Немного об избранных

Запись шестнадцатая. В жизни повторяется множество однообразных моментов: всё, чем мы занимаемся, как правило, приедается после неизбежных бесчисленных повторений. Но надо признать, что настолько однообразного времяпрепровождения у меня не было. И лес и город, конечно, со временем приедаются, но со сплошным покровом и скукой степи это сравниться не может. Хуже, наверное, разве что в пустыне, хотя, слышал, и там около каждого источника воды наблюдается буйство красок и форм жизни, а потому не походишь слишком долго только по пескам, не натыкаясь на зелень. Впрочем, в пустынях я никогда не был, а вот путешествие по степи не радовало глаз чем-либо кроме трав, поднимающихся то выше, то ниже, да редких деревьев в не менее редких оврагах и долинах. Деревеньки, натыканные вокруг колодцев, по мере нашего отдаления от Эшбери попадались всё реже, и, в конце концов, мы дошли и до крайней точки, после которой путешествие должно было проходить по местам, необжитым цивилизацией, где встретить можно было только редкие орочьи племена да, если верить слухам, остатки некогда проживавшего здесь эльфийского народа. Я надеялся, что нам удастся не столкнуться ни с теми, ни с другими. Пока что нам везло: ничто не задерживало продвижение на запад, да и само путешествие оказалось на редкость безопасным. Главным было не отдаляться друг от друга, поскольку в бурьяне, достигавшем иногда чуть ли не человеческого роста*, можно было легко потерять напарника. Если честно, я надеялся потерять в нём не столько напарника, который мне был очень даже нужен на этом этапе, сколько собаку, которая была лишним ртом, но мечтам моим не суждено было сбыться: собака довольно часто убегала от нас на приличное расстояние, но всегда возвращалась. Иногда ей, хотя, правильно всё же говорить ему, поскольку это был кобель, удавалось даже чего-нибудь добыть и схарчить, и в эти дни я радовался, что его можно и не кормить. Тем не менее, есть это существо хотело всегда, но, слава богам, не решалось отхватить или украсть у нас кусок, по-видимому, действительно признавая меня и Вергилия хозяевами. Это не могло не радовать. Единственное, что мне действительно понравилось в степи, – это восходы и закаты, обагряющие какой-то кровавой пеленой всю гладь вокруг. Ради наблюдения за ними я даже ночёвки старался подбирать так, чтобы останавливаться в тех местах, где трава была пониже – например, по пояс. Да что там: я даже умудрялся вставать до восхода Солнца – сам не знаю как. Но когда на твоих глазах нечто красное и тусклое медленно поднимается из-за горизонта, заливая краской всё вокруг… в общем, это надо видеть, а объяснять или описывать просто бесполезно. В городах и в лесу такого никогда не увидишь. Но – увы – это было единственным, за чем интересно было наблюдать в этих краях, постепенно придвигаясь всё ближе и ближе к цели путешествия. К могильникам мы вышли, когда Солнце уже приближалось к горизонту, приобретая знакомый красноватый оттенок. Нам очень сильно повезло в том плане, что плутать в степях, рыская и прочёсывая каждую квадратную милю ровной, поросшей высоким бурьяном местности в поисках раскопок, не пришлось – к пункту назначения мы вышли практически точно. Я даже вознёс хвалу богам за то, что пославшая нас сюда дама отметила нам на карте это место правильно, а сами мы не заплутали, и шли не только в нужную сторону, но практически прямо на эти археологические раскопки, и лагерь был уже перед нами. На подходе пёс насторожился, – видимо, почуяв археологов, – и я приказал ему молчать, надеясь, что команду эту он как-нибудь поймёт. Не знаю, понял он или нет, но оглашать своё (а заодно и наше) присутствие своим лаем или каким-нибудь рычанием не стал, что вызвало у меня искреннее облегчение. Я велел оставаться Вергилию чуть позади, в особо густой и высокой поросли местной травы, а сам подкрался чуть ближе – посмотреть на сам лагерь, что в нём творится, и как пробираться мимо так, чтобы проникнуть внутрь, никого не потревожив. Выглянув из зарослей травы на поляну, я увидел довольно-таки неожиданную