Insane

Запланированное выступление в школе приходит и с ролью Куинн, совсем маленькой, как и предупреждала брюнетка, но все же. Девочка радуется своей маленькой победе и восхищается финальным танцем Рейчел, что буквально парит в воздухе, а ее ноги едва касаются пола. Блондинка застывает в немом счастье, наблюдая за своей любимицей и сложив руки на груди, сжав их в кулачки, ее сердце так сильно бьется, словно это она выступает сейчас перед огромным залом, танцуя замечательное соло и слыша, как зал немеет в восхищении, замирает, а затем раздаются бурные аплодисменты. Куинн не понимает, почему плачет, резко скрываясь за кулисами и опускаясь по стене в каком-то углу коридора. Ее сотрясают рыдания. И она не знает, от счастья ли? Она чувствует, как ее мысли заполняет Рейчел, ее самоуверенность, ее успех, вся она, и даже вечно недовольная Чарли ее больше не интересует. Куинн становится интересно, есть ли у Берри парень, ведь она никогда не спрашивала об этом. Девушки в ее возрасте с кем-то встречаются, и почему-то блондинке слишком ревностно думать об этом. - Фабрей, ты что, хнычешь? – голос Рейчел раздается в другом конце коридора и едва слышны ее шаги навстречу. Девочка сильнее опускает голову, прижимая ее к подтянутым коленям, дабы не дать взглянуть на свое заплаканное лицо. Она чувствует, как Берри подходит ближе, присаживаясь рядом, сползая по стене. Ее горячая и влажная кожа прикасается к Куинн, заставляя ее чувствовать странный интерес. Какого она не испытывала никогда… Брюнетка молча обнимает ее одной рукой, сжимая пальчиками плечо и едва поглаживая его. Ее ровное дыхание слышится где-то рядом, и ей действительно интересно, что случилось: - Ну, что на этот раз? – спрашивает она, прислоняясь головой к голове Куинн. - Ты такая красивая, Рейчел, - хлюпает носом та, не оборачиваясь, - все обожают тебя… ты такая талантливая, и тот танец получается у тебя лучше, чем у мисс Моррисон, даже она смотрит на тебя с обожанием… Я хочу быть, как ты! - Ты ничуть не хуже, Куинн! Просто другая, не менее талантливая, чем я, и не менее привлекательная… просто еще юная. А когда ты вырастешь, ты станешь самой красивой девочкой в школе, и все парни со старших классов будут засматриваться на тебя, любой захочет быть с тобой… - А что, если я не захочу быть с ними? – робко интересуется Фабрей, вытирая слезы руками. - Найдешь себе самого красивого и умного парня, которого захочешь, - объясняет та, смахивая слезы с темных ресниц, - он будет любить тебя… - Нет, Рейчел, я не про то… что если мне не понравится никто так сильно, как ты? Берри смеется. Она смеется искренне и заливисто, прикрыв глаза, в то время как Куинн поджимает губы, понимая, что брюнетка не относится к этому с должной серьезностью, думая о том, что дети не способны любить и чувствовать так, как делают это взрослые. Рейчел и впрямь воспринимает это не так, понимая, что детский интерес Фабрей прет из всех щелей, и под словом «любить» она понимает не совсем то, не полный спектр чувств, эмоций и занятий, какими занимаются взрослые. Вряд ли конечно, что Куинн не знала о сексе, любой в ее возрасте знал о том, откуда берутся дети, но вряд ли она питала физически потребности этого, поэтому, скорее всего под словом «любовь» она подразумевала какое-то притяжение, желание всегда быть рядом и чувствовать это человека. Куинн молчала, отнесясь к смеху Рейчел очень обидчиво, понимая, что та, скорее всего, не до конца понимает блондинку и все те неумелые чувства, переполняющие ее маленькое тело. - Девочки говорят, что поцелуи мерзкие и слюнявые, - неожиданно сменила тему Фабрей, - тебе тоже не нравится целоваться? Берри продолжает смеяться, еще заливистей, не обращая внимание на то, что выступление было окончено и все, вероятно, ищут их. - Нет, - отрицательно качает головой та, - поцелуй это что-то вроде фейерверка. Когда ты целуешь того, кто нравится тебе, ты чувствуешь такое… покалывание, а внутри как будто взрываются фейерверки, понимаешь? Куинн пожала плечами, отрицательно качая головой, ведь Рейчел не могла объяснить это более понятно, тем более девочке, которая ни разу в жизни никого не целовала и даже не могла понять, какое ты испытываешь чувство, когда ты целуешь кого-то впервые. По-настоящему. - То есть, если я поцелую тебя, я увижу фейерверки? – интересуется Фабрей, поджимая губы, зная, что брюнетка вновь ухмыльнется ее наивности. - Нет, нам с тобой нельзя. Во-первых, мы обе девочки, во-вторых, ты еще совсем малышка… Блондинка недовольно складывает руки на груди, обижаясь. - Но я видела, как ты целовала Чарли! – возмущается та, безумно ревнуя Рейчел к своей сестре. - Я целовала ее в щеку, - просто объясняет та, хватая девочку за щечку и чуть потягивая на себя, чтобы та перестала корчить из себя недотрогу, - все подруги так делают, Куинн. Видя, что та все еще обижается, Берри рывком притягивает ее к себе, прижимая к груди и чувствуя, как та упирается. Не серьезно, конечно же, лишь для того, чтобы выпендриться. В этом вся Фабрей, но девушка прощает блондинке все, сильнее стискивая ее в своих объятиях, пока та, наконец, мирно не затихает.

