Немного об избранных

Запись семнадцатая. Ночь у нас прошла спокойно, чего нельзя было сказать об охранявшем нашу стоянку Болване. Пару раз от его выяснения отношений со спешащими на запах мертвечины хищниками просыпались и мы, но по-серьёзному нами никто не заинтересовался: хотя бы потому, что даже своих тупых мозгов зверям хватало, чтобы понять, что мёртвая добыча достаётся явно легче, нежели живая. Так что поутру мы проснулись живыми, здоровыми и спешащими убраться подальше и продолжить своё путешествие по успевшей нам надоесть степи. И снова начался ковыль, ковыль, ковыль… до самого горизонта, до невозможности. Скорость нашего продвижения значительно снизилась после наполнения рюкзаков добычей из подземелья, что лично меня не могло не огорчать – перспектива провести в путешествии по этой однообразной местности ещё хоть лишний день воспринималась мной без малейшего энтузиазма. Усугублялись неприятные чувства от однообразия контрастностью степной погоды (или климата? А! один хрен – пусть будет температуры!): жаркий и душный день, за время которого успеваешь пропотеть насквозь, высохнуть и пропотеть ещё бесчисленное количество раз, сменялся пробирающей до костей ночью, во время которой иногда плохо помогали даже наши тёплые одеяла. Да и с утра вылезать из тёплого кокона в промозглую действительность не слишком хотелось, но приходилось – поздний подъём задержал бы нас в степях ещё на несколько дней. Так что каждое утро мы всё равно вылезали в мокрую от росы траву, разжигали костёр (слава магии: сколько бы мы мучились с выбиванием из кремня искр, лучше не думать), готовили себе на завтрак похлёбку и уходили в степь. Единственным, кто радовался мокрому и промозглому началу дня, был Болван, но лично мне он казался совсем странным псом. Огромный, сильный, с внушительными челюстями и зубами (особенно, при оскале) – в городе он почему-то голодал, перебивался украденной у кого-то едой и спокойно позволял себя бить какому-то карлику в два раза меньше его самого. Действительно, более миролюбивого животного я в своей жизни ещё не встречал. Или более тупоголового – это уж как посмотреть. Я смотрел в разные моменты с разных точек зрения. При всём этом нельзя было сказать, что псина не умеет драться или грызть противника – зомби ей почему-то очень не понравились, и оказалось, что с такими обидчиками пёс справиться может. Как показали дальнейшие события, никто даже не подозревал, насколько эффективно он может справляться с обидчиками. Они поджидали нас возле очередного родника, у которого нам кровь из носу надо было наполнить бурдюки водой – наши запасы подходили к концу. Двое здоровых орков и их предводитель в традиционном облачении – они обнаружили нас гораздо раньше, чем дали нам обнаружить себя, и даже Болван почему-то не почуял их вовремя. Потому возле самого родника, когда троица вышла нам навстречу, шансов избежать столкновения больше не было, а убегать от орка по местности, в которой невозможно спрятаться, и где некому тебя защитить, значит заранее обречь себя на гарантированную смерть. Впрочем, сказать, что в бою мы могли бы их гарантированно завалить, тоже было бы преувеличением, и орки, что не могло не печалить, это понимали не хуже нас и намеревались этим фактом воспользоваться. Я лично, правда, не горел желанием расставаться со своими припасами и деньгами, гарантировавшими в городах допуск в сколько-то приличное общество к сколько-то приличным заработкам и возможностью жить нормально. В конце концов, лучше уж подохнуть незнамо где, чем перебиваться годами с воды на хлеб. Я даже больше скажу: если ты действительно не готов к риску смерти при зарабатывании денег, то никогда не поднимешься из низов, какими бы великолепными не были планы обогащения и подъёма по ступеням общества. Иногда приходится ставить на кон всё, что есть, и в такие моменты лучше выигрывать – твоего ухода в мир мёртвых никто не заметит, ибо таких же, как ты, кому не повезло в такие моменты, тысячи тысяч. Но только кого, когда и ради чего волновали различного рода неудачники – пусть и в точности такие же, как ты сам. Так что линию поведения я смог продумать за доли секунды, а получившийся в результате диалог, возможно, в некотором роде следует считать классикой: он оказался квинтэссенцией всех моих диалогов с нищими грабителями-полуорками, пытающимися в бедных районах отхапать у меня честно награбленный кусок. -Стой, эльф! Если хочешь жить, отдавай свои деньги! - А если я не заплачу? - Деньги или жизнь! - Лучше я посмотрю на то, как будут истекать кровью