и удивительную картину: в лагере творился какой-то бардак, на земле лежало несколько тел. Вкруг одного из них стояли какие-то фигуры и что-то обсуждали. Ничего не скажешь: вовремя, очень вовремя мы пришли к месту. Впрочем, нам даже повезло, поскольку сам лагерь был на одном конце вытоптанного участка, а мы зашли с другого, и вход в раскопанные захоронения был ближе именно к нам. Оставалось только подождать, пока можно будет проскользнуть незамеченными. Таким образом, я вернулся к Вергилию, и мы вместе принялись терпеливо ждать, когда напавшие на лагерь эльфы (а это, судя по всему, были именно они – на орков, варваров или людских бандитов фигуры, виденные мной над трупом, не походили) соизволят убраться подальше и предоставить нам возможность действовать. Бороться за право войти в гробницы с десятком эльфийских бойцов я не был готов – тем более, если можно было просто подождать, пока они покинут очищенное от людского присутствия и потому не особо и нужное им место, тем самым снова открывая проход к этому самому священному камню, который нам надо выкрасть. Ждать пришлось не очень долго: удостоверившись, что никого живого в округе вроде как больше не наблюдается, эльфийские народные мстители сочли для себя возможным удалиться. Всё-таки, в этом путешествии нам пока крупно везло: и добрались быстро, и в приключения никакие не вляпались по дороге, и даже пришли вовремя, так что теперь не было необходимости прокрадываться мимо археологов и эльфов, да и сами эльфы к тому же не стали ночевать на месте лагеря, усложняя нам тем самым задачу. Трупы мы, конечно, обыскали – впрочем, без особой надежды поживиться, ибо было понятно, что вряд ли эльфы оставят на трупах ценные вещи. Так что мы не особо расстраивались, когда оказалось, что поживиться нам действительно нечем – только пёс обрадовался халявной, тёпленькой ещё еде, и умудрился сожрать немаленький кусок мяса, пока Вергилий не заметил это непотребство и не поспешил остановить собачку. Мне было откровенно всё равно. А вот у спутника появилось предложение похоронить останки неудачливых учёных, как подобает цивилизованному населению. Но тут я недрогнувшей рукой остановил его от такого времяпрепровождения и направил прямиком в раскопанный склеп. - Так… Демоны! Не зажигается! Ох, наконец-то, – факел осветил, наконец, внутренности этого не слишком приглядного места – так, а это что за дерьмо?! Получи, уродец! Дерьмом и уродцем оказался довольно крупных размеров паук, от которого ощутимо веяло магией. Мгновением позже, правда, это существо настигли мой разящий меч и не менее разящий посох моего напарника. Двойного удара этот самый уродец не вынес, будучи порублен и раздавлен с довольно смачными звуками крошащегося хитина. Больше в преддверии склепа существ обнаружено не было, и мы, осмотревшись по сторонам, продолжили наш поход. Небольшой коридорчик у входа выходил на угол более просторного прохода, в стенах по обеим сторонам которого были ниши с покойниками. Тут-то судьба и решила отыграться за предыдущую просто неприличную удачу. - Охтыжёбтвою! Болван, в атаку! – мы столкнулись лицом к лицу прямо с парочкой бродящих по коридоров зомби, которые, к несчастью, соизволили заметить нас, и теперь предпринимали попытки добраться до вожделенного человеческого (и получеловеческого) мяса – Вергилий, мочи их своим посохом в бошку. Может расколешь их гнилые черепушки – сам я пытался отрубать им головы или хотя бы конечности. Здесь надо признать, что зомби оказались медлительными и совсем уже гнилыми, – а потому хорошо рубились, – и мы расправились с ними очень быстро – даже пёс не успел как следует вмешаться. - Демоны… к такому я готов не был – Вергилия, судя по всему, пробрало. Это, на мой взгляд, неудивительно: не каждый день сталкиваешься с ожившими мертвецами. Для меня это тоже было некоторой неожиданностью – направлялись-то мы во вполне спокойный склеп, а не в тот, по которому начинают шляться уже всякие покойники – но, объективно говоря, лучше столкнуться нос к носу с несколькими тупыми и медлительными зомби да с непонятными