Жить вопреки

      Внезапно в дверь каюты постучали.       Андерс замер на мгновение, так и прижимая Элоизу к стене и касаясь губами ее шеи. Стук повторился, и ему пришлось отстраниться, чтобы выяснить, кого принесла нелёгкая в такой прекрасный момент. Андерс неохотно пошел открывать. За дверью стоял капитан. Не проходя в каюту он сообщил, что корабль прибудет в Камберленд меньше, чем через полчаса.       Секунду Элоиза оставалась неподвижной, пытаясь заставить сердце биться тише. Но решив воспользоваться ситуацией, она быстро отыскала взглядом свою рубашку, валяющуюся на полу, резким движением подхватила ее и оделась. Кусланд чувствовала, будто всё её тело пылает огнем; ей срочно требовался свежий воздух. Пока Андерс говорил с капитаном, она подобрала свои брюки, молниеносно влезла в них, обула сапоги и выскользнула из каюты, лишь натянуто улыбнувшись собравшемуся уходить незваному гостю.       — Эли, ты куда?! — Андерс крикнул ей в след, но ответа не получил, Эла почти бегом поднялась по деревянной лестнице на палубу и скрылась из виду.       Андерс не стал её догонять. Начатое несколько минут назад, он уже не мог довести до конца, момент был упущен. Внутри что-то кольнуло при мысли, что такого шанса больше может не предоставиться. Но он хорошо знал Элоизу, и прекрасно понимал, что сейчас не стоит об этом даже упоминать. Ей нужно время, и оно как всегда все расставит по местам.       Корабль приближался к берегу, и Андерс торопливо собирал их вещи, пытаясь выдворить из головы мрачные мысли о том, что если бы они плыли медленнее, самую малость, то сейчас, именно в эту минуту, исполнялось бы его самое заветное желание.       Элоиза выскочила на палубу и, подойдя к борту корабля, оперлась руками о планшир и опустила голову. Она пыталась отдышаться, жадно хватая ртом воздух. Дул прохладный ветер, достаточно сильный, чтобы заглушить стоны, которые вырывались при выдохе. Сердце стучало так громко и быстро, что на миг ей показалось, будто на его грохот сбегутся все матросы.       Это почти случилось... Она столько времени заставляла себя не думать об Андерсе, убеждая себя в том, что у нее нет на это права. Она вдруг поняла, что хотела его, как никого другого в своей жизни, хотела обладать им, быть с ним, но считала, это неправильным. Найти вразумительное объяснение своим сомнениям Кусланд пока не могла, и они грызли ее изнутри. Она не знала, кто виноват в том, что начать новые отношения никак не выходило, Алистер, или она сама?       Это почти случилось... Лишь пара мгновений отделяла их от того момента, когда они могли стать единым целым. О той близости, о которой она даже боялась подумать, но при этом так страстно желала, несмотря на сомнения. Однако в дело вмешалась судьба и по всей видимости, Создатель сказал свое слово. Все это действительно неправильно. Так нельзя. Элоиза понимала, что ни ее душа, ни тело больше не принадлежали Алистеру, но ей отчего-то казалось, будто она только что почти предала его... Или предательство уже случилось? Тогда, когда ее сердце дрогнуло от мягкого прикосновения целителя, и когда она совсем ничего не почувствовала, увидев бывшего возлюбленного в крепости во второй раз.       Легкая вибрация выдернула Элу из раздумий, она подняла голову и увидела перед собой землю. Корабль подходил к пристани, и матросы закрепляли швартовые канаты. Вокруг суетились люди и, наблюдая за происходящим, Элоиза постепенно успокоилась. Дыхание выровнялось, застрявший в горле ком исчез, и Кусланд приготовилась сойти на берег. Осталось только собрать вещи. Набрав в грудь побольше воздуха, Эла развернулась, чтобы вернуться в каюту за немногочисленными вещами, но наткнулась на Андерса, державшего в руках свою и ее сумки. Она заглянула ему в глаза и тут же, чувствуя неловкость, отвела взгляд, её щеки полыхнули огнем, а этот злосчастный ком снова подкатил к горлу. Элоиза нервно сглотнула.       — И давно ты тут стоишь?       — Нет. Я собрал твои вещи, — он протянул ей сумку и кожаную жилетку. — И оденься, тут, конечно, не так холодно, как в Ферелдене, но летом и не пахнет. На тебе одна рубашка, а я не хочу, чтобы ты простудилась, — голос Андерса был сдержанным и даже слегка расстроенным, но по-прежнему мягким и заботливым.       Элоиза послушно оделась и, забрав сумку, кивнула ему в знак благодарности.       