Прикоснись сердцем

25 глава Дженсен словно ожил, выпал из привычного в последнее время душевного анабиоза, желание действовать распирало его, и едва он услышал, что дверь открывается, кинулся навстречу Джареду. Слова застряли в горле, и сердце замерло, непослушными губами он еле произнес: - Джей? Джаред. Открытый, светлый, солнечный Джей, он никогда не умел скрывать своих чувств, и он никогда не выглядел таким пугающе-сосредоточенным, словно ему предстояла тяжкая миссия, которую необходимо выполнить. Дженсен попятился, испуганно оглядываясь, он не хотел еще верить, но уже знал, сейчас прозвучат слова, и нельзя будет ничего исправить. Слишком натянуты нервы, чтобы не понять этого. - Я принес еду, - просто сказал Джаред, но не направился к холодильнику, не стал перечислять беспечно и с комментариями, что купил, а подошел к Дженсену. «Нет. Не говори ничего, пожалуйста. Я понял, что ошибся – ты не простил меня. Ты хочешь уйти, но не можешь найти подходящих слов. Не говори ничего, прошу, пусть эти слова никогда не прозвучат». Джаред мягко привлек его к себе, и закрыл глаза, вдыхая родной запах, мягкие волосы щекотали нос, он невольно потерся о макушку Дженсена щекой, вздохнул. Дженсен не обнял его в ответ, его парализовало ощущение надвигающейся беды. - Джен, ты знаешь, я такой дурак. Не сказал тебе раньше, забыл. Я… мне надо уехать, по делам семьи. Не чувствуя никакого отклика, Джаред отвел Дженсена за плечи, заглянул в лицо: - Чего ты? Дженсен лишь мотнул головой, спазм сковал горло. «Неважно, что ты сейчас придумаешь, Падалеки. Только что ты вслух отрекся от меня. И пожалуй, ты прав, таких мудаков как я еще поискать…» Джаред неуверенно сказал: - Знаешь, наверно, это… хорошо. Нам надо на время… - Джаред не смог сказать «расстаться». Не получилось, да он многое хотел сказать, но снова ощущал себя тупицей. Дженсен такой недоступный, закрытый сейчас, и глаза какие-то стеклянные. Джаред с тоской подумал, что не умеет достойно расставаться. Какое уж тут достоинство, когда хочется только обнять этого придурка, и никуда никогда не отпускать. Но если ему лучше будет без него, надо заставить себя. - Джен. Я тут подумал. Если ты … захочешь вернуться к нему, может правда, так будет лучше. Дженсен опустил голову, скрывая вспыхнувшую ярость отчаяния: «Ах ты, сукин сын. Очень мило, без скандала. Отправляйся типа туда, где трахался. Зачем же тогда ты спрашивал, нужен ли ты мне, Джей? Я же почти поверил, что ты … ну да, меня нельзя простить». Джареда тяготило это угрюмое молчание Дженсена, и он видел в нем невольно подтверждение словам Джастина. Если бы… нелогично, Дженсен устроил сейчас истерику, начал орать, психовать, или полез бы драться, Джаред бы точно не ушел. Но такое безучастное молчание Джареда подстегнуло, он хмуро заговорил снова, уже не стараясь выбирать выражения: - Мы оба устали Дженсен, не знаю, как-то все не складывается. Наверно, во всем моя вина. Думаю, я не подхожу тебе. Даже сквозь кокон безразличия, сковавший Дженсена, его полоснула эта последняя фраза по нервам, тень подозрения мелькнула на краю сознания, это не его слова, Джаред никогда бы не смог определять близкие отношения дурацким словом «подхожу». - Дженсен. Я… ну, в общем, прости, если что не так. Джаред посмотрел еще раз на угрюмо молчавшего с опущенной головой Дженсена, стараясь запомнить, запечатлеть в памяти каждую мелкую деталь вроде расстегнутой у горла пуговки. Уходить тяжело, но если нужно… Черт. Неужели он не скажет ни слова?! Уже у порога его догнал вопрос, деланно-равнодушный, и неожиданный: - Ты вернешься? Джаред оглянулся, Дженсен тут же отвел взгляд, усмехнулся, словно над собой. Пугающе сильное ощущение неправильности происходящего так придавило Джареда, что стало трудно дышать. Иррациональное ожидание томило, что вот сейчас что-то произойдет, и лопнет эта напряженная тишина и будут сказаны нужные слова и станет все хорошо и правильно. Пауза затягивалась, ничего не происходило. Джаред вздохнул, сказал через силу, спокойно: - Да, конечно. - Когда? – быстрый вопрос, жадный, но пустой взгляд отталкивает, не подпускает. «Тебе это действительно важно? Или это дежурный вопрос, в ожидании, когда же уйдет надоевший гость?» - Пока не знаю, Дженсен. Ну, прощай. Джаред не услышал больше ни слова в ответ, и пауза снова затянулась, но дальше тянуть было нельзя. Джаред нашел в себе силы закрыть дверь. Будь счастлив, Дженсен. Надеюсь, у тебя получится. А я… не буду тебе мешать. Но мысль о последнем вопросе любимого не покидала Джареда, он подумал, что обязательно вернется. Хотя бы для того, чтобы посмотреть, сдержал ли Джастин свое слово, смог ли сделать то, что не удалось ему. Дженсен не помнил после эти первые одинокие дни «без Джареда». Сознание милосердно отключилось, и сколько прошло дней было неизвестно, прежде чем он осознал, что лежит в собственной постели, свернувшись клубком, оставшаяся привычка, после … ну да, после Эли. Тогда тяжело было спать на спине, давил на позвоночник тяжелый живот. Мягкий свет ночника, и чьи-то шаги в гостиной. «Это не Джей» Джареда он узнал бы из тысячи, из миллиона, это не он так тихо ходил сейчас там… Но и эти шаги знакомы были ему, этот человек был близок ему когда-то. Дженсен хотел сложить кусочки хаотично блуждающих воспоминаний, он увидел в них, как открывает дверь на нетерпеливый звонок, в безумной надежде: «это Джей вернулся» Но нет, это Джастин. «Оставь меня, я должен пойти и вернуть, пока не поздно, Джареда». Как вспышка, догадка: «Это ты ему что-то сказал». А дальше… дальше невозможно вспомнить, похоже, была все-таки истерика, мощный выплеск болезненных эмоций, настолько сильный, что надолго оставил Дженсена в состоянии бесчувственной прострации. Дженсен с трудом, но упрямо поднялся, и, касаясь, руками стен, пошел в гостиную. -Джастин. Джастин побледнел, мгновенно отшвырнул пульт и, вскочив с дивана, подлетел к Дженсену, схватил его за руки: - Джен, ты встал, о господи, я так испугался. Прижал его к себе и Дженсен закрыл глаза. И слушал, как стучит чужое сердце, быстро, с перебоями. Вот теперь, Дженсен, это твое настоящее. Ты похож на инвалида, у тебя ничего нет больше, и остается только держаться, как паразит, как выдернутый и брошенный сорняк, который снова пытается прицепиться к земле, чтобы жить. Ты же трусливо не можешь остаться совсем один. Тебе нужен кто-то, чтобы не чувствовать себя ходячим мертвецом. Люди склонны совершать ошибки, но не все умеют их признавать. К Джастину это не относилось, у него был острый ум, интуиция, и любовь не туманила ему разум, розовых очков он не признавал. Джастин перепробовал все, разговоры, нежный и головокружительный секс, водил Дженсена по всем тем местам, что были им раньше дороги, дарил подарки и дарил себя, исступленно и горячо. Дженсен оставался невозмутимым и равнодушно принимал все, что давал ему Джастин. И уходил от этого мира, медленно, незаметно, как листья падают с дерева ранней осенью, отмирали у него все мелкие человеческие радости и привычки. - Джен, твой любимый фильм, давай посмотрим! - Все равно. Не хочу, устал. И Джастин один сидел у телевизора, и тоскливо вспоминал, что даже если шел нелюбимый фильм, Дженсен предпочитал заснуть рядом на диване, с головой на его коленях, а не уходить в одиночестве в спальню. -Дженсен, ешь, ты же любил это. - Да?... Нет аппетита. Может, потом… Но яблочный пирог сиротливо стыл, и Дженсен даже не вспоминал о нем. - Дженсен. Ты не почистил зубы перед сном. - И что? Равнодушно спросил, не дожидаясь ответа, отвернулся, и по изменившемуся дыханию Джастин понял, он уже спит. - Дженсен, ты проспишь, вставай. - Зачем? - Опоздаем на работу. - Я не пойду. Насрать. - Не понял. Что значит «насрать»?! - Я увольняюсь. Да, точно. Отвали, Джастин… Джастин обессилено сел на кровать, спросил со страхом: - Дженсен, да что с тобой, черт возьми?! Дженсен разозлился, вскинулся: - Может мне надоесть эта долбанная работа?! У меня столько денег, я могу хоть десять лет еще не работать! Могу я отдохнуть, хоть немного?! Джастин посмотрел испуганно, и собравшись с духом, сказал таки: - Дженсен. Нам нужно сходить к врачу. Ты не в порядке. У Дженсена вырвался истеричный смешок, он тут же замолк, и сказал холодно: - Ты как моя мать. Она тоже первым делом засунула меня в психушку. Я уже там был, со мной все нормально. И не доставай меня Джастин, я не пойду к мозгоправу! Я не в настроении сейчас беседовать со всякими придурками, выкладывая всю подноготную о себе, вплоть до того, дрочил ли я в двенадцать лет. - При чем тут… Дженсен, тебе ничего не интересно, я не знаю, о чем ты думаешь. Ты… это Джаред, да? Джастин почти прошептал, но Дженсен услышал его, едва заметно поморщился, попросил: - Джастин, не надо. Впервые сегодня доведенный до отчаяния, он произнес вслух имя соперника, ожидая эмоционального взрыва, ну хоть какой-то реакции. Реакция была, но такая слабая, что Джастин подумал – его догадки были верны – есть еще что-то. Дело не в Джареде. То есть, дело, конечно, в нем, но эта тайна, что связывала Джареда и Дженсена теперь выступает на первый план. Жизненно важно раскрыть эту тайну, докопаться до истоков явного медленного угасания Дженсена. К сожалению, Джастин слишком хорошо знал своего упрямого возлюбленного, и впервые пожалел, что уговорил Джареда уехать. Пожалуй, единственный, кто мог бы помочь в данной ситуации – Джаред. Проклятый Джаред. Попробуй, найди его теперь… Еще через некоторое время, может семь недель, а может семь месяцев – время тянется так непонятно, Дженсен перестал замечать Джастина. Ему все равно, здесь он, или нет, на работе или дома, пока он не видит его – не помнит о нем. А недавно ему еще хотелось, чтобы была хоть какая-то живая душа рядом, и страшно было остаться совсем одному. Теперь – нет, листья продолжают падать, и отмирать чувства, желания, ощущения. Становятся тусклыми цвета, глухими – звуки, голоса. - …Джен, ты не слышишь меня? Дженсен сидел на широком подоконнике, подтянув колени к подбородку, и бездумно смотрел на бесконечный водопад с небес. Дождь. Снова дождь, сырость, туман и холод. Джастин тронул его за рукав, и Дженсен удивленно посмотрел на него, только сейчас замечая: - Ты? Дженсен увидел вдруг, что Джастин расстроен, у него круги под глазами, наверно, от бессонницы, и руки он засовывает в карманы, пряча мелкую дрожь пальцев. - Дженсен, я не могу так больше. Тебя нет здесь. Ты даже не слышишь меня. Дженсен почувствовал маленький укол совести, но сказать ему было нечего. - Джен, может… мне уйти? Дженсен равнодушно кивнул, и снова отвернулся к окну. Сказал спокойно: - Да. Так будет лучше. Он не видел боли в глазах Джастина, и не видел, как тот закусил губу, чтобы удержать упреки, ему все равно. К тупой боли в груди он давно привык, как к ноющему зубу, и ему не хочется, чтобы его кто-то тормошил. Надо смотреть, слушать, отвечать на вопросы, это все невыносимо, пусть уходит. Да, так будет лучше. Выйдя из квартиры Дженсена, Джастин сел в свою машину, взял телефон: - Частный детектив Хенриксон? Очень приятно, меня зовут Джастин Хартли. Я договаривался с вами о встрече, можно мне подъехать? Ваша специфика, если не ошибаюсь, поиск людей? Мне нужно найти одного человека. Что бы там не говорил Дженсен, Джастин не мог его оставить одного, ему было страшно. И он собирался исправить свою ошибку. Если, конечно, еще не поздно. Джастин надеялся, что еще не поздно. Теперь излюбленное место в квартире у Дженсена – подоконник. Он сидел здесь, будто на грани двух миров, один маленький, теплый внутри и другой необъятный, холодный, снаружи. А подоконник – граница, он не там и не здесь. Как в жизни. Дождь продолжался, твердые капли стучали по стеклу, Дженсен прижимался к нему лбом, оно было таким обжигающе холодным. Сейчас Дженсен впервые за долгое время пытался мысленно поговорить с Эли. Он так давно не делал этого, просто думать о ней – было больно. И о Джареде. Но сегодня какой-то особенный день, все кажется немного другим, привычная боль терзала сильнее, и Дженсен снял внутренний запрет, пытаясь представить Эли. Вся сдерживаемая долгие месяцы тоска вылилась в негромкое признание: «А ты была права, милая, мне нельзя было бросать тебя. Из-за этого я потерял Джареда. А теперь, я, кажется, оттолкнул и Джастина… Эли, я… не знаю, как-то все глупо. Я виноват перед всеми, перед тобой, прости меня. Мне так тебя не хватает». 