Insane

Ребята, где все ваши отзывы? :( Просмотров уже почти полторы тысячи, а комментариев - кот наплакал. Выкладываю последнюю главу в первой части, надеюсь, что комментарии появятся, ибо только они вдохновляют на написание проды... На занятиях они разговаривают редко, в основном эти темы ограничиваются балетом или упражнениями, а после, когда все переодеваются в раздевалке, могут затронуть что-то из жизни, перекидываясь тем, как идут дела, и Берри была бы полной идиоткой, если бы не поняла, что блондинка хочет быть ближе. Ее не сводит с ума юное, только развивающееся тельце, она не чувствует себя умалишенной, но знает, что что-то влечет ее, и никак не может понять что. Рейчел хочется плакать и умереть от стыда, когда ночью ее руки тянутся ниже, не в силах сдержать скопившееся за день возбуждение. Ее движения неумелые и неловкие, ей непривычно касаться себя таким образом: одной рукой проникая под резинку трусиков, а второй задирать ночную майку, сминая свою грудь так, как делала это Куинн. Она закусывает губы, которые давно саднят от бесполезной привычки кусать их каждый раз, когда она сталкивается взглядом с младшей Фабрей. Ее губы саднят, а во рту чувствуется легкий привкус железа, но этот ритуал лишь для того, чтобы не дать себе застонать, как будто сделай это один раз – и уже не сможешь остановиться. Ей приятно, безумно приятно оттягивать свои соски, обхватывать пальцами грудь и сминать ее до боли. Она злится, когда перед глазами появляется образ повзрослевшей Куинн, с небольшой, вторящей ее собственной, грудью, с торчащими в разные стороны светлыми волосами, в ее воображении, у Фабрей ей пирсинг – маленькое колечко в носу, несколько проколов в ухе, а если приподнять ее майку, то можно увидеть и проколотые соски. Куинн бы отличалась от всех типичных девочек в этой школе. И возбуждение Рейчел усиливается в разы, начиная пульсировать между ног и призывая касаться себя смелее, грубее, настойчивей, чтобы это ноющая боль прекратилась, превращаясь в тысячи фейерверков перед закрытыми глазами. Она делает плавное движение вниз, чуть разводя ноги, и шумно втягивает воздух носом. В конце концов, это нормально – хотеть кого-то, думает она. Ее пальцы движутся настойчивей, усиливая нажим, становясь повсюду влажными и липкими, бедра непроизвольно движутся навстречу. Она чувствует себя маленькой девочкой с неподдельным интересом, ей просто хочется знать – какого это, чувствовать Куинн? Куинн не была бы нежной с ней, Рейчел как будто уверена в этом. Она представляет Фабрей в меру грубой и страстной, может, даже ненасытной, дикой, с горящими от возбуждения глазами, с трясущимися пальцами, которые она с великим бы удовольствием засунула в брюнетку, чтобы почувствовать, как мышцы той сокращаются вокруг. Берри действительно доводит себя этими мыслями, едва не скуля, извиваясь на собственной постели, высоко поднимая бедра и чувствуя, как ее тело напрягается, ожидая развязку. Ей стоит сделать еще несколько рваных, нетерпеливых движений, скользя по клитору, чувствуя заметную пульсацию, после чего ее тело содрогается, а ноги в момент слабеют, и она падает на постель, замирая. Вокруг слишком тихо, и только отчаянно колотившееся сердце нарушает эту звенящую тишину. Рейчел в очередной раз молчаливо благодарит стены ее комнаты за то, что они хранят ее секреты, и в отличие от людей, никогда не выдадут их. Она нехотя вытягивает пальцы, попутно вытирая их о простынь и, засыпая, думает о том, что главное не забыть вымыть с утра руки.