***

Это было перед самым Днем Рождения Куинн, Чарли нашла Рейчел глазами, виновато подходя к ней. Она чувствовала себе действительно паршиво, не смотря на праздник маленького монстра, в глубине души она испытывала стыд за то, что у нее нет времени сходить и выбрать подарок своей сестре. Берри была как раз тем единственным человеком, на которого можно было рассчитывать, к тому же, сама Фабрей явно бы сошла с ума от радости, узнав о том, что брюнетка будет гулять с ней. - Рейч, - шатенка окликнула девушку, и, приблизившись, поцеловала ту в щеку, - у меня к тебе просьба просто жизни и смерти. Ты, наверное, знаешь, что у Куинн уже завтра День Рождение… и да, я отвратительная сестра, но у меня совсем нет времени, чтобы пройтись по магазинам и выбрать этому чудовищу что-то, что ей понравится… к тому же, я уверена в том, что со мной бы она не пошла даже под дулом пистолета, и вообще… - Чарли, ты можешь перейти к делу, наконец? – усмехнулась Берри, сложив руки на груди. - Я просто подумала… может, у тебя есть время и желание, чтобы пройтись с ней по магазинам и выбрать Куинн то, что она захочет? Я дам тебе все сбережения…и вообще, ты же знаешь, этот монстр будет безумно рад тебе. - Без проблем, Чарли, я схожу с ней куда-нибудь, - кивнула брюнетка, принимая от подруги конверт, в котором лежали деньги, - не волнуйся, Куинн останется довольна.. - Не сомневаюсь, - хмыкает та, закатывает глаза, - я все еще считаю странным, что она пускает слюни на твою фотографию, что висит у нее в комнате… - Постой, моя фотография висит у нее в комнате? – уже в след кинула Берри, озадачено глядя в спину уходящей Чарли. Сказать, что Куинн была счастлива, когда узнала о том, что Рейчел собирается с ней пройтись по торговому центру для выбора подарка – значит, ничего не сказать. Она, дабы не раскричаться, зажала себе руками рот и прыгала на ровном месте, после чего накинулась на брюнетку, обнимая ту так крепко, что девушка невольно захрипела, изображая нехватку воздуха в легких. Фабрей даже мысленно поблагодарила свою сестру, из-за которой и произошло это чудо. После уроков они тут же поехали в крупнейший торговый центр ‘Candy’, что располагался в самом центре города, и благо, что тогда не было занятий по балету, иначе, Куинн не смогла бы простить себе пропуск кружка. Казалось, Берри была счастлива не меньше от того, что смогла смогла составить компанию блондинке, к тому же, радуясь тому, как реагирует девочка, восхищенно разглядывая огромным и яркие витрины магазинов. Это был поистине один из лучших дней в ее жизни, она, повинуясь какому-то порыву, держала Рейчел за руку, чувствуя ее родной тепло и обсуждая все приготовления к празднику, на который, к слову, Берри была тоже приглашена. Это было странно, что брюнетка больше не чувствовала себя неуютно рядом с Куинн, как будто разницы в возрасте уже не существовало. Она, конечно, была, очень существенная и значительная, к тому же, при такой разнице в возрасте всегда чувствуется различие взглядов на вещи, интересов и других вещей. В любом случае, у них существовала одна общая тема, которая сплотила их так крепко, как только могла – балет. Любовь к балету сделало свое дело, а любовь к Рейчел – только усилило это ощущение. Обе уже обошли достаточно отделов, гуляя там так долго, как только могли, рассматривая различные игрушки, картины, книги, даже самые необычные вещи, но Куинн ничего не хотелось так сильно, на что они могли бы потратить деньги. Наверное, именно поэтому она и предложила зайти в какой-нибудь молодежный отдел с одеждой, тогда, возможно, они бы могли найти какое-нибудь шикарное платье, чтобы Берри уж точно полюбила свою маленькую балерину и любила всю ее жизнь. Куинн была хитра, и Рейчел никогда бы не подумала, что маленькая блондинка хочет как-то совратить ее, потому как девушка оставалась неприкасаема. Найдя отличное платье, Фабрей побежала в примерочную, а перед ее входом резко остановилась и, взглянув на брюнетку, с серьезным видом произнесла: - Оставайся тут… и не подсматривай! Рейчел серьезно кивнула, стараясь подавить смешок, рвущийся наружу. После переодевания, Куинн отвесила штору, показывая себя во всей красе. Брюнетка даже замерла и почему-то почувствовала нервную дрожь вдоль позвоночника, которая точно дала понять – ее реакция не совсем нормальная. - О, Куинн… - тихо шепчет Берри, не понимая, почему переходит на шепот. - Что? – взволнованно произносит та. – Тебе не нравится? Я выгляжу слишком… - Прекрасно! Сделав стремительный шаг вперед, девушка присаживается перед блондинкой, беря ее за ручки, и найдя рядом валяющиеся перчатки, надевает их. Платье точно сидело по стройной фигурке девчушки: оно было белое, с короткими рукавами, приталенное и перевязано красной лентой под грудью, после чего начиналась пышная белая юбка, заканчивающаяся такими же красными лентами по краям. Куинн была похожа на какую-то королевскую особу, и нужно заметить, что этот образ безумно шел ей. Тонкую шею подчеркивал небрежный пучок на голове, перевязать который – раз плюнуть, или сделать из него что-то другое, подвязав такой же красной лентой с бантиком, надеть маленькие округлые сережки и восхищенно вздыхать. - Рейчел? - Прости, я задумалась, - бормочет брюнетка, и отходит на несколько шагов назад, чтобы вновь, не скрывая своего восторга, осмотреть Фабрей. После покупки платья, у Куинн заметно поднялось настроение, и время от времени она поглядывала на пакет, в котором хранился ее подарок, словно она не знала о нем. В любом случае, Рейчел все еще прокручивала в голове то, что она могла бы купить без блондинки и сделать ей сюрприз в сам День Рождения, потому что видеть счастливые зеленовато-ореховые глаза – это бесценно. Девушки сидели в небольшом кафе торгового центра, поедая мороженое и обсуждая планы на запланированный день празднования. Фабрей была так взволнована, словно это было ее совершеннолетние, на которое должно произойти действительно что-то волшебное, но брюнетка не осуждала ее за это, вспоминая, что она сама ждет свой день рождения с таким трепетом, что сердце едва не вырывается из груди. - Что ты хочешь на день рождения? – не выдержала девушка, понимая, что в голову ничего не идет. - М? – Куинн вопросительно подняла голову. – Мы же уже купили платье… - Нет, я имею в виду от меня, это платье будет от Чарли, ведь именно она дала мне деньги, чтобы пройтись с тобой и выбрать что-то подходящее. Блондинка облизнула ложечку, скользя по ней мягким языком и незамысловато слизывая мороженое со всех сторон: - Я не знаю, Рейчел… хочу, чтобы ты всегда была со мной… Берри улыбнулась, и, вытянув руку, легонько коснулась макушки девочки, поглаживая ее и успокаивая, словно обещая, что она навсегда останется с ней, что бы ни произошло в ее жизни. Так они прогуляли еще до позднего вечера, расхаживая по городу и разговаривая обо всем на свете, любуясь ночными яркими и светящимися вывесками. Куинн было как никогда спокойно, и она все никак не могла оторвать теплую ладонь от руки брюнетки, это словно придавало ей сил, она сжимала ее пальчики, поглаживала их, и чувствовала неподдельный интерес, который усиливался с каждым днем, что она знала Рейчел. Все в ее возрасте интересуются многими вещами, они слишком доверчивы и наивны, слишком быстро привыкают к людям и требуют постоянного внимания к себе. Так и девочка – она хотела, чтобы Берри была с ней всегда, чем-то единым целым, больше, чем просто подругой или сестрой, но она никак не могла дать название этому чувству, переполняющего ее. С брюнеткой было просто и комфортно, Куинн все меньше обращала внимание на их разницу в возрасте и всегда внимательно слушала о том, что рассказывала Рейчел, ведь это становилось для нее невообразимым опытом. По дороге к дому Берри купила для блондинки яблоко в карамели, взяв с той обещание, что она не расскажет родителям и Чарли о том, сколько сладостей съела сегодня. Девочка послушно кивнула, принимая небольшой подарок от той и проводя языком по сладкой