26 глава В эту ночь ему приснилась Эли. Она стояла возле кровати снова в образе девушки, и без улыбки тревожно всматривалась в его лицо. Дженсен как увидел ее, немедленно пожаловался: - Почему ты не снилась мне так давно?! Он хотел вскочить и приблизиться к ней, но она жестом остановила его, и Дженсен с ужасом почувствовал, что «не слышит» ее привычного тепла, и любви. «Это не сон, - торопливо сказала она, - я слишком далеко сейчас, чтобы прикоснуться к тебе. Что?..» Тревогу он услышал, а может, просто увидел по ее лицу и глазам. Дженсен моргнул и понял, что образ ее мерцает и прозрачен, как привидение. Он, движимый неконтролируемым порывом, сорвался с кровати, но едва его ноги коснулись пола, Эли исчезла. - Нет! – он метнулся к месту где стояла Эли, и упал на колени, трогая руками паркет, нет, ни тепла ничего, ему померещилось. Показалось. Но внутри все трепетало, и сердце подсказывало – нет, не показалось. Дженсен застонал и лег на пол, лицом вниз, он пытался сдержать дрожь и пальцы бессильно скребли паркет, Дженсен беззвучно повторял: «Эли, вернись, пожалуйста, ну хоть на минутку. Я устал уже без тебя…» Прошло немало времени, прежде чем Дженсен понял – чуда не повторится. С трудом, разом обессилевший он встал, дотащился до кровати и рухнул на нее, остаток ночи проведя без сна, бессмысленно изучая потолок. Джастин теперь жил у себя, каждый день приезжал, привозил продукты, но видя, как нетерпеливо Дженсен дожидается его ухода, недолго мучил его своим присутствием. Дженсен мало задумывался о том, каково приходится Джастину, как должное принимая его заботу, и тут же забывая о нем, едва закрывалась дверь. Сегодня он впервые пожалел о своем одиночестве, о том, что так жестоко прогонял единственного человека, что оставался еще возле него, не смотря на его равнодушие и холодность. Почему так получается, что он всегда и во всем виноват? И только после потери – начинаешь понимать ее ценность. Дженсен не заметил, когда пришел неспокойный и неглубокий сон, и как не мечтал он увидеть во сне любимых и потерянных, его встретила лишь вязкая глухая темнота. Проснувшись, Дженсен какое-то время пытался сориентироваться в пространстве, и понять, что за посторонние звуки его разбудили. Когда же он понял природу звука, чертыхнулся и вскочил с постели, его повело, он едва не упал, оттого что так резко встал. С трудом все же очухался и побежал к ванной комнате, из под двери которой хлестала вода. - Блядь! – Дженсен открыл дверь, на ноги ему вылилась стоявшая там холодная вода и веселыми ручейками полилась в разные стороны, намочив паркет. Ничто так резко не пробуждает, как холодная вода по босым ногам, и ехидный, черный, мокрый дракончик. Трэй взмахнул перепончатыми крыльями, окатив Дженсена с головой, и тот задохнулся от неожиданного холодного душа: - Трэй! Какого… Какого черта ты тут устроил?! «Ты много спишь» – невозмутимо прошипел нежданный гость и вылетел из ванной, предоставляя с потопом разбираться Дженсену. Когда Дженсен устранил все ужасы потопа и сквозь зубы матерясь, мокрый и злой ввалился в кухню, стуча зубами от холода, Трэй уже вовсю хозяйничал. «У тебя нет чипсов. Люди определенно глупы. Самое вкусное едят так мало, покупая всякую дрянь вроде фруктов и пива. И сосисок… Это пицца?» Трэй высунул нос из холодильника, а Дженсен рявкнул: - Да! Кажется, вместе с появлением Трэя, и ночным видением Эли, он начал выходить из состояния безучастности. А попробуй останься равнодушным, если тебя обольют холодной водой. Дженсен с трепетом ждал появления соседей снизу, лелея надежду что все-таки обошлось, и вода не протекла. - Ты чипсы ищешь в холодильнике? – спросил Дженсен, наливая воду в кофейник, и мечтая поскорее согреться, – напрасные труды. Он открыл навесной шкафчик, обнаружил завалявшийся пакетик и мстительно метнул в Трэя. Возликовавший дракончик поймал угощение на лету, разорвал его и принялся радостно чавкать, утопив мордочку в пакетике. Похоже, жизнь менялась, не зря ему вчера показалось, что-то необычное. Эли, теперь Трэй. Дженсен быстренько загнал мысль «…и еще бы пришел Джаред» подальше, но Трэй будто услышал, вынул запачканную морду из пакета и уставился на него, отнюдь не дружелюбно. «И где этот….» – Трэй явно имел в виду Джареда, именно его мыслеобраз послал ему Трэй, но назвал он его не именем, а звучало это примерно так: «Лохматый-большой-придурок-которому-мало-оторвать-его-глупую-башку-дурак-дурак-дурак». Дженсен сперва удивленно уставился на дракона, приоткрыв рот, потом опомнился, покраснел, смешался: - Я… не знаю. «Как этот…опять длинное ругательство….посмел тебя оставить?!» Дженсен снова удивился. И с любопытством спросил: - А… чего это ты так, он же твой друг? Я… мы взрослые люди. Так уж вышло, я наделал много глупостей, он не виноват. Дракон, казалось, был в гневе, даже пыхнуло изо рта огоньком, Дженсен с опаской смотрел, как бы он чего не подпалил. «Он не должен был тебя оставлять. Идиот. Люди ужасно глупы. Ты – по вашему – его вторая половинка. Это так редко бывает, и у нас тоже. Я вот еще не нашел, хотя у меня уже пятьдесят три жены, а ему повезло! Дуракам всегда везет!» Дженсена ужасно заинтересовало то, что сказал дракончик: - Половинка? А откуда ты это знаешь? Дракон презрительно посмотрел на него, послал ему образ, скорее всего значащий, что Дженсен – такой же бесконечный дурак, как и его Джаред. «Я вижу» – лаконично сказал он и снова начал есть. А вот как хотите понимайте. Понятно, дракон-телепат может проникать в подсознание, и читать мысли, но откуда он может знать, что два человека – два абсолютно разных человека – созданы друг для друга? Дженсен задумался, где-то далеко, очень далеко внутри, растерянность перерастала в уверенность и казалось, что, может быть дракон не ошибся. И эта их самая первая встреча, в школе, то чувство тогда он не смог расшифровать, испугался. Это подсознание, или интуиция, или что еще… может быть, Трэй прав? «Все-таки люди на удивление глупы» – снова расстроено сказал Трэй – «Вас еще долго не примут в федерацию». Дженсен нахмурился: - Я уже слышал это. Плевал я на вашу федерацию. Ты-то сам, вроде, дезертир? «Это неважно» – гордо заявил Трэй, картинно изгибая шею, и принимая независимую позу, что в сочетании с испачканной мордочкой выглядело забавно. Дженсен фыркнул, и вдруг рассмеялся, впервые за долгое время, и никак не мог остановиться, он уже плакал от смеха, сползая по стенке, утирая слезы рукой, и дикое напряжение этих холодных месяцев без любви постепенно оставляло его. Все – наладится. Все непременно наладится. Позже они мирно сидели в гостиной, Дженсен пил свой кофе, а Трэй сидел рядом и с любопытством тыкал лапкой в пульт. Дженсену все равно было, что мелькает на экране, он отдыхал сегодня от вечной ноющей боли. Она притихла, и стала почти незаметной, может, появление Эли так оживляюще подействовало на него. Дышалось легче, и даже воздух в квартире казался необыкновенно вкусным. А теперь еще оживала робкая надежда, расправляла свои крылья и прочно устраивалась в измученном сердце. Дженсену казалось – надо только немного подождать, совсем чуть-чуть, он же так долго ждал, потерпит еще, и его любимые, наконец, будут рядом. Трэй вдруг повернулся к нему, ткнул лапкой: «Достань». Джен непонимающе смотрел на топорщившего крылья дракона. - Чего ты? – спросил он. «Под крылом, видишь? Достань, я не могу». Дженсен пригляделся и с удивлением увидел, что тело дракончика перетягивает плотный ремень, он не заметил его раньше, настолько цвет ремня сливался с цветом шкурки дракона. - Похоже на сумку. Трэй, ты почтальон? - заволновавшись, Дженсен нетерпеливыми пальцами нащупал замок, отстегнул, внутри плоской и длинной «сумки» прощупывалось что-то овальное. «Открывай это тебе» – заявил Трэй, тут же начав чесать освобожденное тельце с явным наслаждением. Распотрошив сумку, Дженсен взвесил в руке овальный предмет из легкого серебристого пластика, он так удобно ложился в руку. С одной стороны похожей на мыльницу штуковины Дженсен увидел несколько кнопочек. - Что это? – с дрожью в голосе спросил Дженсен. «Билет в один конец» – примерно так можно было расшифровать тираду Трэя. Дженсен сразу все понял, и снова ему стало тревожно и тоскливо. Трэй счел нужным пояснить: «Это Эли прислала. Нажмешь вон ту синюю кнопку – окажешься в их мире. Заряжен только на один раз, она торопилась». Ну вот, то, о чем он даже не мечтал, считая Эли навсегда потерянной – лежит теперь в его руках. Билет в один конец… Трэй, конечно, преувеличил. Если он захочет, Зей привезет его обратно, но… Дженсен любовно погладил неверными пальцами драгоценную коробочку, посмотрел на нее, слабо улыбаясь, и увидел в отражении пластика маленькое лицо, то девочка, то девушка, образ менялся, но ее чувства по отношению к нему – были неизменны. Любовь, сочувствие, тревога, забота… отражение его чувств. Он медленно отложил овальную коробочку на столик и откинулся на диване, глядя как она покачивается, прежде чем замереть. И сказал, как во сне: - Нет. Я не могу. Он обещал вернуться. Дракончик прошипел недовольно: «Я так и знал!» Потом заявил, глядя, как Дженсен медитирует на коробочку: «Она твоя все равно. Тебе легче будет ждать с ней. Надоест – улетишь». Трэй яростно почесался, и подумал: «А я поищу и потороплю этого придурка». Если кто думает, что кочевать по стране и ночевать в гостиницах изо дня в день из месяца в месяц – приятное занятие, тот глубоко заблуждается. Это утомительно, это невкусно, это грязно. Это неудобно, в конце концов. Пьяные дальнобойщики, полуголые шлюхи, коммивояжеры с крысиными лицами и прочий люд дешевых мотелей достали Джареда так, что он, плюнув на обычную свою непритязательность в быту, заехал, наконец, в дорогущий люкс пятизвездочного отеля. Ему так понравились апартаменты, где, как уверял гостиничный администратор, останавливались звезды шоу бизнеса, что он блаженствовал и отсыпался в номере уже третий день, изменив привычке ночевать в номере не больше одного дня. Он сидел в джакузи, заказывал вкусности и вино, в общем, нахально вознаграждал себя за месяцы, проведенные в вонючих дешевых мотелях. Деньги семьи Падалеки, собственные сбережения позволяли жить на широкую ногу, но Джаред был в последнее время так придавлен собственным горем, что сносил тяготы этой жизни терпеливо. Чего его мотало по стране, он и сам не мог понять, но остановиться не мог и не хотел, время в дороге проходило быстрее, он не позволял себе растравлять свои раны. Устав за день, спал как сурок, потом следующий мотель, другой город… Джаред убегал, но от себя, как известно, не убежишь. И вот – бег закончен. Джаред решил остановиться, оглянуться и передохнуть. Он устал, и физическая усталость была здесь не причем. Он устал жить без Дженсена. Оказалось, это тяжело, как будто оторвали от тебя самую нужную, самую важную часть, и оставшиеся куски никак не желают функционировать нормально, без главного. Джаред скучал, и только удивлялся себе, как он вообще смог уехать, как у него получилось?! Это же просто бедствие какое-то. Дженсен мерещился ему везде, он видел его черты в проходящем мимо парнишке в бейсболке, видел тень его улыбки в уголках глаз продавца газет, видел похожий жест у разносчика пиццы. Весь мир сговорился против него, чтобы он не смог забыть Дженсена. Джаред до того измучился, что трусливо помышлял о возвращении. Постепенно круги сужались, города все ближе, и вот он уже в пятидесяти милях от города, где оставил Дженсена. Его размышления прервал стук в дверь, такой аккуратный, что Джаред понял сразу, это не администратор, и не официант. Его удивлению не было предела, когда он увидел за дверью своего удачливого соперника. Джастин был не один, около него стоял подтянутый, симпатичный афроамериканец. Джаред растерянно отступил, и сделал приглашающий жест. Он был так удивлен, что у него не нашлось слов. И еще… кроме удивления, подступила усталость и обреченность. Сейчас Джастин опять объяснит ему, что ему нечего делать в жизни Дженсена, и что он своим появлением только разбудит тяжкие воспоминания. Возможно, он прав, и Джаред собирался поступить очень эгоистично. Но… стремления сердца не подвластны разуму. Джастин почему-то не торопился заходить, он сказал: - Джаред, привет, - и обратился к своему спутнику, - да, это он, спасибо, мистер Хенриксон. Хенриксон кивнул и ушел, а Джастин зашел в номер. Парни разглядывали друг друга, и Джаред начал ощущать первые признаки тревоги и беспокойства. Ему очень не понравилось, что аккуратный обычно как с картинки журнала Джастин выглядел уже не так уверенно. Повинуясь невольному порыву Джаред подошел ближе и увидел – Джастин далеко не в порядке, он похудел, тени под глазами, щетина, и самое страшное – он подавлен и неуверен. Джареда охватила паника, он с испугом спросил: - Что с Дженсеном?! Джастин поспешно сказал: - Он жив, только… Джаред перевел дух, но тревога не отпустила все равно, он спросил чуть спокойнее: - Что с ним? Джастин оглянулся, и самовольно, без приглашения, сел в одно из кресел в гостиной шикарного люкса. Джаред плюхнулся в другое кресло, ему сейчас тоже было не до церемоний. - Нам надо поговорить, - заявил Джастин. 