ваши уродливые трупы! Честно говоря, никогда не любил, когда во мне замечали сходство с остроухой расой – хотя бы потому, что со мной не случается особого желания лишний раз вспоминать наличие у меня одного из родителей (сильно подозреваю, что отца – иначе вырос бы я скорее среди эльфов, а не среди людей) из этого очень определённого народа, и то, что, несмотря на это, расти мне пришлось в трущобах. Как легко расти в населённых по большей части представителями орочьего племени кварталах тому, в ком имеется в ом числе эльфийская кровь, рассказывать, пожалуй, не стоит. Но справедливости ради стоит признать, что расти в них при наличии орочьей крови на самом деле не лучше – хотя бы потому, что перспектив в таком случае у тебя нет. Практически никаких. Даже в криминальном мире воротилами становятся как правило люди, но даже дварфы и гномы встречаются в криминальной верхушке чаще полуорков. У этих есть шансы только подчинить себе какое-то гетто, где для их банды не найдётся достойных противников, и которое не нужно никаким действительно влиятельным боссам, которые живут, к слову, среди приличного общества. Так, например, я слышал, что в Кипятильне в Таранте заправляли всем праздником шайки полуорка и полуогра, но все заинтересованные знали, что настоящие большие деньги вертятся в Подполье – теневой организации вполне обычной части города. Но не будем уходить от темы. Переговоры, как я догадывался изначально, зашли в тупик, и конфликту ничего не оставалось кроме как перерасти в боевую фазу, что не замедлило случиться. Меня как главного переговорщика взял на себя главарь шайки, а на Вергилия, проигнорировав нашего пса, двинулась оставшаяся пара орков. Впрочем, судя по донёсшемуся сразу же вскрику-хрипу, про Бесценного Болвана они забыли зря. Очень зря. Оставалось только надеяться, что Вергилий сможет справиться с оставшимся орком, чтоб после этого помочь мне – я так понял, что попал я по-крупному. Мой противник оказался опытным бойцом, и владел оружием очевидно не хуже меня. Если прибавить к этому ещё природную силу и не очень природную его скорость, то я мог думать только о защите от его ударов, огрызаясь в ответ куда реже, чем он проводил на мне очередную атаку. Тем не менее, первые полминуты или даже больше я сумел продержаться всухую, хотя долго так продолжаться не могло, и мне оставалось только надеяться на чудо. Чудо появилось в роли Бесценного Болвана, набросившись сзади открытой пастью прямо на занесённую для удара руку полуорка, держащую меч. Прямо перед моими глазами разворачивалось удивительное зрелище: мастер-класс по отгрызанию руки противника за несколько секунд. Я тоже быстро отошёл от первоначального шока и милосердно добил обгрызенного предводителя шайки. У оставшегося орка не было шансов даже убежать. Вы когда-нибудь видели, как кому-либо за несколько секунд отгрызают руку? Я до этого дня тоже не видел (да что там – я и не думал, что такое может сделать какое-либо животное меньше медведя по размеру), и честно говоря, предпочёл бы не видеть себе и дальше. Впрочем, другая перспектива в бою с вожаком орков устраивала меня ещё меньше… Окончательно меня добило то, как Болван, рявкнув на меня своим басовитым рыком (наверное, это должно было быть радостным тявканием), прыгнул своей тушкой прямо на меня и прошёлся своим липким тёплым языком по моему лицу. Никогда у меня так не уходила душа в пятки, как в этот момент, когда прямо перед моими глазами вплотную оказалась окровавленная и оскаленная звериная морда. Поэтому после ритуального облизывания, когда стало понятно, что меня разгрызать никто не собирается, я повалился на землю, зашедшись каким-то истеричным смехом. - Вергилий, знаешь что? – спрашивать приходилось сквозь разобравший меня смех. - Чего тебе? Что-то случилось? С тобой всё в порядке? - Ничего особенного. Да просто подумал, что наш Болван действительно бесценен. Не, ты видел, как он их? - Да я тоже не думал, что оно вон как сложится. Только мне вот чего непонятно: если этот пёс в один миг загрызает таких вот противников, то почему тогда в городе он не сопротивлялся карлику? На этот вопрос я точно так же не знал никакого приемлемого ответа, так что мы пришли в себя и продолжили наше путешествие, стараясь больше не попадаться на глаза агрессивным обитателям пустошей. Забегая вперёд, стоит сказать, что это нам удалось без особых проблем – за весь оставшийся путь ни орков, ни хищников, ни эльфов, ни даже варваров, которые, насколько я слышал, изредка удостаивают своим присутствием эти края, нам так и