием в кости или карты. Практические занятия по магии я, понятное дело, проводить не рисковал. Даже если с поездом ничего бы не произошло, нас бы просто вышвырнули с состава, и возможно, даже на ходу. Вергилий большую часть времени тоже откровенно скучал. Возможно, это оттого, что остальные пассажиры были, как правило, людьми более высокого достатка и положения в обществе, чем мы, и общих тем у нас находилось мало. Говорят, вскоре хотят ввести вагоны второго класса, менее комфортные, зато по куда более приемлемым ценам. Не знаю, правда ли это, но судя по всему, такие вагоны могли бы сделать железную дорогу доступной при путешествии между городами, например, для меня. Но пока оставалось только жалеть, что билеты всё ещё стоят очень даже приличных денег, ждать прибытия в Эшбери и скучать. Интересно, всякие там аристократы часто ездят непонятно куда и зачем и предаются скуке и унынию? Если да, то хорошо, что я к ним не отношусь. Эшбери оказался довольно интересным с виду городом. По сути весь город можно было разделить на три части: жилую, производственно-административную и порт. Удивительно в этом хотя бы то, что индустриальные кварталы соседствовали с городской администрацией – лично я о таком больше никогда не слышал и нигде такого деления не видел. Тем не менее, горожанам было, судя по всему, комфортно жить в таких условиях. Правда, фабрик в Эшбери было откровенно немного, да и сам город известен был скорее как порт и административный центр на восточном побережье. И ещё тем, что именно отсюда отправляются иногда корабли на Остров Отчаяния – место для ссылки преступников, которых хотят навсегда изолировать от общества. Я не знаю, откуда и когда пошла такая традиция, но это точно произошло задолго до моего рождения. Пожалуй, именно из-за этой традиции в криминальном мире Эшбери знают все, но не стремятся туда. Если забыть про ссылку на Остров Отчаяния (но, право, не стоит про неё забывать, поскольку, если что, местная тюрьма построена как раз для того, чтобы осуждённые на изгнание могли дождаться своей участи), то город казался достаточно спокойным, тихим и даже уютным, несмотря на довольно-таки приличные размеры. Наверное, будь я обычным бюргером, именно в таком городе хотел бы прожить свою жизнь. Но – увы – мне всегда больше нравились авантюрные предприятия. Первым делом мы закупили провиант на обратный путь через степь (естественно, им оказались в первую очередь сухари и сушёные фрукты) и заодно бурдюк для воды – на тот случай, если обычных фляг нам не хватит. После этого настала очередь тканей для заплат, тонких верёвочек и шила с иглами – наши всё равно надо было менять. И вот, после нескольких часов закупок, можно было смело отправляться снимать номер в местную гостиницу с видом на море, чтобы на следующий день с утра со свежими силами отбыть в сторону могильников. Вергилий вызвался проложить на карте наш маршрут, а я тем временем решил прогуляться по вечернему городу. Сумерки уже упали, и с каждой минутой становилось всё темнее. Находись я в каком-либо другом городе, и такая абсурдная идея никогда не пришла бы ко мне в голову, но в Эшбери нападений можно было не опасаться, так что погулять по ночью не было таким уж безрассудным поступком, как могло показаться на первый взгляд. В приморских кварталах довольно часто стояли фонари, естественно, уже зажжённые городскими службами. Немного подумав, я решил пойти на набережную. Дело в том, что вырастая в городе внутри континента, да и потом не отдаляясь от места рождения слишком далеко, моря я никогда не видел, поскольку просто не имел раньше такой возможности, да и сегодня днём у нас с Вергилием было не слишком много времени, чтобы полюбоваться на бесконечную рябь сине-зелёных волн, заполняющих всё от пляжа до самого горизонта, так что сейчас я решил наверстать упущенное. В сторону моря дул прохладный бриз, снося вбок мои давно уже не стриженные волосы, которые падали теперь на глаза, щекотали ноздри и то и дело норовили забраться в рот, если я его вдруг открывал. На набережной фонари были поставлены куда реже, чем на ведущих в сторону неё улицах, но это упущение (хотя, это скорее являлось не