27 глава Коробочка привлекала внимание, Дженсен не мог отвести глаз от серебристой штуковины. Утонув в кресле, расслабившись, он представлял, что вот взял ее, нажал заветную кнопку, и оказался снова в мире монков. Зей, Кул, как они там. Как…как Эли? Этот золотоволосый гордый красавчик выздоровел? Дженсен вспомнил, как Кул нес его на руках из лаборатории, легко и не напрягаясь, сильный, как все монки. Вспомнил с содроганием последний насыщенный трагическими событиями день у монков, чудовище, от которого Кул защитил его, пожертвовав собой. Вспомнил вторжение Эли, свои светящиеся руки... Дженсен надеялся, что Кул в порядке. «Да в порядке он» – недовольно проворчал Трэй, посылая Дженсену занятную картинку – туча дракончиков на земле, а разъяренный Кул что-то крича, бежит, размахивает руками, тщетно надеясь разогнать крылатых разбойников, ныряет в центр кучи-малы из крыльев, хвостов, голов и выуживает оттуда синеглазую девчонку лет четырех-пяти с сосредоточенным личиком. Банда огнедышащих снимается, заполошно хлопая крыльями, а Кул одной рукой прижимает к себе ребенка и грозит в кадр совсем по-человечески, кулаком. Дженсен ошеломленно спросил: -Это Эли?! Но… «Монки растут быстро» – философски заметил Трэй – «Быстрее человеческих детенышей раз в пять». Дженсен принялся растерянно подсчитывать – он не видел Эли почти год. Господи, как же много времени он потерял, вдали от нее. Сердце сжалось от краткой боли, но Дженсен усилием воли запретил себе думать. Спросил заинтересованно: - А что это было? Дженсен заметил, что дракончик явно смущен, и заинтересовался еще больше: - Трэй? «Мммм. Это. Ну, мы играли. Она хоть правительница, но еще ребенок, а мы все возле нее снова стали как дети…» С внезапным испугом Дженсен спросил: - А что вы делали-то? «Эли хотела полетать. Принесла большую тряпку и велела нам ее держать, сама села в серединке…» Дженсен соскочил с дивана: - Трэй, вы чего там…Бля, и что?! Ты согласился?! Дженсен представил, что могло случиться и побледнел, а Трэй заворчал: «Ты вылитый Кул. Не забывай, у нее много интересных способностей, это же Эли. Она может присмотреть за собой. Не злись». Но дракончик явно был слегка растерян, возможно, хитрая малышка использовала эти самые способности для убеждения, подстрекая дракончиков на шалость. Дженсен еле успокоился, незаметно для самого себя нарезая круги вокруг дивана, и бормоча что-то себе под нос. Ясно, с ребенка глаз нельзя спускать, а его нет рядом! Кул и няньки не справляются. Ну что за наказание, как набраться терпения… «Не беспокойся» – посоветовал снова Трэй – «Он всегда рядом, второй папочка ревностно бережет Эли». -Второй па… А первый кто? – Дженсен догадался, но ему хотелось услышать от Трэя. Трэй не заставил себя ждать, и сказал довольно грубо: «Не тупи. Ты конечно». Дженсену стало тепло на душе, он сел снова на диван, пристально изучая серую коробочку. Эли и монки не забыли его, если Трэй говорит так. Если прислали за ним, едва Эли почувствовала, что Дженсену приходится туго. Легкая ревность, оттого, что Кул с титулом «второй папочка» бесконечно счастливее его, и может каждый день смотреть, как Эли растет – превратилась в грусть. Как же хочется… Трэй просто сволочь. С этой коробочкой ожидание станет просто мучительным, невозможным, как можно ждать, когда вот он, шанс. И ждать, кстати говоря, неизвестно сколько. Дженсен тоскливо задумался, а не напрасны ли будут его ожидания? Вернется ли Джаред… И снова нахальный дракончик ответил его печальным мыслям, попутно извиняясь: «Я поискал его, мысленно, пока ты бегал тут. Он скоро будет. Прости, ты так громко думаешь». Дженсен ослабел от услышанного, и все сумбурные мысли об Эли ненадолго покинули его: - Что? Что ты сказал?.. «Просчитал вероятность будущих событий с точки от сейчас. Девяносто процентов, даже девяносто три! Ближе к вечеру должен быть здесь. Если не помешает семь процентов неожиданных и неучтенных факторов». Дженсен в оцепенении молча посмотрел на дракончика, понимая, что волнение не пройдет, пока… Пока предсказания крылатого не сбудутся. Но он готов ждать, даже если во время этого умрет от переживаний. Сволочь Трэй! Джастину нельзя было отказать в самообладании, он с улыбкой спросил: - У тебя есть что-нибудь выпить? Джаред пошел к бару, не выбирая, взял из коллекции бутылок одну, налил и принес. Джастин поблагодарил кивком головы и на время замолк, поворачивая свой стакан в руках и следя за переливающейся золотистой жидкостью. - Ты, конечно, не скажешь мне, что там произошло, - значительно сказал он, и Джаред снова удивился его проницательности. Парень ничего не знает, но видит корни проблем Дженсена. Джаред прикинул на мгновение, как отреагировал бы этот холеный красавчик на картину распятого на кушетке Дженсена, и сразу отбросил эту мысль. - Нет, - сказал Джаред, подтверждая этим коротким словом: «Знаю, что случилось, но не скажу. Ты не поверишь, или решишь, что я опасный псих». - Хорошо. Я знал, что ты не скажешь. Но главное - ты знаешь, что «там» случилось, и можешь ему помочь, а я не могу. Трудно в темной комнате искать черную кошку… - Джастин замолк на время, мрачно посмотрел на Джареда, - я пробовал. Я пытался. Я очень старался, знаешь. Джаред кивнул, он не сомневался в этом. Джастин парень упорный, настойчивый. - Но стало только хуже. Дженсен не из тех, что вываливают на других свои проблемы. Он держит в себе что-то, - Джастин нахмурился, он словно все еще надеялся понять, догадаться, - и это его убивает. Джастин поднял на него взгляд, яркий, острый, будто хотел проникнуть ему в душу, и сказал взволнованно: - Джаред, сделай что-нибудь. Я ошибался, думал, что смогу ему помочь, но похоже, только ты сможешь разобраться в чем там дело. Почему он стал таким… безучастным. Джареду стало тревожно, он в беспокойстве встал, Джастин поднялся тоже, и Джареду настолько видна стала и понятна тревога этого парня, что он невольно проникся к нему сочувствием. Он спросил: - Джастин, да что с ним такое? - Не знаю. Он как будто выпадает из реальности. Будто он совсем в другом месте. Джаред замер, ему показалось, эти простые слова дали ему ключ к разгадке. Или только тень догадки. Он и сам видел, что Дженсен часто витал в облаках, но когда об этом сказал еще один глубоко заинтересованный человек, Джаред посмотрел на эту приобретенную черту Дженсена по-другому. Вряд ли Дженсен мыслями своими был «в подвале» он никогда не вспоминал об этом, и в последнее время с монками у него отношения были даже лучше, чем у Джареда. Джаред интуитивно понимал, что разгадка близко, но где же зацепиться… - Джаред, надо ехать. Я надеюсь, еще можно ему помочь. Ты …ты прости меня. Я, правда думал, так лучше будет. Но Джен, он… он вычеркнул меня из своей жизни, я ему не нужен, видишь… Наверное, я сделал только хуже. Если бы ты был с ним, он может, скорее бы пришел в себя, а я только все испортил. Он рвался тогда бежать за тобой, а я его удержал. Я уже тогда понял, что кое в чем ошибся, но все равно хотел вернуть его. Потом понял – прошлое не вернешь. Может, еще не поздно ему помочь? Я боюсь за него. «Дженсен, мне пора» – Трэй слетел с журнального столика, где все это время, свернувшись клубком, таращился в телевизор. Он проковылял пешком к ванной комнате, и Дженсену на мгновенье снова стало так тоскливо, так больно, что он с силой сжал кулаки, выдохнул медленно. Трей, остановившись, обернулся, и сказал с непонятной тревогой: «Дженсен. Когда он придет – не прогоняй его. Не будь тупицей. Он любит тебя». Дженсен удивленно и несвязно промямлил: - Я… да ты… нет, почему? «Просто помни мои слова» – сердито сказал Трэй и уже в сторону прошипел – «Знаю я вас, придурков…» Время тянулось так медленно, так бесконечно медленно, застревая в вязком воздухе. Дженсен был напряжен, как туго натянутая струна, давно «ушел» крылатый вестник, оставив заманчивую коробочку, разбудив надежды и мечты. Дженсен не мог сосредоточиться ни на чем, он безостановочно, как маятник, ходил по квартире, натыкаясь на углы, не видя ничего перед собой. А перед мысленным взором бежали бесконечные кадры, Джей, Джаред. Совсем юный, наивный и светлый. Уже взрослый мужчина, с широким разворотом плеч и ослепительной улыбкой, и впечатление такое, что он не догадывается о силе своего обаяния. Его нежные объятия, даже после таких унизительных для гордости любого человека сцен. «Скажи, что ты мне нужен, остальное неважно…» Если – неважно, почему ты ушел? Почему не захотел понять и простить? Ты же почти смог заставить меня признаться, выложить все свои тупые загоны, я почти поверил, что ты сможешь помочь разобраться мне с самим собой, и не будешь смеяться, я поверил, что важен тебе. Не смотря ни на что. Дверной звонок зазвенел громко, требовательно, и силы мгновенно оставили Дженсена, он осел на пол, беспомощно цепляясь рукой за стену. - Джей… Дженсен в панике подумал, что вот сейчас Джаред уйдет, он попытался крикнуть, двинуться, но ничего не происходило, проклятое тело отказало ему в такой важный момент. От отчаяния Дженсен начал злиться, взбунтовавшийся организм вновь стал послушным и Дженсен кое-как встал, и сделал даже два шага по направлению к далекой двери. И тут Дженсен услышал, как поворачивается ключ в замке, и его снова парализовало. «Это точно Джаред. Ни у кого больше нет ключа». Но больше Дженсен не успел ничего подумать, дверь распахнулась, влетел Джаред. И останавился, испуганный, увидев в дверном проеме гостиной неподвижную фигуру. Он много чего передумал, пока звонил, даже удивительно, сколько всякой дряни может прийти в голову за несколько минут возле двери, которую не спешат открыть. Но слова упрека и возмущения выветрились в мгновение ока из головы, как только Джаред увидел Дженсена, который еле стоял, и выглядел как на грани обморока. Он не думая ни секунды подлетел к нему и обнял. Крепко обнял, с радостным изумлением снова ощущая знакомое, родное тепло и запах, и близкое дыхание любимого человека. И услышал даже едва слышный стон: - Джей… - Все хорошо, Дженсен. Я здесь. Тупее, наверно, слов не придумаешь, но они подействовали оживляюще на Дженсена, он в ответ обвил руками талию Джареда и прижался к нему. - Ты чего звонил? – спросил несуразно, - у тебя же есть ключ. - Боялся помешать. Мало ли, частная жизнь, много времени прошло, - попытался отшутиться Джаред, и понял уже, что сказал не то, и Дженсен подтверждил его догадку, вспыхнул: - Ах, да. Конечно. Ты прав, да, я же не один. Ты мог застукать меня снова с Джастином. Он скоро вернется, кстати. – Дженсен вырывался из его объятий, и продолжал говорить, не в силах остановиться, затормозить, заткнуть себе свой глупый рот и заставить замолчать обиженное сердце, - а чего ты приперся-то, Джаред? Ничего же не изменилось. Я с Джастином, ну разве что в постели не застал. Я все это время был с ним, - Дженсен мстительно кидал слова, желая уколоть, отомстить, за все дни своего одиночества и боли, - он отлично трахается, знаешь. Так что можешь убираться, в прошлый раз тебе хватило этого, чтобы уйти. Дженсен встал спиной к Джареду, вырвавшись из плена его рук, но все равно не мог уйти от него далеко, он закрыл глаза и прикусил губу, в ужасе от всего что наговорил. И запоздало вспомнил слова Трэя. «Блядь, какой же я дурак, он сейчас уйдет!» Но не успел додумать, Джаред мягко развернул его к себе и снова заключил в объятия. - Дженсен, я говорил, что люблю тебя? – Джаред дышал ему в ухо, волоски у Дженсена на загривке встали дыбом, и все злые и обидные слова забылись, - и да, я ушел не потому, что ты был с Джастином, я просто думал – тебе будет с ним лучше. Он убедил меня в этом, а я вот, дурак, поверил. Дженсен широко распахнул глаза, вырвался из любимых рук, ему важно было увидеть глаза и лицо Джареда: - Он тебя что? Он убедил тебя? Блядь, Джаред, ты хочешь сказать, что вы с Джастином, как два последних уебана решали за моей спиной, что мне будет лучше?! А меня ты, Падалеки, урод, спросить не мог?! Я же… Я думал, ты ушел…- не в силах сдержать эмоции, Дженсен неожиданно даже для самого себя, полез драться, но Джаред был настороже. Он перехватил его руку, заломил за спину, и прижал к себе снова непокорного возлюбленного. Дженсен, прижатый к широкой груди Джареда, грязно ругался, кричал прямо в лицо Джареду: - Урод, убью! Сколько крови выпил!.. А ну, отпусти меня! - Ни за что, - от души поклялся Джаред. Он счастлив был увидеть снова прежнего, вспыльчивого Дженсена. Он даже от избытка чувств свободной рукой притянул голову Дженсена к себе за затылок и поцеловал в губы, жадно и горячо. Вспышка агрессии у Дженсена растаяла, как мартовский снег под палящим солнцем, Джаред рискнул, и выпустил заломленную руку Дженсена. И не пожалел, потому что Дженсен обеими руками прижал к себе Джареда покрепче, забыв временно о своих претензиях, и не позволяя прервать поцелуй. 