Второе дыхание

Эмили все так же спала, когда мы с Шоном вернулись в палату. Все это время он не отпускал моей руки, и мне было как-то спокойней от этого. Я не знаю, что я чувствую сейчас. Как будто все настолько запутано, что я не ощущаю ровным счетом ничего. Мягкие, теплые глаза Шона греют душу, но никак не спасают от той боли, которую я испытываю до сих пор. Я аккуратно села на краешек кровати и взяла маленькую ручонку Эмили. Девочка открыла глаза, но сказать так ничего и не смогла: сил у нее не было совсем. Я поблажливо склонила голову и посмотрела малышке прямо в глаза, будто желая забрать всю ее боль себе. Она в ответ попыталась улыбнуться, что далось ей с трудом. Шон подошел ко мне сзади и легонько обнял за плечи. От его прикосновений сердце, до того стучавшее так тихо и размеренно, будто в последний раз, вновь приобрело жизненный ритм, и кровь в висках запульсировала в такт. Он сел рядом со мной и взял за свободную руку. Эмили лежала неподвижно, ее дыхание совсем сбилось, а на бледном личике от напряжения четко вырисовывались вены, которые будто ядовитые змеи спускались на шею малышки. Она судорожно закашлялась, отчего котенок, мирно спавший на ее груди тут же подскочил. Девочка, тяжело дыша, подняла на нас свои бесцветные глаза, и ее мертвый взгляд прожег каждую клеточку моего тела. Я хотела убежать, укрыться от этого всего, но понимала, что это не выход. Внутри забурлил уже привычный ураган чувств, состоявший из страха и отчаяния, и слезы тут же подкатили к глазам, а давящий комок в горле перекрыл доступ воздуха, отчего глаза покраснели еще больше, а руки затряслись. Я ждала, что скажет девочка, все время заглушая вновь и вновь подступающие порывы рыданий. Все также не отводя от меня взгляда, Эмили еле слышно прохрипела, чуть не задыхаясь: - Лиз, дядя Шон, я очень хочу, чтобы вы были счастливы, и я прошу, не плачьте из-за меня, - сделав небольшую паузу, жадно хватая ртом воздух, девочка на последнем дыхании вымолвила. - Я ухожу... - Эмили закрыла глаза, и приборы неистово запищали. Я уже по привычке схватила девочку за плечи и принялась машинально трясти ее, пытаясь привести в чувства. Я знала, что уже поздно, но ничего поделать с собою не могла. - Нет, нет, Эмили, девочка моя, ты меня слышишь?! - кричала я, пытаясь привести малышку в сознание. Врачи залетели в палату, но все что они могли, это констатировать смерть. Я не хотела в это верить, хотя знала, что рано или поздно мне придется распрощаться с ней. Я пыталась держать себя в руках, но эмоции взяли верх, и я тут же зарыдала, уткнувшись носом Шону в грудь. Перед глазами повисла сумрачная пелена, все звуки и голоса превратились в всеобщую кашу, которую я не в состоянии была разбирать и хоть как-то воспринимать. Каждый на свой лад пытался меня успокоить, но моя душа будто улетела вместе с ней - с моей маленькой, такой хорошенькой девочкой Эмили...

***

Похороны прошли буквально сразу после смерти девочки, но я почти все время тихо прорыдала в платок, отчего теперь мои глаза напоминали глаза етуна – такие же красные и бешеные. Когда церемония окончилась, Шон крепко взял меня за руку и повел к машине. Его состояние было не лучше, но он мужественно сдерживал слезы, хотя я знала, как его рвет изнутри. В машине повисла мертвая тишина, которая вполне соответствовала нашему настроению в данный момент, так что никто из нас двоих не решался прервать ее. Я больше не плакала, так как мне казалось, что слез больше нет. Шон все также крепко, но в то же время нежно сжимал мою кисть, и время от времени поглядывал на меня своими бархатистыми шоколадными глазами. Мы подъехали к моему дому, и Шон, поспешно выскочив из машины, открыл мне дверцу. Я посмотрела на него в упор, и он, явно засмущавшись, робко проговорил: - Если хочешь, я могу побыть с тобой сегодня. Не думаю, что будет разумно оставлять тебя одну в таком состоянии. Я невидимо сверкнула зрачками, и сердце окутала пелена тепла: - Спасибо, - тут же ответила я и прижалась к нему всем телом. Простояв так еще каких-то минут пять, мы все-таки решили пойти в дом. За окном барабанил назойливый дождь, невольно заставляя воспоминания в моей голове просыпаться и заново терзать беспокойную душу. Я уселась на пол возле камина, неуверенно потирая озябшие ладони. Шон сел рядом со мной и устремил взгляд на полыхающие языки огня. Я, последовав его примеру, сделала тоже самое. Огонь обжигал искалеченное сердце, но в тоже время заставлял одуматься. И плевать, что это всего лишь анимация – я очень любила наблюдать за игрой пламенистых лент. Мы сидели почти молча. Лишь иногда Шон пытался завести разговор, который тут же обрывался – мне было сейчас не до милых бесед. Оставив эти безрезультатные попытки, он крепко обнял меня, и я углубилась в воспоминания. Еще каких-то пару недель назад мы точно также сидели здесь с Локи, но мысли мои были совсем иными. Я не знаю, о чем заставляет меня думать Шон и его нежные прикосновения, но могу сказать одно – он никогда не заменит мне Локи. Тогда зачем же я сейчас так легко поддаюсь этому парню? Зачем так охотно падаю в его объятья? Я не знаю точного ответа, но я не хочу ничего менять. Мне просто нужно, чтобы он был рядом – мне с ним как-то спокойней… Еле вынырнув из глубин разума, я повернулась к Шону. Он неуверенно улыбнулся и тихо прошептал: - Все будет хорошо, Лиз, вот увидишь. Я коротко кивнула головой, и Шон тут же наклонился ко мне, окутывая мой разум толстой пеленой беззащитности и нежно целуя. Словно электрический разряд пронесся по всему телу, затихая где-то в висках, и через секунду вновь бешено пульсируя, заставляя дыхание сбиться. Если же я так уверенна, что никогда не забуду Локи, то почему же сейчас испытываю эти непередаваемые чувства? Почему сердце сладко ноет, а сознание не позволяет мне отдалиться от Шона ни на миллиметр? Может, я ошибаюсь? Я совсем запуталась и, вновь отвечая на поцелуй, зарылась руками в волосы Шона. Я не знаю, я не могу разобраться в себе и своих ощущениях, но отчетливо понимаю, что просто хочу быть рядом с ним. Может, я наконец забуду Локи и смогу жить как нормальный человек? Хотя да, как я могла забыть? Мне же надо еще разгадать тайны девяти миров. Я просто победитель по жизни. Ладно, оставлю свое истинное призвание на потом, а сейчас позволю своему разуму наконец-то улететь как можно дальше, не путая меня в сетях сомнений, которые уже спешат сомкнуть на моей шее тугой узел, так мешающий мне жить. Аккуратно отстранившись, я посмотрела в шоколадные глаза, отчего все тревоги улетели вслед за здравым смыслом, и я вновь прильнула к губам Шона. Просто хочу обо всем забыть, и пока мне это неплохо удается...