пауками, чем с сердитыми и вооружёнными до зубов эльфами, которые с радостью накажут любого осквернителя их могильников. Почему-то мне кажется, что именно за это эльфы и перебили членов археологической экспедиции. Но в любом случае нам оставалось только успокоиться и направиться в одно из ответвлений коридора. И быть готовыми ко встрече с новыми агрессивными и охочими до свежего тёпленького мяса обитателями подземелий. Коридор через пару десятков шагов поворачивал и оборачивался за поворотом тупиком. Нужного нам камня по ходу следования и в самом тупике не было, зато там сновали туда-сюда ещё четыре восставших из могил мертвеца. Их упокоение не отняло у нас сильно больше времени – благо, это были совершенно обычные и почти безобидные в небольших количествах зомби: тупые, медлительные, и довольно легко рубящиеся на части. Безобидными они, конечно, были только для тех, у кого при себе было оружие, и кто умел этим оружием пользоваться. Я вот умел, да и Вергилий вроде тоже. В награду за наши старания (а как же иначе: любым сказочным и не очень героям положена награда после сражений со злобными тварями зла и смерти) мы обнаружили закрытый на ключ сундук возле одного из саркофагов: в такие обычно клали вещи покойного, которые должны оставаться после смерти с ним, но по каким-то причинам не кладутся в саму могилу. По крайней мере, оно так, если верить знакомым мне расхитителям древних и не очень гробниц, а судя по тому, что сундук или что-то на него похожее действительно стояло, верить в этом плане тем моим знакомым стоило. Здесь надо заметить, что жизнь в городской криминально среде даже не слишком важного для страны города даёт довольно богатый опыт – если не свой, то хоть чужой – в очень многих областях, так или иначе связанных с нарушением закона и способах заработать не слишком легально. То есть, даёт опыт, конечно, только тем, кто старается искать и перенимать его, и знает, как это делать. А таких в городской криминальной среде не слишком много – те же полуорки, например, редко чего перенимают, что не относится к разбою. Хотя, всякое случается. Тем временем оказалось, что сундук всё же закрыт, и открывать его должен я. - Итак, Вергилий, раз уж настал мой звёздный час, то тебе остаётся только смотреть и учиться. Ну, или не учиться. Так смотри и внемли: великий маг и чародей Гораций МакКинли явит свою силу! Он совершит невозможное: откроет сундук, не касаясь его руками – я начал водить с величественным и сосредоточенным (по крайней мере, это я так думал – как это выглядело со стороны, я видеть не мог; впрочем, судя по выражению лица Вергилия, он был не слишком впечатлён) видом ладонями над сундуком – ахалай-махалай, ахалай-махалай, абра-кадабра… - Может, прекратишь уже выделываться, и откроешь наконец этот грёбанный сундук? - Смотрю, ты как-то не впечатлён силой величайшего из смертных, умеющего открывать замки силой мысли. Ну ладно, уговорил. Сим-сим, откройся! – в этот момент я решил больше не злить своего спутника и сотворил отпирающее заклинание, которое на данном сундуке прекрасно сработало – о! Надо же, получилось. - И зачем только было выделываться? Погубит ещё тебя твоя любовь к дешёвым эффектам. - Вряд ли. По крайней мере, если верить этим вашим пророчествам. Что-то финальной битвой со злом всё ещё не пахнет, так что можно и повыделываться. А теперь берём добычу и пойдём-ка в другое ответвление за камнем. В сундуке оказался в основном испортившийся от постоянной сырости в подземельях хлам (надо отметить, что и сам сундук время и климат подземелий не слишком пощадили), но нашлась и одна интересная вещица: амулет, от которого исходило едва заметное чувство магии. Амулет отправился в рюкзак дожидаться визита к тому, кто может мне его идентифицировать. А сами мы развернулись и пошли искать дальше нужный нам камень. По второму направлению коридор оказался длиннее, но не безопаснее: по пути нам пришлось расправиться ещё с несколькими крупными пауками, и я даже понял, что за магический фон от них исходит. Они оказались огненными пауками – весьма неприятный противник, если