28 глава Джаред максимально затянул поцелуй, не желая снова слушать вопли рассерженного Дженсена, но тут появилась другая проблема, и эту проблему плотно прижатый к телу возлюбленный сразу различил. Джаред понял это по тому, как развратно в ответ Дженсен двинул бедрами, и запустил нетерпеливо руку под одежду, застонал ему вымученно в рот: - Джаред?.. Джаред наконец, оторвался от таких сладких губ и едва перевел дух, голова кружилась от возбуждения, от близости, от желания. - Дженсен? – голос у Джареда дрожал, и руки гуляли где попало, пока не легли удобно на крепкие ягодицы, словно созданные под крупные ладони Джареда. - Я так скучал, - Дженсен и не хотел, но жалоба вырвалась сама, он тут же закусил губу, чтобы не сказать еще чего-нибудь, столь же слабого, глупого. Джаред ласково и невесомо коснулся губами лица, ресниц Дженсена, прошептал: - Я тоже, очень. Не уйду больше, устал, не могу без тебя. Хоть что говори… Не сговариваясь, они оба посмотрели жадно на двери спальни, потом друг на друга, и неловко, путаясь, мешая друг другу, пошли к ней. Но не все еще сказано, не все тайны и не все обиды предъявлены, и снова в любой момент могло возникнуть недоразумение. И если Джаред решил терпеливо сносить все, помня о главном, то неустойчивое психическое состояние Дженсена могло сыграть с ним злую шутку. Вот и сейчас, оказавшись в постели, в долгожданных объятиях, вместо того чтобы отдаться желанию, Дженсен снова испытал приступ острой душевной боли, и не смог его скрыть. Джаред настроен был на любимого, он тут же чутко уловил перемену его настроения, перестал осыпать поцелуями уже обнаженные плечи, навис встревожено над ним: - Что?.. Джен? Дженсен спрятал несчастные глаза, порывисто обнял Джареда. - Ничего, Джей, пожалуйста, продолжай. Но Джаред уже хотел, наконец, выяснить все, черт с ним, с желанием, это все никуда не уйдет, он решил, что в такой близости сможет заставить Дженсена раскрыться, сможет найти нужные слова? - Дженсен. Скажи, что тебя мучает. Я не уйду, что бы ты ни сказал, правда. - Да, я знаю теперь, - вздохнул Дженсен и с неясной надеждой посмотрел на Джареда, решаясь, бормоча тихо-тихо, так, что Джареду пришлось напрягаться, - я… Джей, мне… я хочу туда, к ней. И замер от страха, ожидая, что Джаред сейчас тупо и нудно начнет выспрашивать, куда, и к кому, и удивляться, ревновать, сердиться, снова говорить, что это все чужое. Джаред замер тоже, и перед ним развернулись картины прошлого, теперь прозрение заставило его едва не застонать от собственной непроходимой глупости. Бля, Падалеки, ты тупой, конченый урод. Вот же оно, лежало на поверхности. Вот Дженсен на пороге смерти, и только это обстоятельство заставляет его ненадолго раскрыться, он просит тихим, прерывающимся голосом: «Я хочу увидеть ее, прежде чем…» Вот Эли спасает Дженсена, а Джаред забыл уже как-то за всеми событиями, что не успел тогда сходить за ней, она «сама пришла». Так не бывает, верно, но в реальности монков младенец может прийти и спасти и значит, эта связь не односторонняя. А он, Джаред, беспросветно тупил, ревновал и не замечал, что без этого, как ему казалось, чуждого комочка плоти – его любимый загибался от тоски. Джаред вспомнил, с каким лицом он приходил от Эли, сияющий, довольный, и как резка была потом перемена. Ну неужели трудно было догадаться, Падалеки, тебя убить мало. Джаред судорожно прижал снова к себе Дженсена, у него вырвалось: - Дженсен, прости, я не знал. Не знал, что все так серьезно. Ты скучаешь по ней? Он спросил так участливо, с таким раскаянием, что Дженсен не выдержал и заплакал, рыдания сотрясали его, но Джаред держал его, не отпускал, гладил и нес всякую успокаивающую чушь: - Дженсен, успокойся, пожалуйста, все будет хорошо, я такой дурак! Ну, прости меня, я не знал. Не думал, я же… мне объяснять все надо, я тупой. Мы придумаем что-нибудь. Я клянусь, найду способ, мы … Дженсен, не надо так, ну пожалуйста, ты рвешь мне сердце. Я сейчас сам… Он потрясен был такой реакцией Дженсена, и в то же время неясное облегчение дало ему вздохнуть свободнее. Если проблема ясна, уже легче искать решение, чем стучать в закрытые двери. Он даже обрадовался, что такой скрытный, Дженсен дал выплеснуться своим эмоциям, возможно, это даже полезно, пусть уже не копит в себе, так и до психушки недалеко. Дженсен скоро затих, пару раз прерывисто вздохнул, и улыбнулся, словно извиняясь за истерику, а Джаред с невыразимой нежностью принялся целовать его вспухшие, дрожащие губы, покрасневшие глаза, нос, бормоча между поцелуями: - Ну вот и отлично. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Найдем дорогу, может, Трэй поможет. Только не нервничай больше, ладно? Я люблю тебя. - Так ты не злишься? - Дженсен не мог прийти в себя от облегчения и изумления, - Не считаешь, что я свихнулся, да? Ты же говорил – они чужие нам. Джаред вздохнул: - Ну что поделаешь. Были чужие, стали родные. Породнились через Эли. Они, в общем-то, неплохие ребята. Мне следовало давно догадаться, что между тобой и Эли что-то большее, чем просто… я же думал, Джен, я, правда, думал, ты столько вынес из-за нее. Эта боль, эти месяцы, что ты был там один, без помощи, я даже представлять не хочу, что тебе пришлось пережить. Дженсен, я думал, если мы уедем, ты поскорее забудешь весь этот кошмар. Я, наверное, повел себя, как ревнивая скотина. Когда ты начал привязываться к Эли, я испугался. Они же казались мне чужими, я подумал, зачем, это все усложнит, и постарался тебя скорее увезти. Только я опоздал, ты уже привязался. И все это время ты мучился и не говорил мне, Дженсен, почему? - Потому что это глупо и необъяснимо. А как ты себе представляешь это, интересно? – Дженсен, все еще судорожно вздыхая, попытался хоть что-то объяснить, и не только Джареду, но и себе, пожаловался тихо, - мне казалось, ты решишь, что я псих. Здоровый парень, а ведет себя, как курица-наседка. Дженсен посмотрел на него с упреком, и Джаред вспомнил со стыдом, что именно эти слова он говорил Дженсену перед отъездом. Джаред снова поцеловал его, успокаивая, извиняясь, и обещая, все было в одном поцелуе, и Дженсен постепенно начал растворяться в этом тепле и почувствовал себя почти счастливым. Его беспокоило еще что-то, свербило, но он решил пока откинуть все сомнения и обиды, и отдаться такой приятной ласке. Но Джаред не решился в этот раз на более серьезные действия, он снова боялся напугать и оттолкнуть Дженсена, он ограничился поцелуями и объятьями. Дженсен не возражал и не настаивал, он спокойно заснул, не думая, доверяясь и отдыхая, наконец, от долгой и нудной боли. Утром Дженсен первым делом рассказал ему о Трэе и телепортационной машинке. Сегодня – все казалось немножко другим, краски ярче, сомнения сильнее, Дженсену не по себе было, но, пересилив себя, он все же показал машинку Джареду. Джареду не понравился его хмурый вид, но начинать день со слов: «Что опять случилось, пока я спал?» он воздержался. Джаред разглядывая машинку, с удивлением спросил: - Дженсен, так ты мог уехать или… не знаю как это, переместиться еще вчера, зачем ты остался? Дженсен наградил его таким взглядом, что Джаред покраснел и забормотал: - Ну ладно, хорошо, я туплю, но… а тогда, может, отправимся сейчас? Дженсен, до этого мирно раскладывающий яичницу по тарелкам, остановился и опустил руки, посмотрел на Джареда почти с таким же убийственным выражением, сказал отстраненно: - Джаред. Это серьезный шаг. Я не могу заставить тебя все бросить здесь, и идти за мной. Я же помню, как ты раньше был против. И потом, ты прав, - Дженсен с горьким вздохом сел на свой стул, - они нам чужие. Совсем. Другой мир, другие порядки, дети растут в пять раз быстрее. Я думал все утро. Не хочу, чтобы ты упрекал меня потом, мы можем оказаться в ловушке, и не сможем вернуться. И там не сможем. Я не хочу ломать тебе жизнь, Джаред. Джаред поймал себя на том, что сидел уже несколько секунд с открытым ртом. Опомнившись, Джаред ласково спросил, ему интересно было, до каких еще умозаключений дойдет его возлюбленный: - И что ты предлагаешь? - Я не знаю, Джей, - Дженсен опустил голову и сказал тихо, скрывая свои чувства, - давай останемся. Это все… неважно, ты здесь, и, наверное, за Эли там есть кому присмотреть. Джареду стало невмоготу, подскочив со своего стула, он подлетел к Дженсену, чуть не за шкирку поднял и начал трясти: - А ты?! А ты, Дженсен? Ясно, кто бы сомневался, за ней есть, кому присмотреть, во главе с Кулом и Зеем, а ты? Дело-то в тебе, Дженсен, ты не можешь без нее, и опять начинаешь приносить себя в жертву, ты думаешь, я приму ее? И буду смотреть, как ты тут загибаешься? Проходили, знаем. Давай, собирайся в кучку, и перестань нести чушь, я ведь знаю, ты больше всего на свете хочешь сейчас нажать эту кнопочку. И сколько ты продержишься, прежде чем я снова стану во всем виноват? Дженсен растерялся от вспышки Джареда, но все равно, упорно повторил: - Джей, я не хочу, чтобы ты потом меня упрекал. - Ага, - Джаред немного успокоился, и сказал уже язвительно, - ну давай тогда, стартуй к Эли, а я останусь. Мне будет просто зашибись как хорошо тут одному. И упрекать никого никто не будет! По тому, как Дженсен немедленно вцепился в него, Джаред понял, что зря он так несдержан: Дженсену плохо, он опять принимает трудные и важные для себя решения, и надо не язвить, а помочь, и понятно, что последний вариант Дженсен не рассматривал, иначе бы его тут уже не было. Джаред задержал дыхание, снова, в который уже раз обнял Дженсена, видно, теперь он только так и будет успокаивать не в меру нервного и впечатлительного в депрессии партнера: - Прости, я что-то… Я не прав, - Джаред заговорил очень мягко, - я понимаю, Дженсен, ты сейчас беспокоишься обо мне. Но позволь мне самому принимать решения, ладно? Сейчас, я думаю, разумнее всего нам обоим отправиться к монкам. И давай мы потом с тобой решим все остальные, сопутствующие проблемы. Останемся мы там, или нет, или ты один там… ну ладно-ладно, я так, предположил только. Обсудим позже, когда ты будешь не так напряжен, когда ты будешь в полном порядке. Может, Зей чего посоветует. В любом случае – сейчас мы отправляемся вместе к монкам. Я не могу уже смотреть, как ты изводишься. Дженсен выскользнул из его объятий с загоревшимся лицом, со странным, предвкушающим взглядом, он спросил неровно: - Ты… уверен? - Я ни в чем так не уверен, Дженсен, как в том, что нам надо отправляться. Немедленно. Позже Дженсен лишь смутно помнил, как они обнялись, так что не расцепить, и Джаред нажал кнопку, все вокруг потемнело на миг, и они вдвоем оказались на берегу того самого волшебного озера. Здесь была мягкая, золотая осень, воздух напоен был запахом незнакомых трав, и невидимые птицы весело чирикали в листве. Дженсен оторвался от Джареда, сердце бухало все сильнее, он уже задыхался, от прилива крови шумело в ушах, и он мельком замечал, что поселок разросся, тут и там мелькали монки, а корабль возвышался на прежнем месте. Чувствуя, как подгибаются колени, Дженсен не помня себя, пошел к кораблю, оглядываясь и боясь пропустить. И, конечно, пропустил. Откуда-то сбоку, из-за новенького выкрашенного синей краской домика выскочила маленькая фигурка и побежала к нему, с криком: - Папа! Наверно, транслятор в его голове выдал это слово, наиболее подходящее случаю, отстраненно подумал Дженсен, опускаясь на колени, у него не было сил бежать навстречу, их хватило только чтобы протянуть руки: - Эли… Налетело на него, окутало тепло живое, радостное, нетерпеливое, маленькие ручки обвились вокруг шеи, забилось маленькое сердечко, рядом, близко: -Ты! Так долго! – живая обида, тут же смытая новым приливом радости и любви, она от нетерпения, от энергии, бьющей в ней ключом подпрыгивала в его осторожных, невесомых объятиях, а Дженсен дышать боялся, не то, что обнять покрепче. Он теперь мог дышать, по настоящему, всей грудью, боль и тоска уже совсем отпустили его, и ушла тревога. Он улыбался и таял в той щедрой, бесконечной, нежной любви, что шла от Эли. Из-за этого же угла следом за Эли вышел Кул и издали приветственно поднял руку. Джаред торопливо вытер слезы, невольно выступившие у него при виде встречи Дженсена и Эли, улыбнулся растерянно золотоволосому монку. Кул подошел и понимающе кивнул, глядя на обнявшихся, предложил: - Пойдем, пусть они пообщаются. Дженсен и Эли не замечали, как они ушли, не замечали и того, что монки тоже не спешили нарушить их уединение. Эли немного отстранилась от него, и у Дженсена появилась возможность хорошенько рассмотреть Эли. Он увидел перед собой девочку, лет пяти-шести, в ее синих-синих, ярких и счастливых глазках можно было утонуть, он разглядывал ее жадно, с удивлением и умилением: - Ты выросла. Эли кивнула, схватила его за руку, совсем как в том первом сне, позвала: - Пойдем на озеро! – непоследовательно, и капризно сказала, - я ждала тебя вчера. Дженсен поднялся с колен, взял малышку за руку, а вернее сказать, это она его не отпускала. - Я не мог, милая, - Дженсен понял вдруг, что в его голове два образа – Эли большой и маленькой, неразрывно связаны и уже слились в один, а Эли попросила: - Возьми меня на руки! Дженсен посадил ее на руки, и снова его окатило потоком почти осязаемой искренней, нежной любви, она обняла его за шею и спросила с тревогой: - Ты же не уйдешь больше? Не бросишь меня? Дженсен смущенно улыбнулся, погладил ее светлые локоны дрожащей рукой, в голове был такой сумбур, Джаред, мама, родные Джареда, их прошлая жизнь, их квартиры, машины, работа Джареда, все было брошено так внезапно. Он не может, не умеет лгать, даже ей, особенно – ей. Вздохнул и прошептал: - Не знаю, милая. 