Затянувшийся эпилог

Сон неожиданно прервался – девушка открыла глаза. В комнате было тихо, и лишь мерное дыхание мужчины разрывало застывшую дымку молчания. Юта посмотрела на дракона. Живой. В душе будто наросла и оборвалась откуда-то сверху теплая волна – он будет жить. Она боялась даже пошевелиться, спугнуть это чувство всепоглощающего счастья, внезапно накрывшего девушку. Она боялась проснуться. Сейчас – как никогда. В комнату тихо вошла Вертрана - Юта, нужно поговорить, выйди на минуту. - Но… - Никуда он не денется. Давай. Девушка бросила взгляд на спящего Армана и осторожно поднялась. За дверью ее ждала целая толпа народу. Стража. Отец. - Вы знаете, что делать, – тихо произнес король Верхней Конты. Стража обступила принцессу. - Отец? - Прости, Юта. Так надо. Ты все еще королева Контестарии и жена Остина. Я не позволю пятнать честь моей семьи и всего королевства. - Но папа, он же… - Молчать, - резко крикнул он, а затем, будто устыдившись чего-то, более мягко произнес. - Поверь, я делаю это ради твоего же блага. - Ради моего же блага?! – Юта попыталась вывернуться из рук стражника, будто тисками сжавшего предплечье. – О чем ты? Да посмотри же вокруг! Ты берешь под арест родную дочь! А Остин? Да он же продал меня, хотел скормить этому чудовищу. Горгулья вас всех задери! Но все было тщетно, преимущество явно было не на стороне девушки. Даже горгульи смотрели сейчас на нее с пустым каменным равнодушием в неживых глазах. Король опустил взгляд, когда Юту провели мимо него. - Ты сделал все правильно, отец – негромко сказала Вертрана, - так будет лучше для всех. - Хотел бы я иметь твою уверенность, Вертрана. Как хотел бы. – тихо прошептал король. Юту поместили в Башню Грешных. Самую высокую башню в крепости королевства. Ни одному заключенному еще не удавалось сбежать оттуда. На глазах девушки закипали злые слезы. Горгулья. Опять, снова за нее решили, что будет лучше, кому и как. Раздери их тысяча дьяволов, за что? Она огляделась по сторонам. Узкая лавка с выщербленными краями старого дерева, но покрытая при этом дорогой парчой – ну надо же, покои как у королевы. Кого они пытаются обмануть? Маленькое оконце, расположенное много выше человеческого роста - видать для того, чтобы узник не выбросился с горя, разбившись насмерть о скальные выступы. Взгляд опустился ниже, под окном… Боже, книги. Сколько книг! Шкафы, упирающиеся старыми, лоснящимися деревянными углами под самый потолок. Должно быть, здесь была не одна сотня фолиантов. Да уж, комнату явно подготовили специально для Юты. Она горько усмехнулась. Подошла к шкафу, взяла первую попавшуюся книгу «Законы и церемонии Верхней Конты». Интересно, не Вертрана ли подбирала сюда библиотеку? Юта поставила книгу на место и уселась в кресло, стоящее возле кровати. Надо подумать. Безвыходных ситуаций ведь не бывает, так? Девушка покрутила в руках дорогую ткань, покрывающую импровизированную постель. Откинула ее - под парчой оказался чистый белый хлопок. Простыня, одеяло, мягкая подушка. «Думай» - приказала она себе. Сдернула покрывало и простыню - те бесформенной кучей оказались на полу. Взгляд девушки метнулся к окну – мда уж, высоко. Но, что если попробовать найти способ… Да! Окно – единственный выход. Юта осторожно вытащила из кучи белья на полу простыню и пододеяльник. Резко дернула края белого хлопка в разные стороны – ткань с треском разошлась. Выход был найден. *** Арм-Анн быстро шел на поправку. Лекари, посещавшие его, лишь удивленно пожимали плечами - по всем законам природы он давно уже должен был издохнуть. Но он поправлялся. Спустя несколько часов после того, как ему привиделась Юта, уснувшая у него на руке, он очнулся вновь. Ему послышался какой-то шум за стенами его импровизированной палаты, который, вероятно, и вывел дракона из забытья. Попытавшись вновь повернуть голову и убедившись, что может сделать это без каких-либо неприятных последствий, Арман огляделся. В комнате было тихо, спокойно и… одиноко. Никого рядом. Мужчина вздохнул и решил подумать об этом позже. Должно быть, Юта просто отошла по своим делам. В конце концов, разве обязана она стеречь его, Арм-Анна, сон? Глупости. Но Юта больше не появлялась. В основном его посещали лекари, дабы убедиться, что он по-прежнему не планирует устроить траурные дни в королевстве. Они качали седыми головами, дергали себя за бороды, что-то записывали в потрепанные книги, при этом смешно бормотали на непонятном наречии. Арм-Анн никогда раньше не имел дела с лекарями, так что он с любопытством следил за их действиями, позволяя сделать с собой все, что тем было необходимо. Они переворачивали его, подносили к голой груди какие-то трубочки и баночки, порой прислонялись к ним ухом и удивленно качали головой, вновь оставляя непонятные каракули на пергаменте. Так прошел месяц. Арм-Анн, уставший находиться в четырех стенах, хотел уже было откланяться и исчезнуть из жизни Верхней Конты, но сердце держало и требовало дать еще один день, еще один час. Для нее. Болезненно сжималось каждый раз, когда едва слышно скрипела дверь, ведущая в его комнату. Он боялся спрашивать о Юте. В конце концов, не он ли стал источником всех ее бед? Если бы не похищение, не его принятое решение за себя и за Юту, если бы… Но самобичевание ни к чему не приводило, лишь скручивая внутренности острой тоской по девушке с длинным, некрасивым носом и лучезарными глазами, в которых отражался весь его мир. Она не могла бросить его, ведь столько всего было не сказано, не сделано, не услышано. Но, в последние дни, дракон часто стал задаваться вопросом, уж не горько-сладкая ли это галлюцинация привиделась ему в первый день его пребывания тут, когда тело было слишком ослаблено, а мозг практически не контролировал восприятие окружающего мира? Могла ли она думать, заботиться и переживать о нем? Арм-Анн уже не знал, что думать и какие выводы стоит делать исходя из того, во что он уже увяз по самые уши. Но, к сожалению, а может и к счастью, лимит терпения короля заканчивался, а, следовательно, подходило к концу и тяжелое, ежечасное ожидание и болезненные надежды Армана. Дракон полностью оправился, и приличия, а также людская молва, требовали, чтобы он покинул Верхнюю Конту. Хоть это и было невыносимо тяжело, это была определенность. Точка, которую так жаждал исстрадавшийся человек. Совершив последний, прощальный круг над замком, тяжело взмахивая крыльями, Арм-Анн исчез в направлении своего обиталища.