позволить ему себя укусить за голую кожу или горючую часть одежды. Кончался этот коридор довольно большой комнатой, посередине которой находились разрытые могилы. Факел освещал дальние концы помещения довольно плохо, но его света вполне хватало для того, чтобы увидеть: мы попали. В этой комнате находилось довольно большое количество живых мертвецов, и все они направлялись к нам. Лично мне такая перспектива совсем не нравилась, но для того чтобы добраться до камня – а камень находился именно в этом помещении – надо было пройти мимо этой толпы, точнее, надо было всю эту толпу упокоить. Рубка мертвецов оказалась несколько менее сложной задачей, чем я себе представлял: главным в этом деле было начать и не останавливаться. И желательно не думать, занимаясь этим делом автоматически. Вдвоём с Вергилием мы смогли успешно отбиться от ходячих трупов, а вскоре и покромсать их на куски (или раскрошить им черепушки, в случае Вергилия), после чего никто не мешал нам обыскать помещение и забрать камень, а точнее, каменную плиту с искусной резьбой на ней, выполненной неизвестным мне мастером. Среди прочей добычи оказалось несколько драгоценных камней, монеты и зачарованный лук с нераскрытым пока мной эффектом. - Ну что: ты берёшь камень, и выходим? - Не совсем. Ты, Вергилий, берёшь камень, и мы выходим. Я и без этого набрал немало полезных вещей отсюда. - Я ж не заставлял тебя заниматься мародёрством, и сам не собираюсь. Впрочем, насколько я понял, вряд ли есть смысл описывать тебе, насколько это неправильное дело. - Мне можно: я ж реинкарнация этого вашего великого эльфа. Так что, можно сказать, беру вещи вполне себе своих подданных в той жизни. Ничего такого запрещённого, по-моему. Всё в норме. - Что-то раньше ты не верил мне, когда я говорил про реинкарнацию и про пророчество. - Ну дык раньше мне и эльфийские могильники не надо было вычищать от ценных и полезных вещиц. Вергилий довольно-таки злобно на меня посмотрел, сплюнул, но ничего не сказал – про моё отношение к пророчеству он знал или хотя бы очень хорошо и правильно догадывался. И насколько я понял, такое отношение его не радовало. Только мне было как-то всё равно, а такой утилитарный подход казался мне довольно забавным. На обратном пути я рассматривал склеп уже не на предмет затаившихся пауков или зомби, а просто так, посмотреть, где мы всё-таки оказались. Ничего интересного, впрочем, там не было. Заброшен он был уже давно, – да иначе и не пришлось бы вести раскопки этим несчастным археологам снаружи – украшений и росписей на стенах в большом количестве я не заметил, разве что паутина висела по углам. Воздух был, как и в любом склепе, затхлый, прохладный и влажный, а потому большей частью оставленных здесь когда-то давно вещей поживиться было уже нельзя. Но я не жаловался – вынесли мы отсюда достаточно, и выручим теперь за сбыт этого барахла неплохие деньги. А всё-таки, интересно, сталкивались ли эти археологи с бродящими внутри этого склепа мертвецами. Понятно, что именно из-за их работ эти самые мертвецы в склепе и пробудились – эльфийские могильники никогда не славились беспокойными обитателями. Но вполне могло так случиться, что пожать плоды своих трудов археологи просто не успели из-за прихода в лагерь разгневанных на такое обращение с захоронениями своего народа эльфов. Мертвецы ведь, когда мы пришли, были довольно вялыми, и скорее всего, пробыли в неупокоенном виде совсем недолго. Впрочем, о таких вещах надо спрашивать некромантов, если хочется знать точно, а я некромантией никогда не занимался, да и не собираюсь пока, если уж говорить начистоту. Вот на Зефире один маг находился, и вполне возможно, что именно он некромантом и являлся, хотя утверждать наверняка я бы не стал. Правда, теперь никакого толку от этой информации всё равно быть не может: маг этот давно мёртв, и тело его гниёт в земле в далёкой горной долине, удобряя местные почвы. И не только его, хе-хе, тело… По каменным ступеням мы поднялись на поверхность, к свету. Солнце было как раз в процессе захода за линию горизонта, и всё вокруг предстало