29 глава Сознание возвращалось с трудом, туман и какие-то неясные образы в голове, мысли двигались медленно и лениво, Джаред застонал и с усилием открыл глаза. Ощущения были не из приятных, голова раскалывалась, он никак не мог сориентироваться в пространстве и времени. Джаред убедился, что находится в собственной квартире, а не валяется где-то в переулке с проломленной головой или в больнице. Он никак не мог понять, отчего же так болит голова, неясная тревога почти переросла в панику. Кое-как он поднялся, недоумевая, почему лежит одетым на нерасправленной кровати. Джаред почувствовал, что горло пересохло, побрел на кухню, попутно с удивлением оглядываясь по сторонам – все, кажется, было в порядке. Напившись, Джаред рухнул на стул и снова огляделся. Джаред привык доверять собственной интуиции, и сейчас она подобно сирене визжала о какой-то неведомой опасности, но он не видел ничего угрожающего. Все по-прежнему. Что же такое происходит, почему такое чувство, что он потерял что-то важное, и никак не может вспомнить? События последних дней стерлись из памяти. Он колесил по стране, в поисках… «Так, кажется, у меня действительно проблемы…» Джаред постарался унять тревогу, если устроить истерику – это горю не поможет, надо вспомнить хотя бы что-то. Джаред подошел к большому зеркалу в гостиной, уставился на отражение, будто надеясь, что сразу получит ответы на свои вопросы. Угрюмый, всклокоченный и помятый тип в зеркале смотрел на него вопросительно и вызывающе. «Ну, по крайней мере, я помню, как меня зовут. Телефон мамы. Адрес магазина, свой день рождения. Все не так страшно». Но его не покидало ощущение непоправимой катастрофы, свидетелем и участником которой он, скорее всего, был. Ощущение глобальной потери было так явственно, и отчего-то было так больно, что Джаред не мог успокоиться, его взгляд метался по стенам, он начал лихорадочно вытряхивать ящики стола, рыться по карманам одежды, в отчаянной надежде найти хоть что-то что оживит его воспоминания. Какая-то мелочь – заставит его вспомнить. Ничего… ничего. Ночи любви с любимыми всегда коротки, вот и сейчас встающее солнце освещало через окно бесстыдно переплетенные в любовной ласке тела, нечего не позволяя скрыть. И снова достигшие гармонии, в расслабляющей истоме, они не могли далеко отодвинуться друг от друга на постели, Зей ласково теребил золотые пряди тонкими пальцами, не помышляя сойти с тела любовника, устроив голову на его широкой груди, слушая, как близко и сильно стучит сердце. Кул только улыбался уголками губ, и еще нежнее прижимал к себе возлюбленного. Прекрасные мгновения так коротки, не хотелось прерывать и нарушать их никаким посторонним словом, но мысли сами приходили, и отнимали радость. Кул нахмурился, тронул любовника за плечи, прошептал: - Зей… Они близки были как никогда, каждое изменение настроения мгновенно улавливалось чуткими радарами обнаженной души, Зей поднял голову, прочитал все по лицу Кула, вздохнул и плавно соскользнул с его тела. Устроился на боку, вплетая ногу между ног Кула, рукой рисуя бесконечные узоры на совершенной груди возлюбленного, сказал задумчиво: - Мы ничего не можем сделать. Кул сказал грустно: - Зей, но это неправильно. Кул был счастлив сейчас, после стольких лет он все-таки дождался и безоговорочно владел сердцем и душой Зея, правда для этого потребовалось едва ли не умереть на его глазах. Но это все не важно, они были вместе, и, с щедростью взаимно любящего, он хотел чтобы все были кругом счастливы, наивное и странное желание для обычно холодных и равнодушных существ. Но они теперь стали другие, Кул знал это. Они изменились. Они снова чувствуют, и Кул видел эту любовь, просыпающуюся симпатию в других своих сородичах, он видел, как зарождались новые пары, и видел ревность, и радость, и первые робкие поцелуи. Любовь стучалась в сердца монков, и не было возможности остановить ее. Все это началось с Дженсена. И теперь он один лишен этой любви, насильно, жестоко и неожиданно. Все произошло так быстро. «Отведи Джареда в лабораторию» — услышал Кул в голове холодный и не терпящий возражений голос Эли. Он не мог ослушаться, сколько бы не было ей лет, она – правительница, и все монки с рождения, с младенчества привыкли повиноваться ей. «Оглуши его, и жди меня» — второй такой же бесчувственный и строгий приказ. Но не забыть Кулу, как в самый последний момент человек, который тебе безоговорочно доверял, обернулся и с запоздалым пониманием увидел, что собирался сделать Кул. Как объяснить Эли, что каждый раз встречая Дженсена, он вспоминал этот обреченный, понимающий и обвиняющий взгляд. - Зей, что же делать, - прошептал Кул, перехватывая нежные пальцы Зея и сжимая в ладони. Ему так жаль. Но он ничего не смог придумать, и он никогда не пойдет против своей повелительницы. - Надо подождать, - Зей как более рациональный и уравновешенный надеялся, что безумный страх Эли пройдет, она опомнится, - не забывай, она ребенок. - Она же отпустила его тогда, - сказал Кул, раздумывая, - я думал, все хорошо. Не ожидал, что теперь, когда он пришел сам, она поступит так. - Кул, парни и сами не знали, вернулись навсегда или снова отправятся в свой мир. Эли это не устроило, вот и все. Дженсен просыпался теперь всегда с радостью, а засыпал с неохотой. Он не хотел расстраивать маленькую хозяюшку своими проблемами, но спал он ужасно. Что-то мучило его во сне, не отпускало, какие-то далекие, смутные картины, и кто-то звал его постоянно. От этого голоса появлялась и не проходила тоска, такая, что он просыпался в слезах. Но едва он видел Эли, все тревоги и страхи проходили, он протягивал руки к ней навстречу, ловил ее и сажал на руки. - Здравствуй, милая, солнышко, какая ты сегодня красавица! Новое платьице? Для меня? Хочешь гулять? Обязательно, только в начале позавтракаем, хорошо? Они почти не расставались, и малышка не слезала с его рук. Дни летели за днями, Дженсен не уставал восхищаться способностями, красотой, болтовней малышки, и мог бы даже сказать что счастлив теперь, но… Всегда бывает «но». Эти сны, они тревожили, и могли бы быстро превратиться в большие сомнения и страхи, но Эли — Дженсен теперь подозревал — она каждый день делала что-то с ним. Он не мог сейчас вспомнить, когда разговаривал, например, с Кулом. Или что он делал вчера, и почему он иногда засыпает в одном месте, просыпается совсем в другом. Дженсен догадывался, что Эли манипулирует его сознанием, но странно, это его не беспокоило, он был счастлив тому, что она рядом, и дарит ему такую восхитительную, горячую любовь и неприкрытое обожание. Лишь иногда он ловил на себе внимательный, грустный взгляд Кула, или настороженный Зея, а другие монки вообще перестали подходить к нему. Эли ревниво оберегала свою собственность, и, казалось, спешила вознаградить себя за долгие месяцы его отсутствия. Вспоминая эти взгляды, Дженсен не мог понять, что бы это значило, но тоненькие уколы тревоги исчезали, едва он видел сияющую, счастливую Эли, бегущую к нему. Она судорожно, даже испуганно тянулась к нему, обнимала тонкими ручками за шею, лепетала что-то, и Дженсен вновь все забывал. Вдыхал милый, ставший родным запах и осторожно гладил взволнованную Эли по встрепанным волосам. Джей так и не вспомнил ничего, перерыв все в квартире, устроив грандиозный бардак – он не вспомнил. Он пошел в магазин, своим приходом устроив шоковую терапию, и еле смог покинуть его, давно не видевшие его сотрудники не хотели отпускать и пытались обсудить назревшие проблемы. Он колесил по улицам в глупой надежде что-то вспомнить, глядя по сторонам, и кусая губы от подступающей к самому горлу убийственной, непонятной тоски. И только вечером, усталый, выходя из подземного гаража, вдруг остановился на пороге. И медленно обернулся, глядя в упор на золотистую инфинити. Что-то привлекло его внимание. Джаред долго стоял возле машины, даже обошел ее и заглянул в салон, но ничего не всплыло в памяти, только Джаред привык доверять интуиции. Придя домой, Джаред через поисковик выяснил, кому принадлежала эта машина. Джаред смотрел на фотографию владельца автомобиля, и боль становилась сильнее, но плотина, сдерживающая поток воспоминаний, еще держалась, хотя первые ручейки, кажется, начинали просачиваться. Парень показался Джареду знакомым, настолько, что перехватило дух, и закружилась голова. А ночью Джаред увидел этого парня во сне, и себя, вспомнил объятия, отнюдь не братские, и проснулся с криком. Дженсен! Джаред сорвался с кровати, полуодетый, посреди ночи он побежал к квартире Дженсена, и звонил и одновременно втыкал дрожащей рукой ключ в скважину замка, отчаянно шепча: - Открой…я знаю, что ты там, Дженсен, пожалуйста, ты должен быть там!.. Джаред едва справился с замком, и, войдя в темноту прохладных комнат, уже понимал – нет. Его здесь нет. Он вспомнил Дженсена, монков, Джастина. Свое беспорядочное путешествие по штатам, и свои слова: «Я ни в чем так не уверен, Дженсен, как в том, что нам надо отправляться. Немедленно». Джаред на деревянных ногах прошел в кухню, увидел остатки яичницы на двух тарелках. Упал на стул, на котором сидел так недавно, со стоном согнулся от невыносимой боли, и, зажмурив глаза, еле дыша, пережидал когда же хоть немножко отпустит. Джаред проклинал себя сейчас, проклинал Эли, монков. В бессильном бешенстве он вскочил, перевернул стол, лупил кулаком по стене, разбивая костяшки пальцев в кровь, но ничего из этого, он знал, не помогло бы вернуть ему Дженсена. И только он сам был в этом виноват. Сейчас твоя очередь, Джаред, подыхать от одиночества и тоски, без надежды хоть когда-то увидеть любимого. Джаред остановился, тяжело дыша, глядя перед собой и ничего не видя. Он осознал, что странным образом теперь находится на месте Дженсена, в его квартире, и почти с такими же мыслями. Дженсен метался здесь не находя выхода из создавшейся ситуации, только мысли его тогда были заняты Эли. А вот Джаред обречен страдать из-за Дженсена. Все в мире повторяется, причудливо и порой жестоко. Кул настойчиво и сердито говорил: - Зей, это уже становится … я даже не знаю. Она превратила его в безвольную куклу! Так нельзя, надо его вернуть, и Джареда тоже! Нельзя человека насильно сделать счастливым! Зей тяжело вздохнул, он полностью был согласен с Кулом, но пока не видел, как можно что-то изменить. - Кул, надо подождать. Она успокоится и поймет, сейчас она просто напугана, не хочет его снова терять. - Я не могу смотреть на это. Она каждый день делает что-то, чтобы он не вспомнил ничего. Это опасно, Зей, и для нее тоже! Она тратит много сил на то, чтобы он все время был в таком состоянии. Зей встал, подошел у Кулу, спросил тихо: - И что ты предлагаешь? Она не слушает никого. Я боялся, что будут такого рода проблемы. Ребенок с неограниченными возможностями… Если предыдущих правительниц было кому остановить, и отшлепать если нужно, то мы этого сделать не можем. Она сильнее нас всех вместе взятых, даже сейчас, в таком возрасте. И неуправляема. Она закрывается, едва я к ней подхожу, и не дает мне рта открыть, к Дженсену она никого близко не подпускает. Тебя, я видел, она тоже не захотела слушать. Кул при этих словах незаметно почесал ушибленный бок, Эли, правда, не поцеремонилась и с ним. Отшвырнула, как котенка, об стену, едва