и красной карамели, надкусывая ее, пачкая весь рот. Брюнетка смеется над Куинн, наблюдая, как ее губы становятся ярко-красными от яркой карамели и сладость тянется липкой нитью от ее рта к яблоку. - Убери! – бормочет Фабрей, пытаясь откусить тягучую карамель, вместо чего она растягивается еще больше. Рейчел тянется руками, снимая прилипшую нить и довольно смеется, глядя на девочку, которая внимательно следит за пальцами Берри, и недолго думая, хватает ее за руку, приближая руку ближе к своему лицу. Девушка замирает в ожидании, что произойдет дальше, и когда это случается – ее сердце останавливается, а из груди едва не вырывается удивленный вздох. Куинн осторожно обхватывает ее пальчики губами, медленно погружая их в рот и обсасывая, чуть зажав зубами, чтобы та не решилась вырываться. Ее маленький язычок скользит по фалангам пальцев, стараясь, чтобы на них не осталось карамели, после чего она отстраняется, довольно причмокивая. Рейчел чувствует нервную дрожь вдоль позвоночника, почему-то не решаясь сказать Фабрей, что так делать не стоит, ведь она прекрасно осознает, как ее тело реагирует на это, и это неправильно. Неправильно, неуютно, неловко – думает брюнетка, замечая, как блестят ее пальцы от слюны маленькой Куинн, что старательно избавляла ее от карамели, и теперь стоит напротив, довольно улыбаясь. - Ты сладкая, - делает вывод девчонка, продолжая есть яблоко, как ни в чем не бывало. И Берри решает не говорить об этом, старательно пытаясь перебить скапливающееся возбуждение внизу живота. Блондинка – не лучшая мысль, которая может лезть в голову, когда тебе отчаянно хочется принять чьи-то прикосновения и ласки.

***

Стояла поздняя ночь, Рейчел никак не могла уснуть, ворочаясь и пытаясь выбить из головы ненужные мысли. Она давно проводила малышку Фабрей до дома, пообещав что-нибудь придумать с собственным подарком, идея которого уже была в ее голове. Но то, что случилось на улице, никак не покидало ее мысли, и ощущения от теплого и влажного языка Куинн все еще были так реальны, что брюнетка невольно смотрела на свои пальцы, то ли стараясь проверить блестят ли они от слюны, то ли думая о том, что это слишком неправильно. Неправильно это было в любом случае, и более того, Берри чувствовала себя отвратительно, когда, прикрыв глаза, осторожно опустила пальцы себе в рот, медленно ведя языком вдоль фаланги, как будто стараясь почувствовать, все еще сохранившийся, вкус Куинн, что не давала ей покоя последнее время. Ей было стыдно и приятно одновременно, и чувствуя, как сбивается ее дыхание, она с большим упорством стала посасывать свои пальцы, представляя то, как делала это блондинка, даже не думая о том, какой эффект это оказывает на Рейчел. Да и сама девушка не ожидала от себя подобной реакции, зная, что грань между чем-то возбуждающим и мерзким слишком тонкая. Чтобы не сойти окончательно с ума, пришлось представить, какая бы была Куинн будь она чуть постарше, хотя бы такая же, как и сама Берри. И к ее же удивлению, это завело еще больше, так что высунув изо рта влажные пальцы, она, кусая свою губу, направила руку ниже, скользя по пижамной майке и осторожно пробираясь под шортики. Она никогда не делала это раньше, и никогда не думала о том, чтобы доставить себе какое-то удовольствие, но те чувства и эмоции, которые пробудила в ней блондинка – были чем-то особенным. Словно знаком, что нет ничего постыдного в том, что ты хочешь заниматься сексом. Рейчел чувствовала жар, и рука, разделяющая ткань трусиков и шортов, просто пылала, а под пальцами чувствовалась неуверенная пульсация. Было стыдно, и, кажется, она даже залилась краской, когда ее рука осторожно опустилась на ткань трусиков, легонько и медленно ведя по ней. Приятные ощущения накрыли Берри с головой, и она зажмурилась сильнее, впиваясь в губу, чтобы подавить тяжелые вздохи и выдохи, рвущиеся наружу, но стоило образу маленькой Куинн появиться перед ее глазами, как та резко одернула руку. Это неправильно, совсем неправильно…