перед нами в красном цвете. Казалось, что весь лагерь, вход в могильники, степь вокруг, мы сами и даже небо залиты кровью убитых эльфами археологов – она покрывала весь мир почти ровным слоем, сверкала и переливалась, и утекала потихоньку с востока на запад. Вслед за кровью от лагеря отправились и туда и мы. Нам при этом пришлось пойти как раз мимо самого лагеря, состоявшего из нескольких палаток, мимо трупов, лежащих в больших пятнах застывшей на вытоптанной траве крови в нелепых позах, не обнаруженных ещё местными хищниками, мимо брошенных в беспорядке орудий для раскопок и прочей утвари. Нам надо было успеть отойти до темноты как можно дальше, чтобы не делить место ночёвки с бредущими на запах крови местными хищниками и падальщиками, что, несомненно, очень скоро объявятся на территории мёртвого лагеря рядом с эльфийскими усыпальницами. Забавно, что эти самые усыпальницы стали кладбищем и для археологов в том числе, по сути, оправдывая своё предназначение. И только мы пришли, можно сказать, на всё готовенькое, будто оставленное специально для нас, и теоретически даже могли поблагодарить тех, кто всё это организовал. Правда, боюсь, что окончились бы эти благодарности для нас плачевно, даже если бы эльфы не догадались о цели нашего визита в такое место. Но они бы догадались – не слышал, чтобы эльфийский народ в своей массе жаловался на слабоумие, да и людей они хоть и могут во многом не понимать, но всё же некоторые привычки знать обязаны. Мы успели отойти, пожалуй, даже больше, чем на милю, прежде чем стало действительно темно и пришлось искать место для ночлега. За день мы уже находились, наговорились, насражались – и окончательно устали. Особенно сильно устал, пожалуй, Вергилий, которого я всё же убедил нести от этого склепа надгробный камень, а уходить мы старались на максимально возможной скорости. Теперь нам оставалось только съесть очередную порцию сухарей и сухофруктов с куском вяленого мяса, запить такой вот ежедневный паёк водой, зажечь костёр и лечь спать. Дежурство возле костра мы доверяли Бесценному Болвану – или просто Болвану, в зависимости от обстоятельств, – должна же быть от него хоть какая-то польза. Пока что он со своей задачей справлялся, и справлялся неплохо – лично я был им в этом плане доволен, и даже начал подозревать, что приобретение вышло на редкость удачное, с учётом того, что приобрели его мы именно перед походом в степь. Всё-таки, удача нам пока что сопутствовала – по-моему, она сопутствовала нам прямо с момента катастрофы, то загоняя нас в какие-то странные и явно небезопасные ситуации, то помогая нам из этих ситуаций выйти и остаться в плюсе. И в очень даже нравящемся мне плюсе. На данный момент, по крайней мере. Тем временем, холодало. Оставалось только лечь, завернуться одеяло, прогреть его теплом своего тела и заснуть, закончив, наконец, этот богатый на события день. Впрочем, если вспоминать день катастрофы или наши приключения в городе, день был ещё вполне себе ничего. А если брать некоторые приключения в моей бурной уличной юности… Так я и засыпал, вспоминая все свои наиболее интересные, изматывающие, а заодно и нелепые дни, которые пришлось пережить в тысячах миль отсюда, с разумными, многие из которых давно лежат в земле или кормят раков на дне местной речки, а большинство оставшихся, из тех, кого я при этом был бы не против увидеть, вообще разбросано по неизвестным мне местам, в которых я, вероятно, ещё ни разу не был, и возможно, никогда не побываю. Наверное, в эту ночь мне первый раз захотелось пережить эти сомнительные дни снова или хотя бы оказаться в тех местах и, желательно, в той компании. Доктор, это плохой признак? * автор в курсе, что в реальности растительность степи редко достигает даже пояса, но сделать таковыми пустоши в Аркануме... так было нужно(внимательный читатель даже догадается, для чего именно). в конце концов, на месте вековых лесов могло вырасти и что-нибудь повыше обычных жиденьких степных травок:)) ** и опять, опять альбомная версия песни вместо концертной: http://www.youtube.com/watch?v=YjDeRz6JqYo