только Кул начал выговаривать ей. - Я знаю, кто нам поможет, - заявил Кул, - Трэй. - И чем нам поможет бывший Страж? – Зей скептически покачал головой, но Кул вцепился в своего возлюбленного, убеждая: - Он найдет Джареда, приведет сюда! Дженсен вспомнит все, и тут важен эффект неожиданности, она не посмеет при Дженсене отправить Джареда назад. Может, Джаред найдет нужные слова, и Эли услышит его. - Ты забыл, как только Дженсен появился здесь, та несчастная парочка телепортационных машинок, что у нас были - оказались безнадежно сломанными? Как он сюда вернется? – Зей все еще сомневался, хотя подозревал, что у бывшего тайного разведчика и шпиона федерации есть и другие способы перемещения. Кул высказал его догадку вслух: - Думаю, он найдет способ доставить сюда Джареда. Надо только незаметно добраться до его пещеры. После бесцеремонного выдворения Джареда из мира монков, у Эли и Трэя была крупная ссора. Монки не были ее свидетелями, но результатом явилось то, что теперь дракончики в поселении монков не появлялись, и отношения монков и драконов были похожи теперь на вооруженный нейтралитет. Дженсен снова гулял вокруг озера с Эли, всех опасных животных в радиусе многих миль отпугнули дракончики, да и охотники постарались. Теперь прогулки вокруг озера были приятными и безопасными. Дженсен сидел на берегу и смотрел, улыбаясь, как Эли возится на кромке воды с камушками, сидит на корточках и сосредоточенно составляет пирамидку из неровных голышей. Ручки маленькие, перепачканные, даже носишко в грязи, она что-то бормотала сосредоточенно, потом восторженно закричала: - Смотри, папа! Получилось! Она не падает! Дженсену так тепло было внутри от этого «папа», что он невольно зажмурился от удовольствия. Он осторожно спустился к воде, присел рядом, вытер ей руки и лицо, приговаривая: - Принцесса, ты же умница. У тебя не могло не получиться. Замечательная кучка. Или это домик? Эли замерла от его ласковых прикосновений, закрыла глазки, и когда открыла, стала видна в них виноватая тоска, она спросила тихо: - Тебе же хорошо со мной? Ты не бросишь меня? Дженсен изумленно посмотрел на нее, подхватил с земли, погладил, доверчиво приникшую, успокаивающе сказал: - Нет, конечно, не брошу, с чего ты решила, милая? Я люблю тебя. 30 глава Каждый человек несчастье переживает по-своему. Кто впадает в черную депрессию, кто становится агрессивным, а кто-то банально начинает пить, и этот кто-то валялся сейчас в квартире Дженсена, не в состоянии даже взобраться на кровать. Только руку протяни, вот она, рядом. Но не было сил, все расплывалось и двоилось перед глазами, тряслись руки, а самое обидное было то, что никакого облегчения от опьянения Джаред не испытывал. Только хотелось пить, болела голова, и мучили все прочие радости физического недомогания от похмелья. Джаред облюбовал квартиру Дженсена, ему надоело бегать сюда каждые полчаса с наивной надеждой, «а вдруг Дженсен вернулся» и он осел здесь с запасом выпивки. Иногда он сидел в холле, напротив двери, с пьяной сосредоточенностью боясь пропустить, вдруг в замке повернется ключ. Вот так же когда-то его поджидал Дженсен в логове монков, подтащив кресло к двери, господи как же давно это было. Или совсем недавно? Вскоре ожидание в холле стало невыносимым, и он перенес его в спальню, справедливо полагая, если Дженсен и явится – если эта маленькая сучка отпустит его – он в любом случае придет спать сюда. Но Дженсен не приходил, и, наверное, давным-давно забыл о нем. Это было невыносимо, мучительно, больно, никакой алкоголь не помогал, тоска и боль не давали Джареду собраться и решительно начать действовать. Наверняка где-то существовали порталы в другие измерения, и раньше они попадались Джареду регулярно, он замечал легкое почти незаметное сияние этих мест, где таились переходы в иные миры. Мир мог оказаться опасным, и в одном из таких он когда-то познакомился с Трэем. Воспоминания почти десятилетней давности, неожиданно яркие, ненадолго отодвинули сегодняшнюю мрачную действительность. Джаред с усилием поднялся на четвереньки, добрался до кровати, и все же сумел упасть на нее, а не на пол. Сколько же еще ждать… Джаред надеялся только на Трэя. Он ждал уже вторую неделю, со страхом и надеждой. И вспоминал, как Трэй спас ему жизнь, глупому подростку, сунувшемуся в неизвестную расселину, приведшую его в иной мир, со злобными, похожими на носорогов чудищами. Эта хреновина растоптала бы Джареда, пока он, застыв от ужаса, смотрел на несущуюся на него махину. Но тут вылетело невесть откуда маленькое, непонятное существо, и запорхало перед глазами монстра, не давая ему смотреть, сбивая с толку и затормозив его бег, приводя в еще большее бешенство. Джаред опомнился, воспользовался моментом чтобы спрятаться, а монстр взъярился, увидев, что намеченная жертва исчезла, извернулся, встал на мощные задние лапы и задел острым клыком мельтешащую в воздухе мелкую тварь. Тварь отлетела от удара, и забилась в щели скал, а Джаред переждав, пока ревущий монстр уйдет, выбрался из укрытия и еле нашел Трэя. Он не знал тогда, кого ищет, но, увидев серое окровавленное тельце, с перепончатыми крылышками, решил было, что это особо крупная летучая мышь. Но когда вытащил его за крыло, и услышал слабое шипение, увидел черные сердитые глазки, раздвоенный язычок в красной пасти и острые, крупные как у собаки зубы, сразу забыл про летучую мышь, вскрикнул: - Дракончик! Не обращая внимания на зубы, когти, даже не думая о возможной опасности, Джаред бережно поднял дракончика на руки, и заявил: - Я тебя здесь не оставлю. Тебе нужна помощь. Буду держать тебя на чердаке, а когда поправишься, принесу обратно. Согласен? Как ни странно, дракончик перестал трепыхаться в его руках и согласно что-то прошипел. А позже Джаред с удивлением осознал, что понимает его шипение. Теперь только на этого крылатого спасителя у Джареда была надежда. Найти порталы в другие миры он сможет, но приведут ли они его к Дженсену, неизвестно. Без Трэя не обойтись. Только бы маленькая стерва не помешала ему. Джаред отчаянно надеялся, что Трэй, не являясь подданным правительницы монков, сможет найти выход. Он же всегда находил дорогу к нему. «Я не могу» – угрюмо сказал Трэй – «Она пригрозила мне. Здесь моя семья. Вы не сможете ее защитить. У меня пять жен беременны, и еще четыре маленьких дракончика только что вылупились. Куда я с этим всем?» - Но она же не будет знать, куда ты отлучился, Трэй, - Кул сидел в пещере Трэя, наблюдая возню дракончиков вокруг, и его мучило чувство безысходности, - что же делать?! Если ты не поможешь – некому. Я обещаю, Эли ничего не сделает, она добрая девочка. «Ты – ничего не можешь обещать. Она тебя не слушается» – Трэй выглядел грустным и виноватым - «Да, не думал, что так все обернется». - Значит, отказываешься? Этот полуночный визит Кул планировал давно, тайком от Эли он пришел сюда, и сейчас пора было уходить, светало, а еще нужно было добираться обратно. Кул встал, отряхиваясь, низкие своды пещеры не давали ему выпрямиться во весь рост, нагнувшись, он пошел к выходу, Трэй последовал за ним. «Она телепат, найдет меня, и что тогда?» - Ты что, не можешь спрятаться? – удивился Кул. «Нет. Она сильный телепат». - Притворись, что ты что-то другое. Попробуй, Трэй. Я боюсь, это все плохо кончится, и для Эли, и для Дженсена, и для Джареда. «Что с Дженсеном?» – хмуро спросил Трэй. Кул махнул рукой: - Она его держит под постоянным гипнозом, едва он очнется и начинает задумываться, снова заставляет все забыть. А ночью, я слышал, он стонет. Кул еще раз посмотрел на неподвижного дракончика, он понимал его нерешительность, если бы у него была такая большая семья, сам он вряд ли рискнул бы ею, даже ради друга. Кул попрощался: - Прощай, Трэй. Я не могу настаивать. Кул давно уже ушел, но Трэй все сидел у входа в пещеру, и напряженно искал выход. Неужели бывший разведчик федерации не сможет обмануть маленькую девчонку? Она же ребенок. Ясно, у нее просыпаются эти ее способности, но в другое-то время она пусть необычный, но ребенок. У него возникла идея, навеянная последним предложением Кула, он решил ее как следует обдумать. В этот раз сон из туманного кошмара превратился во вполне оформившееся действо, Дженсен увидел, что стоит на пятачке со всех сторон окруженный громоздкими препятствиями, металлическими штырями, обвитыми колючей проволокой, какими-то завалами, баррикадами, а высокий парень с длинными волосами продирается к нему, то лезет поверху, обдирая руки и одежду, то проползая под ними. У Дженсена быстро забилось сердце, будто собираясь выскочить из груди. Он то видел фигуру, то она пропадала за нагромождениями балок, но в ней было что-то настолько знакомое, что безумно хотелось увидеть лицо, скрытое волосами. Наконец, парень пробрался на расстояние нескольких шагов, откинул пряди со лба рукой и позвал его: «Дженсен!» Дженсен увидел его лицо и вспомнил имя. Дженсен застонал во сне, с губ сорвалось: «Джей…» Эли, постояв еще несколько секунд неподвижно возле его кровати, вздохнула, провела дрожащей ладошкой по лицу Дженсена. Оно разгладилось, дыхание выровнялось, и она, чуть задержавшись, выскользнула из его спальни в свою, через стенку. - Наконец-то. Ты не торопился, Трэй, - Джаред жадно присосался к баночке пива, выдохнул, вытер рукавом рот, пьяно посмотрел на дракона, ухмыльнулся, - а ты не глюк, нет? Я уже так давно жду… Джаред сидел на полу спальни, спиной прислонясь к кровати, ему показалось, что Трэй укоризненно покачал головой. «Джаред, у нас так мало времени! Что ты делаешь?!» – злобно заговорил дракончик. - Я ждал, - Джаред сделал широкий жест, и Трэй невольно оглядел пространство спальни, где тут и там валялись бутылки и банки, - как Дженсен? Спросил почти трезво, голос сорвался. «Ему нужна твоя помощь. А ты в таком состоянии! Тебе самому она сейчас нужна!» Трэй забегал по спальне на своих маленьких лапках, жалуясь: «Джаред, не ожидал от тебя. Все меня нынче разочаровывают! Еле убежал от Эли, оставил вместо себя чучело, а тут ты. Если задержимся, разгадает!» Джаред услышал страх дракончика: - Что за чучело? Не… не понял. «Она не пускала меня. Пришлось оставить проекцию, мои поддерживают образ, будто я там, но если она посмотрит внимательно – догадается, надо спешить-спешить-спешить! Джаред, скорее приходи в себя!» Джаред согласно кивнул, его терзало раскаяние, что он такой вот, размазня. Он с трудом собрал длинные ноги, поднялся, и, шатаясь, побрел в душ. Трэй остановил его: «Стой. Придется мне, чтобы по быстрому. Садись снова, а то упадешь». Джаред непонимающе, но с облегчением плюхнулся в ближайшее кресло, и уронил голову на его спинку – невозможно, до тошноты все вертелось перед глазами. «Готов?» – спросил Трэй, Джаред успел спросить: - К чему? – и тут его накрыл такой мощный ментальный удар, что Джаред вытаращил глаза и открыл рот, не в силах вздохнуть. Больно, неожиданно, словно обрушился на него ледяной поток и смыл все опьянение, оставив за собой ощущение похожее на то, когда внезапно сдернут одежду. Поток энергии сорвал кокон пьяной, слепой и беспомощной жалости к себе, оставив лишь голую неприглядную правду. Это правда кричала сейчас: «Ты, Джаред, слабак. Вместо того, чтобы драться, искать выход, ты валяешься тут, как свинья и жрешь пиво и прочую алкогольную дрянь, а Дженсен тем временем в беде. А ты жалеешь себя и плачешь по себе. Мудак ты, Джаред!» Джаред увлекся самобичеванием и Трэю опять пришлось вмешаться: «Ну-ну. Успокойся. Много бы ты сделал. В твоем положении самое разумное было ждать. А теперь – ты в порядке?» Джаред встряхнул головой, прогоняя легкий звон в ушах, но голова была чистая, ясная. Он смущенно улыбнулся Трэю: - Да, кажется. И что теперь? «Срочно ехать, я знаю переход, милях в… да, двести миль. Оттуда – нас выбросит в мир который тебе уже знаком, и нам нужно оружие. Из измерения икс еще три скачка, и мы доберемся, если нам ничего не помешает. Собирайся скорее. Я, между прочим рискую из-за тебя своей семьей!» Явное беспокойство Трэя подстегнуло Джареда, он решительно направился к выходу: - Пойдем, у меня оружие дома, а тут нет ничего. И да, надо тебя спрятать. Трэй недовольно зашипел, но смирился с импровизированным мешком, пусть было раннее утро, Джаред не собирался выходить из квартиры с драконом на плече. Такое появление могло иметь непредсказуемые последствия. Сегодня Эли была необычайно задумчива и грустна. Дженсен весь день пытался ее развеселить, но его усилия были тщетны. Он забеспокоился всерьез, тормошил ребенка: - Эли, солнышко, да что с тобой? Она отворачивалась, застенчиво теребила одежду, но ничего не говорила. Дженсен решил набраться терпения, и