Попрощавшись с капитаном и командой, Стражи сошли с корабля на пристань. Жизнь в порту Камберленда била ключом, несмотря на то, что на город опускался вечер. Север Неварры оказался куда более приветливым в отношении погоды, нежели самая южная точка Ферелдена. На улице было далеко не тепло, но снега путники не приметили, да и местные жители одевались куда легче, чем жители Ферелдена в это время года.       Расспросив случайных прохожих о месте нахождения ближайшей таверны, Стражи отправились в указанном направлении, решив, что в Андерфелс они двинутся утром. После такого долгого и малоприятного плавания им хотелось снова привыкнуть к земле, выспаться и отдохнуть хоть немного.       Почти весь путь в таверну они молчали. Элоиза не хотела разговаривать. Она испытывала непонятную неловкость перед Андерсом, а он не хотел торопить ее, опасаясь тем самым оттолкнуть ее от себя еще больше. Но молчание казалось просто невыносимым, и Андерс все искал какую-нибудь нейтральную тему для разговора, чтобы немного разрядить обстановку. Нужный вопрос случайно пришел ему в голову.       — Ты раньше бывала в Неварре? — он глянул на свою спутницу и слегка улыбнулся, надеясь, что она все же поговорит с ним, хотя бы о каких-нибудь пустяках.       — Нет, — Эла покачала головой. — Я всю жизнь прожила в Ферелдене. Всегда мечтала путешествовать, но как-то не пришлось. Когда я была маленькая, отец часто ездил в Орлей, но меня никогда не брал. Ну а потом... Серые стражи, Мор... Дальше ты все сам знаешь.       Андерс кивнул, внутренне ликуя, что Элоиза не отвергла его вопрос, и, похоже, отвечала на него с удовольствием. Наверняка это гнетущее безмолвие напрягало ее не меньше, чем его.       — Я тоже провел всю жизнь в Ферелдене. Это здорово, что у нас появился шанс посмотреть мир.       — Ну да, как же! Ты ведь говорил, что родился в Андерфелсе, а в Ферелденский круг попал только в двенадцать лет. Как-то ведь ты должен был попасть из Андерфелса в Ферелден? Не грифоны же тебя принесли.       — Не знаю, — он пожал плечами. — Может и они. Я был совсем маленьким, когда попал в Ферелден. Не думаешь же ты, что я попался храмовникам сразу, как только ступил на земли этой страны? А вообще, мне не особо это приятно вспоминать.       Кусланд сочувственно поглядела на него и кивнула.       — Ну хорошо, значит мы оба впервые оказались заграницей, и собираемся пройти через весь континент, чтобы попасть на твою родину. Ты думал когда-нибудь о том, чтобы побывать там?       — Думал, и не раз. Но, честно говоря, не представлял, что это когда-нибудь станет возможным.       — Но ведь мы же туда идем. В Андерфелс.       — Сейчас мы идем в таверну, потому что я жуть, как проголодался, — Андерс усмехнулся. — Думаю, ты тоже. И, кстати, мы уже пришли.       Стражи остановились у огромного здания. По сравнению с привычными им деревянными ферелденскими тавернами, это сооружение больше походило на пришельца из другого мира. Небольшие, но очень красивые колонны и скульптуры, украшавшие постройку, очень странно сочетались с темным деревом. В Ферелдене даже церкви и королевские дворцы так не украшали, а тут обыкновенная гостиница изобиловала причудливыми элементами декора.       Элоиза читала в книгах и слышала от отца, что Неварра — необыкновенная страна, но она и представить себе не могла, насколько глубоко поразит ее эта земля. Кусланд осматривалась вокруг, пытаясь найти хотя бы что-то напоминающее ее родной Ферелден, но здесь всё выглядело совершенно иначе, местами странно или нелепо, но оттого еще более интересно и завораживающе. Андерс прервал изучение Элой местной архитектуры, открыл перед ней дверь таверны и предложил войти.       Кусланд вошла в просторный, ярко освещенный, шумный зал, нашла свободный столик и осмотрелась. Таверна как таверна — в углу шлюха завлекала возможного клиента; за одним столом бросали кости, надеясь на удачу; за другим шлепали о столешницу засаленными картами; изрядно выпившая компания горланила какую-то портовую песню. Публика ничем не отличалась от ферелденской. Разве что заведение выглядело почти как королевский дворец в Денериме. И эта роскошь изрядно впечатляла Элоизу. Пока Андерс беседовал с владельцем заведения по поводу комнат и ужина, она внимательно рассматривала каждую вещицу, выполненную искусными руками. Ей хотелось потрогать и поинтересоваться символизмом странных узоров. Но не пристало потомку знатного рода и командору Серых стражей вести себя как восторженная девочка.       — А красиво здесь, да? — вернувшийся Андерс расположился за столиком напротив Элы и, не скрывая восхищения, озирался по сторонам. — Если наши комнаты окажутся такими же, я останусь в них жить. А вот и наш ужин!       Разносчица поставила на стол большое блюдо с жареной рыбой и морепродуктами. Непривычно пряный аромат дразнил аппетит.       С тех пор, как они с Андерсом ступили на сушу, Элоиза не могла поверить, что находится так далеко от дома. Хоть всё окружение и выглядело несколько иначе, на пристани так же пахло рыбой и сыростью, как и в Амарантайне. Однако воздух здесь был более тяжёлым и влажным настолько, что поначалу дышалось с трудном. Оглядываясь по сторонам, Эла чувствовала себя словно во сне. Её внимание постоянно переключалось с многочисленных колонн, искусно украшенных необычными сценами из жизни людей, на резные барельефы с целыми историями о битвах неваррцев с драконами.       В Неварре всё было другим. Звуки казались громче, запахи приятней и даже одежда местного населения сильно отличалась от привычной. Цвета были ярче, крой — необычным.       Стражи в два счета расправились с едой, и теперь перед ними стояли лишь кружки с местным пивом, и они потягивали его не спеша, наблюдая за окружающими и делясь впечатлениями друг с другом.       Несмотря на то, что зал таверны выглядел достаточно большим, в помещении стояла жара. Ароматы причудливых и незнакомых блюд смешивались с запахами пива и пота, посетители вокруг галдели и громко смеялись. Элоизе захотелось тишины и свежего воздуха, и она решила пойти в свою комнату. Извинившись, что покидает компанию Андерса, она поднялась и протянула ему ключ.       — Твоя дверь напротив.        Улыбнувшись ему, Эла выбралась из-за стола, поспешила к лестнице, ведущей на второй этаж.       Войдя в свой номер, первым делом она зажгла лампу и распахнула окно, жадно вдыхая прохладный, влажный воздух. На улице уже стемнело, но местных жителей темнота не удерживала от прогулок. Кое-где на дорогах горели фонари, висевшие на резных деревянных столбах, и освещали небольшие пространства вокруг. Чуть отдышавшись, Эла отошла от окна и принялась разглядывать убранство своей комнаты. Вопреки всем ожиданиям, гостиничные номера в Неварре не сильно отличались от тех, что ей приходилось видеть в Ферелдене. Грандиозные различия наблюдались лишь во внешнем виде зданий. Внутри же все выглядело весьма обыденно: простая кровать, тумба рядом с ней, маленький шкафчик у стены и письменный стол со стулом. Вот, пожалуй, и все, что наполняло эту достаточно просторную комнату. Единственным отличием местной мебели от ферелденской являлся её цвет: светлая древесина выглядела непривычно. Но больше всего внимание Элы привлекли картины. Таких она никогда прежде не встречала — изображения были нанесены прямо на стены комнаты. Представители совершенно различных сословий: музыкантов, торговцев, охотников, кузнецов, моряков, изображались в профиль. Помимо них на картинах выделялись загадочные символы, значение которых для Кусланд оставалось тайной.       Налюбовавшись обстановкой, она еще раз взглянула в окно и направилась к выходу. Свежий воздух снаружи так манил ее своей прохладой. Элоизе хотелось прогуляться в одиночестве, тишине, и обдумать последние события. Накинув жилетку, она вышла в коридор, спустилась по лестнице и поспешила к выходу. Столик, где она недавно ужинала с Андерсом, уже заняли другие посетители. Вероятно, Андерс ушел в свою комнату. И это радовало, поскольку Эле хотелось побыть одной, а он наверняка увязался бы за ней.       Очутившись на улице, она огляделась. Далеко уходить Кусланд не собиралась. Не хватало еще заблудиться в чужом городе, в чужой стране, да еще и ночью. Но и бродить там, где, несмотря на поздний вечер, околачивалось приличное количество народу, ей тоже не хотелось. Пройдя немного вперед по освещенной дороге, Эла нырнула в переулок и замедлила шаг. Через пару секунд глаза привыкли к темноте, и она уже видела, куда идет. Это была узкая, но длинная улица, пустынная и вполне подходящая для небольшой прогулки наедине с собой. Однако одиночество её длилось недолго. Погрузившись в собственные мысли, Кусланд не сразу заметила небольшую группу людей впереди. Она остановилась, прислушиваясь к невнятным голосам. Разговаривали мужчины, и едва, заметив ее присутствие, они замолчали. Элоиза резко развернулась, поспешив обратно.       — Эй, постой, красотка! — донеслось сзади.       Торопливые шаги приближались быстро. Кусланд обернулась. К ней направлялись двое молодых мужчин, на вид примерно ее возраста.       — Вот уж не думал, что такие смазливые мордашки гуляют ночью по темным переулкам, — один из них зло усмехнулся, устремившись прямиком к ней.       — Ты какая-то странная. Не местная, что ли? — второй голос оказался таким же неприятным.       — Я командор Серых стражей Ферелдена, — Элоиза не нашлась, что еще ответить. Понадеялась, что ее принадлежность к Серым стражам выбьет из них все дурные мысли на ее счет, но они лишь рассмеялись.       — Что ж, ферелденской шлюхи я еще не встречал, — первый грубиян злобно глянул на Элу, достал из-за пояса нож и направил на неё. — Собачникам не место в нашем городе.       Сердце Элоизы забилось быстрее. Свое оружие она оставила в гостинице, не думала, что ей придётся драться с местными. Рукопашным боем она, к сожалению, владела из ряда вон плохо. Против двоих вооруженных мужчин шансов было мало. В ее памяти всплыл рассказ отца из прошлого о том, что в Неварре не очень-то жалуют ферелденцев. Но она и подумать не могла, что их неприязнь настолько сильна, что они готовы убить первого встречного иностранца, упомянувшего Ферелден.       Кусланд отступила на шаг назад, не сводя глаз с разбойников. Она внимательно следила за каждым их действием. Многолетний опыт позволит ей запросто скрыться из виду этих нахалов, да еще и в такой темноте, нужно только выбрать подходящий момент.       Вооруженный хулиган так резко взмахнул ножом, что Элоиза не успела среагировать, и острое холодное лезвие полоснуло ее лоб. Не думая о боли, Кусланд ударила обидчика коленом в живот. И, воспользовавшись его замешательством, прыгнула назад и шмыгнула в тень, став совершенно невидимой для разбойников. Не теряя ни минуты, она изо всех сил рванула в сторону таверны, мысленно ругая себя за то, что в ее голову вообще пришла дурацкая идея прогуляться ночью в одиночестве по темной улице чужого города.       Вбежав в таверну и поднявшись по лестнице, Эла прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Она провела по лбу рукавом рубашки и тут же вскрикнула от вступившей острой боли. Унося ноги, она совсем забыла о ране, а сейчас, когда впечатления от неприятной встречи постепенно рассеивались, рана все сильнее давала о себе знать. Порез оказался глубоким, кровь никак не хотела останавливаться. Элоиза собиралась зайти в свою комнату, но не успела взяться за ручку, как дверь открылась, и оттуда вышел Андерс. Он сначала удивился, но увидев на её лице кровь, забеспокоился.       — Эли, что случилось? Кто тебя так?       От неожиданности Кусланд отшатнулась назад, впечатавшись спиной в дверной косяк.       — Андерс, гарлок тебя задери, ты напугал меня!       — Я? Дверь в твою комнату открыта, тебя нигде нет, а теперь ты возвращаешься с раной на лице, и говоришь, будто это я напугал тебя? Что случилось?       — Пустяки, — Элоиза опустила глаза, понимая, что Андерс вряд ли согласится с таким ответом. — Вышла подышать свежим воздухом, а о том, что отношение к ферелденцам в стране очень далеко от дружелюбного, я как-то подзабыла. Пришлось уносить ноги. Представляешь, командор Серых стражей убегает от битвы. Жаль, я клинки оставила в комнате...       — Давай, я помогу, — Андерс сделал шаг вперед, но Кусланд шарахнулась, сильнее и вжалась в стену.       — Нет, Андерс, я сама виновата. Пусть это будет мне уроком.       — Ты права, нечего шляться по ночам. Да и шрам тебе ни к чему, — он приблизился к ней почти вплотную и ласково улыбнулся. Поднеся ладонь к ее лицу, маг направил поток энергии на рану, вокруг разлилось мягкое голубоватое свечение, и порез быстро затянулся. Андерс перестал колдовать, свет погас, но его рука так и осталась неподвижна. Он осторожно коснулся пальцами ее щеки и подался чуть вперед, оказавшись совсем близко.       — Андерс, пожалуйста... — Эла умоляюще глядела в его карие глаза.       — Я не сделаю больше, чем ты позволишь, — он осторожно коснулся её губ, давая Элоизе возможность отреагировать на его действия.       