не попалось. И слава всем богам: Болван являлся, конечно, очень даже серьёзным козырем, если дело дойдёт до схватки, но мало ли… И вообще, может, он просто очень нестабильно сражается? Или ему его звериные моральные принципы запрещают нападать на определённых существ или разумных – гномов, например? В таком случае, если на нас нападёт банда злобных карликов в цилиндрах и фраках и будет угрожать нам тросточками, требуя пожертвовать всю имеющуюся наличность на развитие тарантской промышленности, на пса надеяться не стоит – он так и позволит злым карликам избивать невинных граждан. Даже не знаю, что и предпринять в таком ужасном происшествии. Остаётся только не попадаться на глаза бандам злобных карликов. Вообще, обсуждение Бесценного болвана стало одной из любимых тем разговора на остатке нашего пути до Таранта. Гипотезы его странного поведения появлялись в несметных количествах и стали чем-то вроде вечерних анекдотов, заменявших нам утренние газеты. Впрочем, не знаю, что там с Вергилием, но мне вечерние анекдоты заменяли утренние газеты всю жизнь: хотя бы потому, что они предполагают утренний чай с завтраком в собственном доме и с собственной прислугой. Но подозреваю, у Вергилия ничего такого тоже никогда не было, так что нам развлекаться приходилось байками, да и новости узнавать оттуда же. При таких вводных, а тем более, при отсутствии свежих новостей, все возможные темы приходится обсасывать до зубного скрежета и до полного надоедания самой темы – всё равно ничего нового в ближайшее время не предвидится, а если не говорить, то можно и самим одичать наподобие недавно убитых нами орков. Про наше прошлое мы тоже как правило ничего не говорили друг другу: у Вергилия, насколько я понимаю, оно было не слишком светлым и не сочеталось с доктриной принятой им веры, и теперь он его стыдился, а я… мне-то незачем ему что-либо про себя рассказывать, если он таких вещей может только стыдиться. Посему оставались темы только незначительные (непонятную то ли секту, то ли ещё чего-то подобное мы уже успели наобсуждать по самое не хочу, и до появления новой информации о них возвращаться к данной теме было бессмысленно), про которые можно говорить только для развлечения. Ну, ещё про планы, конечно, говорили, но это такая тема, которую можно обсуждать бесконечное количество раз. Только недолго. Так и проходил остаток нашего путешествия до Таранта: степь, скука, незначительные разговоры ни о чём, а иногда и просто молчание – и чем ближе к Таранту, тем чаще. Я даже перестал плеваться от неприятного в начале запаха ковыля, полыни и прочих трав – всё же этот аромат куда приятнее благоухания помоев в городских трущобах или просто небогатых районах, да и привычка выработалась. Впрочем, закаты и рассветы в пути я не стал воспринимать более блекло и тускло, и это радовало. Наверное, это единственное, чего мне не будет хватать по возвращении в привычную городскую среду. Впрочем, что-то мне подсказывало, что попутешествовать ещё придётся, и весьма вероятно, немало. Тарант действительно встретил нас запахами нечистот в бедных кварталах, чистой мостовой в богатых районах и нескончаемым смогом повсюду. Наверное, день без смога будет восприниматься тем, кто всю свою жизнь провёл в Таранте как конец света или что-то похожее. После приятного, влажного и свежего, пропахшего морем Эшбери и терпкого запаха степных трав Тарант действительно не радовал, но через день-другой всё должно окончательно прийти в норму, так что насчёт этого я не особо беспокоился. Остановились мы на ночь в дорогой гостинице, дабы привести себя в порядок и показаться перед работодателем в приличном виде. Не могу сказать, что от этого в данном случае должна зависеть оплата, но за свою жизнь такие вот хитрости я изучить успел. Я даже по случаю прикупил себе недорогой костюм, сшитый явно под массовый заказ на мануфактуре. В конце концов, обычный горожанин не отличит его от сшитого на заказ. Миссис Петтибон, конечно, отличит, но боюсь, про наше происхождение и статус она сможет сказать по другим, неведомым мне признакам, чего бы я на встречу с ней не надел. Но в любом случае, на встречу с человеком из высшего общества или близко к нему являться надо в костюме – иначе никто тебя не будет воспринимать всерьёз. Забавно, что мало кто это понимает. Вергилию вот пришлось объяснять – а то так бы он и попёрся к благородной даме в своём балахоне. - Гораций, вот скажи: чего такого эта дама может нам предложить, что ради неё сейчас ещё и тратиться? - Ну… может увеличить плату или дать какое-то