дождаться когда Эли сама созреет для признаний. Сегодня она отпустила его от себя, и Дженсен вздумал разыскать «второго папочку», надеясь, что он подскажет, отчего неожиданно заскучала Эли. В поисках Кула он обошел почти весь поселок и обыскивал теперь корабль. За очередной дверью он услышал знакомый голос, и открыл дверь, но увиденная картина заставила его забыть о вопросе, с каким он шел к монкам. Золотоволосый красавец стоял, вплотную прижимаясь к Зею, их губы слились в страстном поцелуе. Гибкие, сильные тела, жадные руки, от них шла настолько мощная волна желания, страсти, так красивы они были в этот момент, что Дженсен почувствовал что-то вроде зависти. Он тихонько прикрыл дверь, любовники даже не заметили его. Дженсен медленно шел по длинным и извилистым коридорам корабля, внутри что-то все сильнее ныло, не отпуская. Его мучила теперь странная обида, и ощущение неправильности своей жизни, несоответствие, несуразность, какая-то гротескность. Его жизнь будто переписали, что осталось в прежней жизни, отчего вдруг так защемило сердце и стало трудно дышать? Дженсен прислонился к стене, переводя дух, нахлынувшая слабость испугала его, Дженсен растерянно оглянулся, чувствуя немедленную потребность увидеть и обнять Эли, ощутить вновь ее нежную привязанность. -Эли…- он оторвался от стены, и поспешил скорее из корабля, помня, что оставил Эли в доме, вместе с няньками. Впрочем, на нянек в ситуации с Эли надежды было мало. Конечно, дома Эли не было, Дженсен встревожился и быстро пошел к озеру, надеясь, что далеко она уйти не успела. Он увидел ее, она сидела на корточках возле самой кромки воды. Невероятное облегчение при виде ее маленькой фигурки сменилось вновь испугом, он закричал, желая привлечь ее внимание: - Эли! Она не обернулась, Дженсен торопливо подошел, присел рядом: - Эли, нельзя уходить одной, малышка, что ты делаешь? - Я плохая? – у девочки был очень сосредоточенный вид, Дженсен насторожился: - Нет, что ты. - А почему тогда ты ушел? Они все думают, я плохая. И ты тоже, даже Трэй. Дженсен удивился ее настрою и странным словам, захотел успокоить: - Когда я?... Нет, постой, не выдумывай, мы все тебя любим, ты лучшая, самая лучшая, Эли, успокойся милая. - Нет. Ты не любишь меня. Никто не любит, - Эли не улыбалась, новое холодное и пугающее своей отчужденностью выражение появилось на маленьком личике. - Эли…- Дженсен видел, что в ней происходит борьба, он и сам был неспокоен, разбередила в нем смутные воспоминания подсмотренная невольно сцена на корабле. Он хотел успокоиться и почувствовать вновь нежность и любовь, мощной волной исходящей от Эли, но со страхом видел перед собой разбуженного монстра. Напряжение последних недель сделало свое дело, теперь Эли благодаря своеобразию детской психики вдруг решила, что самое страшное уже произошло, и Дженсен снова хочет оставить ее. Она встала, повернулась к нему, холодно сосредоточенная, и Дженсен впервые по-настоящему испугался, глаза девочки казались стеклянными, лицо побледнело, никакого привычного тепла не исходило от нее. - Что я сделала неправильно? – невыразительно спросила она, не глядя на него, словно и не к нему обращалась. Дженсен потянулся к ней, но мощный удар оглушил и отшвырнул его, эта ничем неконтролируемая сила ярости, отчаяния, злобы, теперь рвалась из обиженного и несчастного ребенка, грозя натворить немало бед. - Не трогай меня. Ты плохой! – теперь в голосе Эли проявилось злобное отчаяние. Дженсен пробовал что-то сказать, воззвать к голосу разума, но эта же сила прижала его к земле, не давая ни двинуться, ни произнести ни слова. Дженсен чувствовал теперь ее желание уничтожать, бить, разрушать, «видел» ее огромные силы и не знал, как теперь все это остановить, и против кого обрушится ее гнев. И тут… Дженсен услышал зов, этот голос из снов. С немалым усилием Дженсен повернул голову на этот зов. Со стороны поселка бежал высокий парень, кричал что-то, а над его головой реял дракончик. Дженсен отстраненно подумал, что давно не видел крылатых друзей в поселке, и к чему бы это, но тут он разглядел парня. Из него словно выпустили воздух, Дженсен рванулся бы к нему навстречу, но сила, прижавшая его к земле удвоилась, он начал задыхаться, взмолился мысленно: «Эли, пожалуйста!» Теперь кроме давившей силы, обрушились на него неведомо где прятавшиеся воспоминания, принесшие острую боль и горькую радость, он вспомнил этого парня, и не мог понять, как он мог вообще его забыть, нужного до муки, любимого. «Джаред!» Эли же молча, с побледневшим лицом, прижав ручки к груди, смотрела, как Джаред подбегает, и кажется, вся ее ненависть и страх теперь сконцентрировались в ее взгляде: - Ты… Не добежав немного, Джаред будто наткнулся на преграду, упал на колени, невидимая сила начала крутить и корежить его. Дженсен снова взмолился мысленно: «Эли, пожалуйста, не надо!» Она не отвечала, будто не слышала, или не хотела слышать, только обратила внимание на летящего дракончика, прошептала понимающе: - И этот… - Трэя швырнуло о землю, и он остался лежать на ней бесформенной кучкой. Джаред выставил вперед руку, как для защиты, вскрикнул: - Подожди! Почему Эли позволила ему говорить, а не заткнула рот как прочим, неизвестно, возможно, ей хотелось слышать, как он будет кричать от боли. - Зачем ты здесь? – под ее ненавидящим взором Джареда ломало, боль неимоверная крутила тело, но он сдерживал стон, пытаясь только достучаться до обезумевшего ребенка: - Я хочу помочь тебе. Пожалуйста, позволь мне помочь. Эли коротко и зло рассмеялась: - Ты? Как ты можешь мне помочь? Да ты… ты не смог даже за Дженсеном присмотреть, когда я доверила его тебе. Он чуть не погиб. А теперь ты пришел снова его забрать? Не выйдет! Ему плохо было с тобой! - Признаю, я виноват, ему было плохо, только не «со мной», а «без тебя». Понимаешь? Всего этого бы не было, если бы я понял это сразу! Это я виноват, прости, нельзя было вас разлучать. Эли задумалась, и Джареда перестала выворачивать сила, причиняющая жуткую боль, он, воспользовавшись паузой, заговорил быстро, взволнованно: - Эли, то, что ты сейчас делаешь – нехорошо, нельзя отнимать память у людей. Дженсен любит тебя и не уйдет, даже если ты перестанешь стирать память обо мне. Эли снова разозлилась, решительно и с горечью сказала, словно мгновенно повзрослев: - Он ушел один раз. И уйдет снова, с тобой, он не простит меня за все это. Нет, я не хочу, не могу это допустить! - Что ты… ах… - боль снова скрутила Джареда, кровь хлынула у него изо рта, из носа, и больше он не мог говорить, даже кричать, лишь задыхался от боли и захлебывался кровью, а Эли бормотала, как в трансе: - Ты умрешь. Если тебя отпустить, ты снова вернешься. А он все забудет, я сделаю, чтобы он ничего не вспомнил из этого, и снова все будет хорошо. Все это время Дженсен в ужасе наблюдал за происходящим, и не мог вмешаться, он лежал как под прессом, будто давила на него многотонная плита. Осознание, что сейчас на его глазах его любимая малышка прикончит его возлюбленного заставило задохнуться от ужаса, а потом… что произошло, каким немыслимым порывом, силой любви, или физическим усилием, но Дженсен смог сдвинуться. Он старался не смотреть сейчас на Джареда, это было страшно, а надо было успеть. Он все силы души сконцентрировал на Эли, потянулся к ней, как прежде, и прикоснулся. Сумел, все-таки смог, коснулся сердцем растревоженного, разозленного, несчастного сердечка, с нежностью, любовью и грустью: «Эли, милая, я люблю тебя». Эли замерла, и сила, что выворачивала, выкручивала Джареда наизнанку, вдруг исчезла, оставив его почти без памяти, но еще живого. Эли медленно-медленно, словно во сне, повернулась к Дженсену, и он с облегчением увидел, что бездушное выражение исчезло с ее личика. Огромными глазами она смотрела на Дженсена, недоверчиво-робко, и с зарождающейся радостью: - Папа?.. Дженсен, сидя на земле, уже не ощущал разрушительной, убийственной силы, что давила на него с такой беспощадной жестокостью. Он только устало улыбнулся Эли, и протянул снова к ней руки. Она полетела как стрела, кинулась на шею, горохом покатились слезы из глаз, она жаловалась, плакала и просила простить, и только Дженсен слышал эту безмолвную горькую исповедь. «Успокойся, милая. Я не оставлю тебя больше. Прости, я виноват, нельзя было тебя оставлять. Нет, я не разлюбил тебя, солнце, нет, ты не плохая. Только никогда так больше не делай». 31 глава После пережитой встряски, слез и раскаяния Эли снова превратилась в маленького, беспомощного ребенка. Сейчас она, не размыкая объятий, закрыв глазки, вцепилась Дженсену в шею, и казалось, никакая сила не способна была ее от него оторвать. Впрочем, никто и не пытался. Джаред с трудом, кашляя и шатаясь, поднялся с земли, и, беспокоясь о Трэе, пошел к нему. Малыш не подавал признаков жизни, но когда Джаред поднял его на руки, слабо шевельнулся и зашипел. Слава богу, жив. Дженсен был счастлив, не смотря на жуткое состояние Джареда, главное, он здесь! Живой, пусть и помятый. Не выпуская из рук Эли, он поднялся и пошел навстречу Джареду. Они встали напротив, каждый со своей ношей, и улыбаясь, смотрели друг на друга. Им не нужны были слова, все сказали глаза, улыбки, невольные жесты. «Я так скучал! - сейчас не время – потом? – да, надо успокоить малышку – она не отпустит тебя больше, Дженсен - я сам не уйду – а как же все остальное? – все остальное неважно, разберемся – я кое-что придумал – что? – потом…» Со стороны поселка бежали Зей и Кул, он спешили узнать, чем закончился конфликт Эли и Джареда. Джаред заявил подбежавшим запыхавшимся монкам: - Так, ребята, есть разговор. Пока, учитывая обстоятельства, можно отложить, но это важно, я хочу, чтобы все присутствовали. И Трэй в том числе. Он поделился со мной интересной информацией, пока мы добирались сюда. Кул озабоченно осмотрел дракона, присвистнул: - Это Эли его приложила? Джаред кивнул, передал дракончика в надежные руки либра Кула, и сосредоточил все внимание на Дженсене. Как же давно он его не видел, как соскучился, по его улыбке, по веснушкам, по смущенно-счастливому взгляду. Джаред не смог сдержать порыв, и прижал Дженсена к себе вместе с Эли, коснулся губами щеки, прошептал в ухо: - Я тебя люблю, - и как всегда, не дождался ответного признания. Но это его нисколько не огорчило. Впереди столько времени, когда-нибудь, возможно, он дождется и этих слов, а пока хватит ярко вспыхнувших глаз и невольного румянца. Не так часто Джаред лез к нему с поцелуями и признаниями на глазах у публики, пусть это всего лишь два монка и дракончик в полубессознательном состоянии. Ну и, конечно, Эли. Джаред, не отпуская Дженсена, посмотрел на Эли, сказал: - Не бойся. Мы найдем выход. Все будет хорошо. Неопределенные слова, призванные только успокоить, не вызвали у Дженсена никакой реакции, но у Джареда недавно родилась почти безумная идея, и если удастся ее воплотить, то все будут довольны. Трэй пришел в себя уже к вечеру, а на следующий день его и след простыл, унесся в свою пещеру. Он сказал, что скоро вернется, пришлось на время отложить задуманный Джаредом разговор. Но вот уже неделю о нем не было ни слуху, ни духу. Джаред вновь чувствовал себя лишним в этом мире, благодаря Эли. Да когда же это кончится… Джаред понимал, что не скоро сможет добиться доверия Эли, этот процесс, возможно, затянется на годы. Ребенок пока даже не хотел смотреть на Джареда, не то, что разговаривать с ним. Джаред готов был терпеть, но такую мелочную ревность выносил с трудом – ему ни разу не удалось остаться с Дженсеном наедине, поговорить, обнять его, каждую минуту рядом крутилась Эли, Дженсен ей был все время нужен. Дженсен терпеливо улыбался, кивал Джареду: «Подожди, скоро она успокоится» но Джареду тоже хотелось внимания и любви! Самое интересное, если к Дженсену подходил Кул, или Зей – Эли вела себя спокойно, разговору не мешала, молча сидела на руках, либо возилась рядом, со своими игрушками. Но стоило подойти Джареду, Эли не замолкала, подбегала, дергала Дженсена, просилась на руки, задавала вопросы. Эта ревность была так очевидна, и непонятно было, как бороться с ней, Джаред растерянно отступал. Монки успокаивали его, говорили, что все образуется, но Джаред уже устал, и надеялся только, что предстоящий разговор что-то решит. Дженсен слушал лепет Эли, кивал, мыслями же был рядом с Джаредом. Он понимал всю абсурдность сложившейся ситуации, и даже про себя разговаривал с Джаредом, пытаясь найти слова для оправдания: «Джей, я все понимаю, это нелепо, но что же делать. Как только она поймет, что я не собираюсь уходить, все наладится. У нее нет подружек, чуть позже учителя отвлекут ее, но сейчас ей нужна вся