упущением, а наоборот, плюсом, причём, весьма вероятно, заранее продуманным) компенсировалось множеством летающих в округе светлячков, что удивительно, самых разных расцветок. Казалось, я попал в какую-то сказку или миф: суровые волны с одной стороны шумят, гудят, а вдалеке с грохотом врезаются в пирсы (да и здесь они тоже изредка докатывались до набережной), воздух вокруг влажный, пропитанный капельками водяного тумана, ветер дует всё сильнее, словно пытается снести путника прямо в морскую пучину, пальмы скрипят, словно досадуют на что-то или пытаются меня пожурить скрипучими старческими голосами, изредка встречаются освещённые круги, окружённые плотным, почти осязаемым мраком, в котором невообразимое количество разноцветных искр мелькает и мелькает, неся с собой хаос и сумятицу. Где я? Куда я попал? Что со мной дальше будет, и в чём здесь состоит моя цель? Вопросы всё появлялись и появлялись, а никакого ответа ни на один из них так и не возникало. Чёрные махины двух- или даже трёхэтажных домов тем временем нависали надо мной, словно требуя решить что-то, решить как можно скорее, и дать им, наконец, ответ. Всё это пугало, но одновременно завораживало и… успокаивало. Хотелось отдаться бризу, подпрыгнуть, раскинуть руки и ноги и улететь вместе с ним в бушующие, чёрные и грозные, воды моря. Покидая набережную, я твёрдо исполнился ощущения, что нам в наших начинаниях обязательно будет сопутствовать удача – и неважно, что за тайное общество увязалось по наши головы. Можно подумать, что после этого я должен был вернуться в гостиничную комнату бодрым и уверенным в себе, кипящим от нетерпения в ожидании начала бурной деятельности, но нет: я пришёл усталым и спокойным, практически сразу повалился в кровать и спал без сновидений до самого утра. Утром, приведя себя в порядок и собрав вещи, уже готовый покинуть комнату, я решил поинтересоваться, какой же маршрут продумал для нас Вергилий, на чьи плечи, можно сказать, выпала роль проводника по пустошам, которые оба мы, сказать честно, знали не слишком хорошо. -Так. Вначале будем держаться южного тракта, поскольку он кажется более разъезженным. А от этой деревни надо пойти на северо-восток, до крайнего поселения. Оттуда нам где-то четыре-пять дней идти до самих могильников, и что самое удобное, идти строго на восток. Там же придётся и закупить сушёного мяса, если мы не хотим сидеть две недели на диете из сухарей, а лично я такого не хочу. - Хорошо. Получается, доходим до этой точки, закупаемся мясом, а потом ещё пять дней – и надгробный камень у нас в мешке. Что особенно хорошо, до ближайшего водоёма, где можно будет пополнить запасы воды, идти придётся всего три или четыре часа. Просто замечательно. - Просто замечательно будет, если мы не потеряемся в степи. - В этом случае, нам можно будет давать приз. Знаешь, как иногда предлагают давать специальные призы тем, кто может заблудиться в лесе из трёх с половиной деревьев? Мы тогда сможем оставить таких дилетантов далеко позади – если нам удастся заблудиться на местности, где ближайшее дерево может находиться в десятках, а то и сотнях миль. Это будет сокрушительная победа на специальном конкурсе! Первый приз! И в качестве награды – роль обеда у ближайшего орочьего племени, кочующего неподалёку. Как тебе? - Смешно. Ровно до тех пор, пока мы действительно не заблудимся. - Значит, будет ещё один стимул не заблудиться. А что: неплохой стимул, по-моему. Таким образом, позавтракав и окончательно собравшись, мы покинули гостеприимную обитель, где за не самую скромную плату всегда готовы предложить кров и пищу. У меня был очередной душевный подъём, вызванный, помимо вечерней прогулки, вероятно, тем, что в очередной за последнее время раз пора было отправляться неведомо куда и неведомо зачем. Учитывая то, что до путешествия на Зефире мне редко приходилось покидать пределы города, в котором я обитал, в этом плане моя жизнь кардинально изменилась и, судя по всему, надолго. А поскольку такое положение дел, видимо, сохранится ещё некоторое время, разумнее будет принять эти изменения и обращать внимание на хорошую их сторону. Вергилий, впрочем, не казался мне таким же весёлым и