Она могла оттолкнуть его, но не решилась. Поцелуй затуманил ей разум. Так происходило каждый раз, когда Андерс её целовал. Кусланд закрыла глаза, проваливаясь в бездну наслаждения, также нежно и осторожно отвечая на поцелуй. Ей не хотелось прерывать это сладкое мгновение. Рука Андерса нырнула в ее спутанные волосы, коснувшись головы, и от его прикосновения по коже Элоизы пробежали мурашки. Она так увлеклась, что не заметила, как ее собственная ладонь уже скользила по его спине, и она прижималась к нему всем телом. От этой близости у Элы закружилась голова, ей не хватало воздуха.       Взгляд её непроизвольно скользнул за спину Андерса, и она вдруг застыла, округлив глаза и снова перестав дышать. Андерс не успел удивиться ее странной реакции, как позади услышал знакомый мужской голос, полный удивления.       — Эл?! Не ожидал тебя... вас здесь увидеть.       Андерс обернулся. Конечно, кто же еще испортит момент? Алистер, будь он тысячу раз неладен! Всегда появляется не вовремя. Хотя... пожалуй, даже хорошо, что он стал свидетелем их поцелуя. Пусть знает, что Элоиза ему больше не принадлежит.       — Не слышал, чтобы Вейсхаупт перенесли в Камберленд, — ехидно заметил Андерс, опираясь одной рукой о стену чуть выше плеча Элоизы. Он и не думал отходить от нее или делать вид, будто ничего не произошло, и Алистеру привиделся этот поцелуй.       — Алистер, я думала вы с Веланной уже на полпути в Андерфелс, — с удивлением произнесла Элоиза, она перестала обнимать Андерса, но не отстранилась от него.       — Так и задумывалось, но на нашем корабле возникли проблемы, и он сильно задержался. Мы прибыли в Камберленд только сегодня днем и решили остаться тут до утра. А ваша поездка, я смотрю, прошла успешно? — Алистер красноречиво покосился на мага, не скрывающего ухмылку, а затем перевел взгляд на Элоизу. — Для умирающей ты прекрасно выглядишь.       — Умирающей? — Кусланд нахмурила брови, с удивлением посмотрев на Алистера, а затем перевела взгляд на Андерса, и в ее сердитом взгляде он прочитал, что с ним она еще поговорит о его длинном языке и способности хранить секреты.       — Ой, — Алистер понял, что проболтался, но уже было слишком поздно.       — Неважно, — Элоиза нарочно пихнула Андерса в бок, а затем отошла от него. — Алистер, мы можем поговорить? — она приглашающе указала на дверь в свою комнату.       Пройдя в номер, Алистер остался стоять у входа, а Кусланд подошла к окну, зажгла вторую лампу и несколько мгновений пристально следила за язычком пламени в стеклянном плафоне. Она собирала мысли в единое целое, подбирала слова. Еще не ступив на землю Неварры, Эла твердо решила объясниться с бывшим возлюбленным сразу, как только они встретятся. Она устала чувствовать себя виноватой, устала от постоянного ощущения того, что она предает его каждый раз, как думает об Андерсе, устала от того, что эта недосказанность не дает ей освободиться и быть с тем, кто ей дорог. И увидев Алистера тут, в Камберленде, она сразу поняла, что это ее шанс. Прямо здесь и прямо сейчас она может поставить точку, и упускать эту возможность Элоиза не собиралась.       Пауза неприятно затянулась и она, собрав волю в кулак, развернулась лицом к Тейрину.       — Я... Мне жаль, что ты увидел, как мы... — Эла с трудом подбирала слова, ей казалось, что любые её объяснения ранят Алистера.       — Хватит, Эл, я не ребенок. Мы расстались, я с этим смирился. Не понимаю только, зачем вы меня обманывали? — он немного приблизился и заглянул ей в глаза. — В крепости ты утверждала, что между вами ничего нет. Но вряд ли это был дружеский поцелуй.       — Я тебя не обманывала. Тогда между нами правда ничего не было. Андерс просто хотел мне помочь, вот и все, — Элоиза вздохнула. — Так значит, он тебе все рассказал?       — Так уж вышло, не вини его за это. Он хотел как лучше.       — С чего это ты его защищаешь? — удивилась Эла.       По ее мнению, Алистер должен был ненавидеть мужчину, который забрал у него последний шанс вернуть любовь, но что-то в нем изменилось. Еще там, в Амарантайне, Тейрин смотрел на нее совсем другими глазами, и голос его звучал иначе. Элоиза никак не могла понять, что поменялось, пока ее не осенило. Сожаление. Он говорил с ней об их несостоявшихся отношениях, о ее новом романе, но в его голосе и взгляде практически не осталось сожаления. Неужели он и правда смирился и отпустил ее?       — Ты в самом деле думаешь, что этот маг просидел всю ночь в библиотеке, а потом попёрся с тобой к сумасшедшему старику в забытую Создателем крепость и за море, только потому, что ему больше нечем заняться? — Алистер криво ухмыльнулся. — Только влюбленный человек способен на такое. Уж я-то знаю.       — Прости меня, — Кусланд опустила глаза. — Я сожалею, что все вышло вот так.       — Не жалей об этом, Эл. В конце концов, мы провели вместе почти целый год, и я надеюсь, что тебе было хорошо со мной рядом, так же, как мне. Вечного нет ничего.       Она кивнула, печально улыбнувшись и еле сдерживая подкативший к горлу ком.       — Мне важно знать, что ты меня простил. Я не хотела делать тебе больно. Но... Ведь сердцу не прикажешь.       — Я и не сердился. Просто до последнего надеялся на что-то. Но все меняется, — Алистер глянул на Элу и озорно улыбнулся. — Знаешь, оказывается, даже маленькое путешествие может все перевернуть. Но тебе, похоже, это не хуже меня известно.       Элоиза вопросительно уставилась на собеседника, не зная, что сказать, а он лишь хихикнул.       — Когда мы уходили из крепости, Огрен предостерегал меня, что с Веланной будет трудно, и что мне крупно не повезло оказаться с ней в одной компании, да еще и наедине. Теперь я понимаю, что он совсем ее не знает.       — Веланна? — Кусланд непонимающе уставилась на Алистера. — Ты хочешь сказать, что ты и она...       — А тебя это смущает?       — Нет! — Элоиза произнесла это несколько громче, чем следовало. До нее медленно доходил смысл слов Алистера, и эта информация будила в ней целый калейдоскоп эмоций. Еще вчера она ненавидела себя за то, как поступила с ним, думала о том, как заставить его забыть о ней. И вот, сама того не подозревая, Элоиза отправила с бывшим возлюбленным свою подругу, которая отвлекла его от мрачных мыслей. — Что ты! Это... неожиданно, но чудесно. Рада за вас.       — Прости, Эл, но мне не хотелось бы обсуждать это с тобой. Надеюсь, ты понимаешь, — Алистер вдруг стал серьезным. — Скажи мне, чем закончился ваш поход на Пик Солдата? Вы нашли там способ вылечить тебя?       Элоиза вдохнула и покачала головой, вспомнив о том, что Андерс разболтал ее секрет, несмотря на то, что она просила его помалкивать.       — Не знаю точно, избавилась ли я от проклятия совсем, но причину недуга Авернус разгадал.       — И что же это за причина?       — Медальон, который мне подарил Архитектор. Я носила его не снимая, а он оказался заколдован. Авернус обещал изучить эту вещь, но сказать точно, остановит ли чары избавление от злосчастной подвески, не смог даже он. Как ты успел заметить, мне гораздо лучше. И надеюсь, так все и останется.       — Рад это слышать, — Тейрин улыбнулся. — Я, пожалуй, пойду. Увидимся утром, если ты, конечно, не передумала ехать в Андерфелс, — он повернулся к двери и открыл ее, чтобы выйти.       — Не передумала. Я помогу тебе найти мать.       Закрыв за Алистером дверь, Элоиза сползла по ней на пол и закрыла лицо руками. Разговор произошёл неожиданно, несмотря на то, что она долго вынашивала его в своих мыслях. Теперь же на душе осталось лишь странное опустошение. Ей хотелось и плакать, и смеяться одновременно. А заодно убить пару Архидемонов или друга, не умеющего хранить секреты.       Элоиза в три шага преодолела расстояние узкого коридора между комнатами и по привычке ворвалась к Андерсу без стука. Она собиралась выплеснуть негодование, переполнявшее её изнутри. И погружённая в мысли о том, что подлый друг не умеет хранить секреты, она едва не упустила из внимания, что в его комнате сладко пахло заморскими фруктами, и царил полумрак. Лишь тусклый свет бледной луны легко касался красивой полуобнажённой фигуры мирно отдыхавшего в своей постели мужчины. С улицы едва доносился шелест ветра и шум морского прибоя, а в комнате стояла тишина, нарушаемая только взволнованным биением её собственного сердца.       Подойдя ближе к кровати с резными столбиками, она обнаружила, что Андерс вовсе не спал. Раскинувшись на многочисленных подушках, он, заложив руки за голову, с интересом наблюдал за её приближением.       — Почему ты не запер дверь? — с упрёком произнесла Элоиза, стараясь выглядеть как можно более суровой.       — Я надеялся, что ты придёшь ко мне, — беззаботно ответил он. Андерс улыбнулся, и на его щеках появились две неглубокие ямочки.       Ей всегда нравилась его обаятельная улыбка, глядя на которую в душе расцветал сад и пели птицы. Ну разве можно было на него сердиться или обижаться?       — С чего это? — поинтересовалась Эла так, будто сама не догадывалась.       — Тебе же нравится спать со мной.       Её задело это утверждение, и она возмутилась. Как он может столь нагло утверждать такое? Ей всего лишь было страшно на том проклятом Пике солдата и холодно на том мерзком корабле. Хотя, конечно, он прав, демон его побери!       — Ну, знаешь! Мне вовсе не нравится спать с теми, кто разбалтывает то, что я просила сохранить в тайне. И к тому же, это ты спал со мной! — вспылила она, заливаясь краской с головы до пят. — Может ты и этим успел поделиться с Алистером?       Она развернулась, собравшись уходить, но Андерс, быстро вскочив, поймал её за руку.       — Нет, погоди! Давай во всём разберёмся! — он поднялся с кровати и ухватил её за вторую руку, внезапно притянув к себе. Элоиза безуспешно попыталась освободиться, отгоняя мысли о том, как ей приятно прикасаться к его горячей обнажённой коже, вдыхать полюбившийся запах...       — Не с чем тут разбираться, ты предал моё доверие!       — Эли, я бы никогда так не поступил, не будь это делом жизни и смерти!       Его взгляд казался искренним и даже немного грустным. Он притягивал её, как огонь мотылька, и она не могла сопротивляться его притяжению, утопая в этой янтарной бездне всё глубже с каждым мгновением. И когда он вдруг коснулся её, дрожащей и взволнованной, своими мягкими губами, она потеряла голову, не смогла противиться его поцелую, потому что в душе мечтала о нём. И в то же время, Элоиза ещё не до конца призналась себе в этом и не растеряла своё чувство гордости, чтобы проиграть в этой игре и сдаться. С огромным трудом она заставила себя отстраниться.       — Нет! Отпусти меня, Андерс! Ты всё ещё предатель, забыл? — Эла снова попыталась извернуться и оттолкнуть его, но он вдруг сам разжал объятия так, что она едва не упала.       — Хорошо. Как скажешь. Тебе же, наверное, не терпится вернуться к этому своему Алистеру, ведь он так удачно оказался здесь!       С этими словами Андерс снова завалился в свою постель и сухо добавил:       — Не забудь захлопнуть за собой дверь.       — Я вовсе не собираюсь возвращаться к Алистеру, — изумлённо ответила Элоиза, поправляя свою рубашку на ходу по направлению к двери. — На этот раз мы уже окончательно расстались.       — Очень рад за вас, — обиженно произнёс Андерс. — Ну а я — предатель. И знаешь ли, нисколечко не жалею об этом!       Элоиза остановилась на полпути и, обернувшись, удивлённо взглянула на него. Она ждала извинений, но никак не подобного признания.       — Я не могу допустить твоей смерти, Эли! — Ответил он на её безмолвный вопрос. — И не могу пренебречь ни единым шансом на твоё спасение.       — Какое тебе до этого дело? — Кусланд выжидающе посмотрела на него, скрестив руки на груди.       — Огромное! Я ведь люблю тебя!       Это признание напрочь лишило её дара речи и возможности двигаться. Элоиза ведь считала, что между ними лишь ничего не значащий флирт, легкое увлечение, которое быстро закончится. Но нет, она и сама чувствовала то же самое, и ей было до глубины души приятно узнать, что Андерс, оказывается, разделял её чувства.       — Если для тебя это не достаточная причина, — продолжал он. — Тогда я прошу прощения за то, что пытаюсь уберечь тебя от смерти.       Эти слова окончательно растопили лёд в её сердце. Элоиза больше не могла противиться нахлынувшим чувствам. И, пожалуй, было бы глупо не воспользоваться моментом, когда от жизни осталось так мало. Теперь она понимала, что Андерс действовал из лучших побуждений, а вовсе не для того, чтобы насолить ей. Он заботился о ней. Он любил её... И к тому же, сейчас ближе и родней у неё никого не было. Вместо ответа Эла лишь стремительно приблизилась к нему и опустившись рядом, на край кровати, прильнула к его губам. Андерс обхватил её руками и притянул к себе, погрузив в водоворот сладкого поцелуя, от медового вкуса которого по всему её телу побежали мурашки. Эла прижалась к нему, самозабвенно наслаждаясь его сильными объятиями и чувственными губами, желая, чтобы этот долгожданный поцелуй перерос в нечто большее. И время для неё словно остановилось, в затуманенной предвкушением голове не осталось мыслей, кроме одной, рвущейся наружу.       — Я тоже люблю тебя, — прошептала она, случайно касаясь губами бархатистой мочки его уха. — Не хочу умирать... Хочу быть с тобой...       — Ты не умрёшь, Эли, даю тебе слово, — мягко ответил Андерс. В его глазах полыхала страсть, и он снова завладел её губами. Их дыхание смешалось, жаркий поцелуй длился целую вечность. Андерс с трудом отстранился и принялся покрывать поцелуями её лицо и шею так, что увлечённая Элоиза не заметила, как они поменялись местами, и теперь он властно нависал над ней, прижимая её к простыне.       Забравшись ладонями под её рубашку, он бережно касался её груди, поглаживая упругие вершинки. Эла всхлипнула от удовольствия. Волнующее тепло разливалось по всему её телу. Быть в плену его ласк, позволять делать с собой всё, что угодно — это сводило её с ума, будоражило воображение. Зарывшись в его шелковистые волосы, она самозабвенно пропускала длинные светлые пряди между пальцев и таяла от блаженства.       Андерс нетерпеливо расстегнул её пояс с грифоном на пряжке и, задрав вверх полосатую рубашку, охватил горячими губами её давно затвердевшие соски, поигрывая с ними кончиком языка. У Элоизы перехватило дыхание, и она больше не могла сдерживать стонов от удовольствия. Наслаждаясь его прерывистым дыханием, горячим ветерком, ласкающим кожу, и прикосновением его мягких губ к её груди, она горела.       — Я так люблю тебя, Эли, девочка моя! — шептал он.       Его шёпот опьянял, сводил с ума. Слова затрагивали тончайшие струны её души, возбуждали. А прикосновения и поцелуи усиливали предвкушение и разжигали сладостное томление внизу живота. Она ощущала, как руки Андерса проворно пробирались под её брюки, поглаживая бёдра, а потом снова перемещались вверх, нежно скользя по спине, изучая изгибы её тела, и снова возвращались обратно к бёдрам, сжимая их, словно дразня. Его ладони были тёплыми и нежными, и больше всего на свете ей хотелось бесконечно ощущать прикосновение его рук к обнаженной коже. Когда его пальцы добрались до шнуровки и распутали её, Элоиза в два счёта была избавлена от брюк. Её сердце застучало в бешеном темпе. Нежно скользнув ладонями по её бедрам, Андерс осторожно раздвинул их, и мягко каснулся пальцами её лона. Она предвкушала то, что должно последовать дальше, всё мысли испарились из головы, уступив место ощущениям. А он явно не торопился, осыпая дразнящими поцелуями её тело. Элоиза прикрыла глаза, чувствуя, как его пальцы вдруг проникли между её бёдер и нащупали чувствительную точку. Ошеломительные импульсы пронизали всё её естество. Умелые прикосновения разожгли пожар, заставляя её невольно выгибаться и часто дышать. Она думала, что вот-вот загорится, взорвётся. Эта сладкая пытка была одновременно желанной и невыносимой. Элоиза ощущала, как сильно напрягаются его мышцы под её ладонями. И ей всё больше хотелось ласкать его в ответ, ощущать его бархатистую кожу своими пальцами, и быть уверенной, что в нём полыхает тот же пожар, что разгорелся у неё внутри. Её дыхание прерывалось, ей хотелось не стонать, а кричать во весь голос, ведь то, что Андерс проделывал с ней, казалось чем-то волшебным, новым для неё. Элоизу снова и снова накрывала горячая волна сладостного оцепенения. Она обняла Андерса ногами, ощущая его твёрдую плоть, и слегка прогнувшись, подалась навстречу, сгорая от нетерпения. Внезапный толчок, и он проник в неё, заставив охнуть. О, Создатель, как же ей давно этого хотелось! Ощущая его внутри себя, Элоиза тонула в сладкой неге, поддавшись лавине наслаждения, прокатившейся по всему её телу. Он же, медленно двигался, тяжело дыша и постанывая, прижимался, продлевал удовольствие. Но ей хотелось быстрее, глубже, резче и сильнее, и он, словно читая её мысли, воплощал эти тайные желания. Элоиза взглянула на Андерса. Его кожа лоснилась от пота, глаза пылали страстью и он казался ей особенно красивым в серебристом лунном свете. Движения его бёдер были настойчивыми и возбуждающими, и она мысленно молила Создателя, чтобы это не прекращалось. И когда новая волна наслаждения подбросила её на вершину экстаза, она, словно птица, взлетела над всем миром, расправив крылья. А потом долго и медленно падала в море невероятного удовольствия и восторга, которого никогда не испытывала прежде. Эла не могла больше думать ни о чём, ей только хотелось знать, было ли ему так же хорошо, как и ей. Андерс лишь улыбался, тяжело дыша, и влюбленно разглядывая её черты. Она ощущала его внутри себя, и ей это нравилось до умопомрачения.