другое поручение. В конце концов, даже если никакой сиюминутной выгоды нам не перепадёт, всё равно у нас начнёт образовываться некоторая репутация как людей, которые могут за хорошую плату достать хорошие вещи, и относительно приличных людей, а не каких-то подпольщиков. - А ты уверен, что после этого нам посыпятся предложения? А уверен, что это нам нужно? - Ну, по гробницам шастать мы, пожалуй, действительно не будем, но такая профессия приносит неплохой заработок, если предложения есть. Здесь главное произвести хорошее – или хотя бы просто неплохое – впечатление. Нам, например, понадобится помимо прочего какая-то легенда, которую надо будет рассказать, когда начнут расспрашивать о нашем путешествии. Легенде желательно относиться к настоящей истории косвенно – в конце концов, не в правдивом же изложении основная её цель. Тут главное говорить что-то красивое, но при этом не слишком сильно, но и не слишком слабо удалённое от реальной истории нашего с тобой похода за камнем. Так что создание легенды я беру на себя – она уже всё равно в целом составлена, – а ты просто постарайся получше подготовиться к завтрашнему приёму. - Уже составлена? Может, расскажешь тогда? Надо же знать, как оно было на самом-то деле! - Не ёрничай. Завтра всё узнаешь. Всё равно из первых уст. - А ты уверен, что ей действительно интересно, как же мы этот камень добыли, и что она этот интерес обязательно покажет? - По идее должна. Камень ведь для неё является ценной вещью – иначе вряд ли бы она так хотела его заполучить. А если вещь для неё ценна, то и историю ей посвящённую она наверняка захочет послушать. С миссис Петтибон мы встретились, когда солнце уже миновало зенит, но ещё не собиралось заходить за линию горизонта. Точнее я при всём желании сказать не мог, ибо часов с собой отродясь не носил – недешёвое это удовольствие – а определить положение солнца точнее, когда оно скрыто то ли за облаками, то ли за клубами дыма, то ли за смогом, мне не представляется возможным. Но в любом случае главным было то, что к этому моменту она должна уже точно была быть в состоянии принять посетителей – и она нас приняла. Хотя, было бы очень странно, если бы она вдруг передумала – этого я бы ей не простил. - Прошу вас, скажите: вы добыли его? - Да, конечно, добыл. Я выполнил наше соглашение. - Ох! Я так взволнована! Прошу вас срочно передать этот камень мне. - Кажется, мы остановились на оплате в 250 монет? - Да, конечно. Возьмите. Благодарю за выполненную работу. - Было приятно иметь с вами дело. До свидания. Вот так. Я, если честно, был даже не удовлетворён, что миссис Петтибон даже не поинтересовалась тем, как мы её добыли, а ведь какую забавную историю мы могли бы рассказать! А что де миссис Петтибон теперь будет рассказывать про историю этого могильного камня? В общем, я почувствовал себя обманутым, да и Вергилий, судя по всему тоже – правда, боюсь, что он почувствовал себя обманутым скорее мной, а не этой грёбаной аристократкой. - Ну как? Очень ей понравилась история? Очень она хотела нас послушать? - Да хватит издеваться и душу травить. Ну, не судьба. Хрен с ней. - Не, ну зачем мы тогда вообще тратились? С тем же успехом мы могли просто к ней подойти в повседневной одежде без всяких заготовок, передать камень, получить деньги и уходить на все четыре стороны. - Ну, обычно такие вещи работают. Не знал же я, что она такая бессердечная сука! - Угу. Только мы теперь в каком-то совсем небольшом плюсе оказались. И стоило оно того, чтобы мы всё это время ходили по степи вне цивилизации и удобств? - Зато съездили на поезде, посмотрели на Эшбери, ещё из захоронения немало вынесли… не всё так плохо, чего уж. - А потом степь да степь… Мне чего-то не понравилось, не знаю уж, как там тебе. - Надеюсь, в следующий раз мы окажемся там нескоро. Примерно на такой ноте наше путешествие до Эшбери и обратно, с заходом в гробницы можно было считать законченным. Правда, впереди, судя по всему, ждут путешествия не меньшие, поскольку до выяснения обстоятельств, кто на нас охотится, и что нам предпринять, загадывать что-либо на длительный срок было бессмысленно. А насчёт этого похода я с Вергилием был хотя бы в одном утверждении солидарен: хорошо, что это приевшаяся уже до печёнок степь закончилась. * автор просит прощения за то, что он такой тормоз, но всякое случается. а пока постит ссылочку на песню. итак. оригинал: http://www.youtube.com/watch?v=-Sdtff-m4KI в исполнении дочери под аккомпанемент Лёни Фёдорова и менее известных музыкантов: http://www.youtube.com/watch?v=4oHf7BphbL8