жизнерадостным, хотя ему-то к такой жизни не привыкать, если, конечно, путешествие до Туманных Холмов было не первым в его жизни. Но в его случае это могло быть связано ещё и с тем, что шли мы не на самый легальный и одобряемый обществом (а тем более, жившими в тех местах когда-то эльфами) промысел, и в случае раскрытия нас не поймут. Хорошее моё настроение судьбе, судя по всему, стало угодно испытать на первой же улице. Едва выйдя из гостиницы и пройдя не более сотни шагов, мы с Вергилием увидели довольно специфическую картину: гнома, избивающего большую лохматую дворнягу, которая к тому моменту уже не особенно сопротивлялась. Карлик смотрелся особенно гротескно (кажется, в высшем обществе используют такое слово, да?), напоминая злобного персонажа детских сказок, торжествующего практически никогда не встречающуюся в таких сказках победу. Честно говоря, псину, несмотря на всю комичность ситуации, было даже жалко, да и настроение от этого представления начинало падать, так что в планах совершения добрых дел на сегодня добавился первый (и пока единственный) пункт: помочь пёсику. Действительно, не карлику же, наверняка являющемуся обеспеченным и уважаемым горожанином, помогать? - Эмм… уважаемый! – чуть-чуть хамоватости для привлечения внимания не помешает. - Эй! Почему вы прерываете меня? - Зачем вы вообще бьёте эту дворнягу? - Эту паршивую собачонку? Да какая вам, в конце концов, разница! Не стоит даже интересоваться: ещё немного ударов, и это существо больше никогда и никого не побеспокоит! - И что же оно сделало, чтоб заслужить такое отношение к себе? - Этот паршивец пробрался ко мне в дом и украл мой обед прямо со стола! И главное, весьма вероятно, что такое случается не в первый раз – я видел временами, как он ошивается вокруг! Но наконец-то он попался! - Бедняжка, – мне определённо хотелось позлить этого гнома, а потому я выдал фразу достойную, наверное, юной барышни, считающей жизнь похожей на любовные романы, – он должен был быть очень голодным, чтоб решиться пойти на такое! Зачем его избивать? - Голодным? Да кого волнует, насколько он был голоден! Любой, кто посмеет стянуть еду с моего стола, может быть уверен, что я заставлю его заплатить за поступок полную цену! - Я эээ… считал, что вам стоило бы ему посочувствовать… - Если он уж был так голоден, ему стоило бы пойти и поохотиться за пределами города, вместо того чтобы красть еду прямо с моего стола. - Ну, а может, он домашний, потерялся и не знает ничего лучше? - И почему же вы заинтересовались судьбой этого никчёмного животного? - Мне неприятно смотреть, как вы его мучаете. - Аххаха! Так вам его жаль! Какая же вы тряпка! Не могу поверить, что вы решили позаботиться о такой никчёмной псине! Постойте! – он, видимо, тоже решил поиздеваться, и дальше заговорил тоненьким голосом и в детской манере – мне так жаль! Я такой бедный пёсик! Ни один мой приятель не подвывает со мной на луну! Может быть, ты позаботишься обо мне, пожалуйста – дальше, он видимо не смог продолжать – что за слабак! – и рассмеялся, – нет, ну только подумать: что за хохма! Упасть и не встать! - Может быть, – в некоторых пунктах этот гном определённо ошибся, а я тоже мог как следует пошутить, и теперь демонстративно разминал кисти рук и костяшки пальцев – мне стоит вам показать, так сказать, на примере, как же этот пёсик себя чувствует после такого к нему отношения? - Ну, – определённо, моя шутка его испугала, а улица была тихой и безлюдной – нам ведь не стоит доводить дело до насилия, да? Мы же цивилизованные граждане, и насилие нам не нужно. Я п-п-просто оставлю его вам, раз уж вы выявили такое участие в его судьбе, и п-п-пойду своей д-дорогой, да? Всё, он ваш, целиком и полностью. До свидания. - Да-да-да. Кстати, у тебя осталось меньше минуты, пока я не передумал – после такой фразы гнома как ветром сдуло. На самом деле, когда жертва уже испугалась, говорить ей можно всё, что угодно, даже издеваться. Конечно, всегда существует опасность перегнуть палку, но в данном случае для этого надо было хорошенько постараться. Если б я попробовал сказать гному что-то похожее на последнюю фразу до его издевательств надо мной, я бы