моя любовь, не так уж много времени у Эли, монки быстро взрослеют, к сожалению». Эли замолчала, поглядела исподлобья, Дженсен спросил: - Что? - Ты все время думаешь про Джареда, - обвиняюще заявила она, надув губы. Дженсен решил, что пора поговорить с Эли по душам, спросил мягко: - Эли. Почему ты не любишь Джареда? Она посмотрела так выразительно, что Дженсен и без всяких телепатических способностей прочитал в ее взгляде: «Потому что ты – любишь его. Ты его любишь больше, чем меня. Почему? Почему он в твоем сердце?» Дженсен растерянно думал, как же с детьми все ужасно сложно. Так сложно, идешь, как по тонкому льду, и нет никакой уверенности, что тебя поймут, и какими словами объяснить ей, что его любовь к ней не станет меньше из-за любви к Джареду. - Он… он хочет уехать, - с усилием, с неохотой все же выдавила из себя Эли, и Дженсен понял – она все еще боится. Один раз потеряв, она уже не может не бояться, теперь она думает, что Дженсен уйдет за Джаредом. Дженсен знал – Эли не лжет, скорее всего, она прочитала мысли Джареда. Это новое знание расстроило Дженсена, и Эли это сразу почувствовала, виновато опустила голову, потом вдруг с вызовом вздернула подбородок, сказала ревниво: - Пусть уезжает! Почему нельзя без него? - Я... не могу без него, - тихо сказал Дженсен, не думая, что сейчас говорит с ребенком, - Эли, я не могу без вас обоих. Эли замолчала, сознавая справедливость этих слов, и внутренне по-детски негодуя: «Ну почему, почему нельзя обойтись без Джареда?! Зачем он ему, неужели ему мало, что я его люблю!» И понимала, нужен – и все. Тут ничего не поделаешь. - Ты же не уедешь с ним? – подозрительно спросила она. - Нет, - Дженсен вздохнул, ему не хотелось рвать с родным миром все связи, но в данной ситуации он пока не видел иного выхода. Если он уедет, даже ненадолго, Эли может такого натворить, мало никому не покажется. Он вспомнил рассказ Кула про лабораторию в Менксе, про взрыв, уничтоживший все в радиусе двадцати миль. А это был все лишь эмбрион. Не хочется и представлять, что может сделать Эли. И если Джаред надумает уехать, Дженсен не будет его задерживать. Он понимал, сколько важных дел у Джареда не закончено, к тому же у него были тесные связи с семьей. И он сам, не смотря на натянутые отношения с матерью, не хотел бы рвать с ней окончательно, но сейчас дело было не в его желаниях. Дженсен тоскливо задумался, насколько он изменил и поломал жизнь Джареду. Имеет ли он на это право? Почему Джаред должен здесь сидеть из-за него и его привязанности к малышке? Джареду абсолютно нечего здесь делать, он мается, не прошло и недели, уже думает о бегстве. И винить его абсолютно не в чем. Пусть он едет, Дженсен держать его не будет, и обвинять тоже. Дженсен понимал, что бросить Эли не сможет, и не только из-за своих клятв и обещаний. Не сможет – потому что он нуждался в ней так же, как Эли нуждалась в нем, и она была слишком мала, чтобы справиться со своими чувствами. Эту мистическую связь, что возникла между ними, ни объяснить не ослабить ни тем более прервать было невозможно, это все равно что попробовать жить без сердца. Он уже пытался жить без нее. А Джаред… Ну что же, Джаред – взрослый парень, и пусть сам решает, оставаться ему или уезжать. Дженсену придется принять любое его решение. Почти невозможно представить такое, и очень больно, но, как бы там ни было, если Джаред уедет, ему придется жить здесь одному. Дженсен, не замечая, как смотрит на него Эли, задумчиво и грустно водил найденной палкой по земле, рисуя невидимые узоры, кусая губы и хмурясь. Они вдвоем сидели на лавочке возле озера, и в ответ на его невеселые мысли Эли прижалась к нему, словно хотела утешить. Дженсен не видел тихой радости на лице ребенка от его подслушанных мыслей. Эли убедилась теперь, что Дженсен не помышляет бросить ее, даже если Джаред уедет. Она соскочила со скамейки, дернула его за руку, улыбнулась: - Эй, пойдем, поищем его. Ты скажешь, что останешься. Да? Дженсен тяжело поднялся, взял ее маленькую ручку в свою: - Ну пойдем, поищем. Наконец, появился Трэй, и Джаред тут же пошел искать Кула и Зея, этих изысканных и нарядных аристократов трудно теперь было отличить от других монков, все различия стерлись в маленькой колонии. Теперь они все создавали свой маленький мир, своими руками строили дома, охотились, исследовали новые и неизвестные для них виды растений, животных, и сейчас вели жизнь простую, никак не располагающую к церемониям и соблюдению условностей. Нашел Джаред обоих монков на стройке очередного дома, полуголый Зей, с заплетенными для удобства волосами, стоял внизу и орал, показывая, куда надо нести бревно. Кул, тоже мало обремененный одеждой в такую жару, сидел в тенечке, покусывал травинку и задумчиво кивал на каждое слово своего возлюбленного. Джаред плюхнулся рядом, надеясь, что когда Зей закончит раздавать указания, сам подойдет к ним, а любопытный Трэй уже полетел наверх, посмотреть, как строится дом. Дракон искренне недоумевал, зачем столько усилий, когда рядом с поселком множество свободных и удобных пещер. - А ты чего не помогаешь? – спросил Джаред. - Он запрещает, - флегматично кивнул на Зея Кул, – говорит, мне нельзя руки портить. - А, ну да, ты же док, - кивнул Джаред, и они замолчали. Трэй вскоре вернулся и почти одновременно подошел Зей: - Что-то случилось, Джаред? Зей вытирал пот со лба, смотрел устало, а Кул тут же поднялся и протянул ему бутыль с водой. Зей не глядя взял, выпил, вернул так же не глядя – со стороны смотреть на их слаженные движения было удивительно, странно, они словно всю жизнь были вместе, или так чувствовали друг друга, что ощущение их близости не покидало Джареда. Он отогнал посторонние мысли, тоже встал: - Ничего не случилось. Я уже говорил, нужно кое-что обсудить, важное. Решили собраться на корабле, в кают-компании, Джаред внимательно оглядел всех присутствующих. Дженсена как всегда не выпускала из плена встревоженная Эли, сидела правда не на коленях, а прижавшись к его боку, настороженно глядя на Джареда. Зей и Кул сидели рядком на маленьком кожаном диванчике, вызывая у Джареда чувство дежавю. Они вот так сидели уже когда-то, с похожим выражением ожидания на лицах. Дракончик расположился на столе, свернувшись, и лишь черные глазки поблескивали, что и позволяло его отличить от статуэтки или чучела. Зей не выдержал первым, спросил осторожно: - Что ты хотел рассказать, Джаред? Джаред собрался с мыслями, начал: - Как вы знаете, мы с Трэем прибыли сюда несколько дней назад, при помощи естественных порталов, существующих между мирами. Они очень ненадежны, нестабильны, могут время от времени закрываться и перемещаться в пространстве и времени, но, тем не менее, они есть, и такие как Трэй знают о них, и пользуются ими. - К чему ты клонишь? – настороженно спросил Зей, а Кул понимающе улыбнулся, откинулся на диване, с интересом разглядывая Джареда, будто впервые его увидел. Эли тесно прижималась к Дженсену, закрыв глаза, весь ее вид говорил: «Я вас не слышу, мне все равно, что вы придумаете, главное, папа здесь». Дженсен же сейчас думал лишь о том, что Джаред рядом, и, вроде бы не собирается его покидать, он обнимал Эли и смотрел на него влюбленными глазами. От его взглядов Джареда бросало в краску, но он старался не сбиваться с рабочего настроя, сейчас надо было определиться с задачами на ближайшее будущее. Он снова заговорил: - Пока мы добирались сюда этими диверсантскими тропами, по ходу мне пришел в голову один из вариантов решения нашей проблемы. Трэй подтвердил, что такое возможно, теперь я хочу спросить у вас. Насколько я понял, кроме таких, шпионских дорог – существуют федеральные трассы? Зей переглянулся с Кулом, до него стало доходить, что хочет предложить Джаред. - Правительственные порталы, - удивленно кивнул Зей, и заговорил, - да… есть такие. Но, Джаред, для того чтобы иметь такой, нужно как минимум, быть в федерации, это первое. Второе – они стоят огромных денег. И третье, - такой портал не установят между миром, вступившим в федерацию и вашим, заповедным. Вам еще до вступления очень далеко. - Это все частности, - отмахнулся Джаред, - это политика, интересы, я просто спрашиваю – такое в принципе возможно? Дженсен, чувствуя возросшее в помещении напряжение, спросил: - Я не понял, к чему это, Джаред, чего ты хочешь? Джаред улыбнулся Дженсену успокаивающе: - Нам всего лишь нужен постоянно действующий в обе стороны портал, причем легальный и расположенный в удобном для нас месте. Понимаешь? Как лифт, если установить его в твоей квартире, ты каждый день сможешь видеть Эли, ты даже можешь вновь устроиться на работу. Ошеломленный, Дженсен прижал Эли к себе покрепче, выдохнул: - А… разве такое возможно? Джаред широко улыбнулся любимому: - Да, возможно. - Джаред, - повысил голос Кул, - это … авантюра! Нам же придется тогда снова заявить о себе, вступить в федерацию. «Да, хватит прятаться!» – вмешался Трэй, он поднял мордочку, внимательно глядя на растерянного предводителя монков – «Получишь огромную денежную компенсацию. Вам нужны деньги, вы тут бьетесь, а очень скоро, всего через несколько лет вам нужны будут родильные комплексы, напичканные сложнейшей аппаратурой. Как вы их построите?» Зей невольно опустил голову, разглядывая свои натруженные руки, а Кул коснулся его плечом, мягко сказал: - Зей, они правы. Нам придется вернуться в федерацию, мы слишком испорчены цивилизацией, чтобы жить так. Зей покосился на своего партнера, буркнул: - Помнится, ты был против этого раньше. Кул вздохнул: - Ну, все меняется. Посмотри – мы топчемся на месте. Построили несколько домов, и все. А нам нужны будут больницы, центры воспроизведения, культурные заведения, правительственные, живем, как дикари. Очень скоро совсем одичаем. Закончатся в ближайшее время запасы лекарств, одежды, еды, это все производится федерацией. - А если опять?..– Зей даже вслух не решился сказать, о чем он подумал, Кул же ободряюще вновь коснулся его плечом и обратил внимание на Трэя: - Я так понял, ты разведывал обстановку? Ну расскажи, как там снаружи, в большом мире? Трэй встряхнулся, завозился на столе: «Нормально. С ними можно будет договориться. В качестве компенсации за тотальный геноцид, возможно, мученики-монки получат в свое распоряжение не только денежную компенсацию, а еще и возможность установить портал там, где захочет правительница. В порядке исключения». Зей молчал долго, раздумывая. Был определенный риск, но если все сложится, они действительно, быстро все восстановят, несравнимо быстрее, чем жалкой кучкой, без средств, на задворках цивилизации. И Эли. Конечно же, главная пока проблема, если не считать просто необходимых финансовых влияний - состояние Эли. К сожалению, ее душевное состояние напрямую зависело от этих двух людей, и нужно было сделать все, чтобы им было комфортно. Джареду, Дженсену, и, значит, и Эли. Несколько лет – и ее возможности сравняются с интеллектом, она вырастет, и тогда ничего не будет представлять для нее опасности, но гораздо опаснее сейчас игнорировать ее привязанность к Дженсену, чем мифическую опасность от «выхода в мир». Возможно, эта привязанность к Дженсену исчезнет с возрастом, но сейчас он ей нужен, ей нужна его любовь, и ничего не остается, как согласиться на план Джареда. - И чего вам тут не сидится, - раздраженно буркнул Зей, одновременно сдаваясь. - Я хочу лишь сказать, ребята, вы мне нравитесь, - тут Джаред покосился на Эли, - но, черт побери, это же даже не в соседний штат переехать! - Джаред ухмылялся, довольный, он уже видел, что все согласны с его предложением, - у вас тут все другое, свои порядки, свои правила. А у меня, да и Дженсена тоже – была своя жизнь до встречи с вами. Плохая или нет, но своя. Осталось много нерешенных проблем, там нас будут искать. В конце концов, там наш дом. Ну, подумай, Зей, Эли скоро вырастет. И что, Дженсен так и будет сидеть возле нее? Будет ли ей до него дело? И сможет ли он потом вернуться к нормальной, привычной, «своей» жизни? Эти опасения были эхом на мысли Зея, он понимающе кивнул. Но Эли и Дженсен на этих словах одновременно удивленно посмотрели друг на друга и потом на Джареда. Дженсен был уверен, даже если вырастет, Эли никогда не покинет места в его сердце, но вот останется ли ее привязанность к нему... Эли в ответ сжала его руку и заявила: - Он мне всегда будет нужен! Но посмотрела она на Джареда с загоревшимися глазами, недоверие не ушло еще из ее голоса, но любопытство пересилило: - Хотела бы я взглянуть на ваш дом. Джаред снова улыбнулся, теперь нежно, ласково, сел перед Эли на корточках, осторожно взял ее за ручку, и она не отдернула ее: - Увидишь, если захочешь, Эли.