рисковал, что он позовёт стражу, одновременно пытаясь убежать от меня (что ему, конечно, вряд ли бы удалось, реши я за ним погнаться), а это могло сулить мне проблемы. Но так он сначала распалился, даже вышел, можно сказать, из себя и перестал адекватно воспринимать реальность вокруг, и мой ощутимый толчок в эту самую реальность с одной стороны привёл его в чувство, но с другой – все его эмоции перетекли в страх. И теперь он не только не мог адекватно воспринимать угрозу в моём лице, но и откровенно был запуган. Именно до такого состояния лучше всего доводить горожан, если требуется лишить их имеющегося при себе имущества. По крайней мере, в том случае, если не хочется, чтобы они могли оказать сопротивление. В таком состоянии им просто не придёт в голову сопротивляться до тех пор, пока твои издевательства не станут совсем уж изощрёнными. Жаль, не со всеми удаётся. Тем временем Вергилий успел своей магией несколько подлатать этого невезучего дворового пса, и мы со спокойной совестью отправились дальше в свой путь к недавно обнаруженным склепам. Тем большей неожиданностью стало для нас то, что глупая псина попыталась увязаться за нами. Мы пробовали на неё шикать или прикрикивать и даже отгонять, но собака твёрдо держалась нашего курса и раз за разом делала попытки присоединиться, и в скором времени нам пришлось сдаться. Теперь пёс, радостно виляя хвостом, бежал за нами. - Вергилий, ты, когда его лечил, точно никакие заклинания не перепутал? А то чего он всё плетётся и плетётся? - Слушай, прекрати издеваться, а? Может, он нам пригодится ещё. Ну, сторожить там будет или ещё что… - Угу… жрать в три горла он вместо нас будет, а не охранять! Думаешь, оказалась бы какая-нибудь полезная собака в таком неудачном положении? Видишь, он же даже еду со стола не смог стащить и убежать после этого. - Да ладно тебе! Не будь к нему слишком строг. Тем более, именно по твоей инициативе мы помогли этому псу. - И судя по всему, зря, и зря, и очень зря. Ну да ладно… не позволим тупой псине испортить мне настроение. Раз уж так вышло, что мы, сами того не желая, подобрали себе спутника, надо его как-нибудь назвать. Вергилий, сначала я хотел бы выслушать твои предложения по этому поводу. Какие есть идеи? - Ну, я пока, как ты понимаешь, особо не думал по этому поводу. Но почему бы, пока мы не придумаем окончательного имени не звать его просто псом? Или этим псом? Или дворнягой? - Не, надо просто придумать ему подходящее имя. Просто «пёс» как-то не звучит. Да и он не то чтобы похож на какого-то просто пса, раз уж взял и так настойчиво следует по пятам. Может, Злыдень или Обжора? Или, например, Хвост, раз уж он так за нами прочно увязался. Что, не нравится, что ли? - Пожалуй, я бы предпочёл путешествовать с Шариком или Барбосом… - Или Балбесом? Слушай, а ведь может, и неплохо получится… - Балбес?! - Ну, не хочешь Балбеса, пусть будет Болван. - Может не надо давать ему такое имя, как будто он вообще ничего не стоит? По-моему, он может оказаться очень даже умным и понятливым, особенно для дворовой собаки. - И будет умно и понятливо выклянчивать у нас еду? Хотя, нет – если умно и понятливо, то клянчить он будет у тебя, хотя бы потому, что от меня ему халявной жратвы не светит. Но если ты считаешь его таким ценным, то пусть будет Ценным Болваном, чтоб ты не пенял мне, что он для нас вообще ничего не стоит. - Твои имена с каждым новым придуманным становятся всё более и более издевательскими. - Так. Всё. Я принял решение: назовём его Бесценным Болваном. Ты можешь считать, что он не имеет цены, поскольку незаменим, а для остальных он будет не иметь цены, поскольку его можно сравнить с любым найденным на ближайшей помойке мусором. Бесценный Болван, за нами! И только попробуй нас не слушаться… Кажется, в нашей компании появился ещё один участник. Или лишний рот – это уж как посмотреть. * поскольку видео отдельно этой композиции мной обнаружено не было, то ссылка на аудио: http://pleer.com/search?q=%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D1%8F+%D0%B4%27%D1%80%D0%BA%D0%B8%D0%BD+%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D1%8C+%D0%B4%D0%BE%D0%B1%D1%80%D0%BE%D1%82%D1%8B