***

В один из дней Чарли не пришла в школу, и Рейчел действительно забеспокоилась о том, что случилось, поскольку ее мобильный не отвечал, а сама девушка никогда не прогуливала уроки, за исключением, если случалось что-то серьезное. В конце занятий, Берри заметила Куинн, которая, по стандартному обычаю, шла в балетный зал. Нагнав блондинку, девушка коснулась ее плеча, в последний момент не понимая, почему просто не могла позвать ее. - Привет, - здоровается она и тут же замечает широкую улыбку девочки. - Привет, Рейчел, - вторит Фабрей, - сегодня одна из последних репетиций, а ты выглядишь взволнованной… - Да, хотела спросить, где Чарли? Она не пришла сегодня в школу, так что я подумала, может, что-то случилось? Куинн чуть поджимает губы, словно ее задевает, что Берри заботится только о Чарли. Ее это злит, выводит вновь на ревность, но девочка старательно не подает вида, дружелюбно отвечая на вопрос: - Она немного приболела, - пожимает плечами та, - если хочешь, ты можешь ее навестить. Думаю, она будет рада видеть тебя. Вообще, Чарли не лежит в соплях, у нее просто поднялась температура, так что… если ты захочешь… - Я с радостью! Рейчел улыбается, кивая в сторону раздевалки, призывая Куинн пройти внутрь. Они почти не разговаривают, и Фабрей разрывает это чувство, ей становится так грустно от того, что они не могут найти общих тем, как это было раньше. Блондинка чувствует себя виноватой, в то же время, она не может смириться с все еще существующим интересом. Наверное, стоит начать все заново… Репетиция проходит так же упорно, как и все предыдущие, отнимая все силы. И каждый раз, когда Куинн наблюдает за тем, как занимается Рейчел – ее это вдохновляет, она старается не меньше, усердней выполняя растяжку, едва не плача, но чтобы ее брюнетка была горда. Она старается для Берри, не для мисс Моррисон. И слава небесам, девушка, кажется, замечает это, отмечая, что Фабрей стала намного лучше и гибче, чем была прежде. Куинн старательно подбирает всевозможные темы, чтобы вновь разнообразить их общение, потому как идти молча домой ей совсем не хочется. Она чувствует себя неловко, потому что теперь боится взять за руку Рейчел, словно та осудит ее, но брюнетку, в отличие от Куинн, это не смущает. На улице довольно холодно, и она сама находит маленькую ладошку, сжимая холодные пальчики в своей холодной руке. Так, по крайней мере, они быстрее согреются. - Зайдешь? – спрашивает Куинн, осознавая, что нельзя стоять вечность перед ее домом и молчать. Ей нравится это молчание, оно не напрягает, к тому же, держа Рейчел за руку, но на улице достаточно холодно, поэтому, девочка заботится о брюнетке. Она понимает, что это тяжело. Тяжело чувствовать что-то неправильное, отличное от стандартного сознания и понимания мира, и Фабрей не настаивает, но дома лежит Чарли, о которой девушка так печется. - Да… пожалуй, на чуть-чуть. – кивает Берри и, отпустив руку блондинки, шагает за ней ко входу. Поздоровавшись с родителями подруг, Рейчел поднимается наверх, предварительно стуча в комнату Чарли и услышав одобрение, входит внутрь. Шатенка лежит на кровати, переключая каналы телевизора, но едва ее взгляд устремляется на подругу, как та замирает, приветливо улыбаясь. - Что ты здесь делаешь? - Куинн сказала мне, что ты приболела, и я решила навестить тебя, - просто объясняет брюнетка, заходя внутрь. Из-за ее спины тут же появляется младшая Фабрей, чем вызывает негодование со стороны Чарли. Она никогда не изменится, и сейчас ей совсем не хочется, чтобы сестра была здесь, когда Рейчел пришла навестить ее. Чарли вообще не нравился тот факт, что в их отношениях с подругой теперь появилась Куинн, которая, как будто, отчаянно хотела перевести все внимание на себя. - А ты что здесь забыла? – уже грубей произносит старшая сестра. – Проваливай в свою комнату и оставь меня с Рейчел наедине… Куинн превращается действительно в монстра, когда Чарли разговаривает с ней так, и понимая, что сделать она ничего не может, девочка лишь зло вытягивает руку вперед, показывая фак, после чего скрывается за дверью, громко хлопая ей. Куинн все знают, как сорванца, как бесноватую девчонку, которая лезет в драки и всегда даст сдачи, если понадобится. Но когда дело касается Рейчел, ей хочется умереть. Ей хочется наплевать на все и заехать Чарли по лицу, ударив ее так сильно, как только она сможет. Она всегда бесится, когда Чарли ведет себя, как законченная эгоистка, выставляя Куинн не в лучшем свете перед Берри. И хотя девочка демонстративно злится, едва дверь захлопывается, и она попадает в свою комнату, наглухо закрываясь, ее тельце падает на кровать, а в глазах начинает щипать от слез. Ее это злит, бесит, когда Рейчел остается в распоряжении ее ненавистной сестры, и блондинка начинает придумывать себе совсем не дружеские картины, которые могут твориться в комнате напротив. Чарли действительно рада видеть Берри, но она и понятия не имела, что происходит каждую минуту внутри этого подросткового тела. Борьба. Рейчел хмурится, когда слышит громкий хлопок двери, и, подойдя к кровати, садится рядом, замечая, что подруга выглядит неважно. - Ты несправедлива, - выдыхает брюнетка, ведя рукой по простыни, - кажется, ее задевает такое обращение. - Да ничего, - протягивает Чарли, - она привыкла. - Она злится, что ты обращаешься так с ней при мне… будь с ней мягче, прошу, она не плохая девочка. - Ой, все, Берри, - закатывая глаза Фабрей, - не строй из себя мать-терезу, расскажи лучше, что там в школе. И Рейчел рассказывает, попутно спрашивая о состоянии подруги. Они разговаривают достаточно долго, так, что брюнетка теряет счет времени, это хоть как-то отвлекает ее от мыслей о Куинн. Совсем не приличных мыслей, которых нужно стыдиться и прятать их куда подальше. На улице уже совсем темно, и обеспокоенные родители начинают звонить на мобильный, чтобы узнать, где шатается Рейчел в такое время. Перед уходом, она все же робко стучит в комнату блондинки, дожидаясь, пока та откроет замок. Ее глаза все еще красноватые, и не трудно догадаться, что она плакала. Берри нестерпимо хочется обнять ее, пообещав, что все будет хорошо, но вместо этого, она проводит ладонью по светлым волосам, переходя на щечку, словно хочет ощутить подушечками пальцев остатки слез. - Не переживай, - тихо шепчет Рейчел, как будто выдает какую-то тайну, и даже чуть нагибается ближе к девочке, - это же Чарли, она сейчас не в настроении… к тому же болеет. В следующий раз я обязательно забегу к тебе в гости, - обещает она, - и не забудь, что завтра у нас финальная репетиция. Куинн молчаливо кивает, не в силах вымолвить и слова, пока теплая ладонь брюнетки касается ее лица, убирая сбившиеся пряди волос. И перед тем как уйти, Рейчел осторожно целует ту в макушку, слишком быстро, словно боясь, что их заметят. Девочка в мгновение обнимает ту за талию, крепко обнимая и глубоко вдыхая любимый аромат, присущий только Берри, после чего отпускает ее, наблюдая за тем, как она спускается по лестнице, надевает свою куртку и, попрощавшись с родителями сестер, уходит. Звук закрывшейся двери эхом отдается в голове Куинн, как будто Рейчел уходит навсегда. Но она тут же, практически панически, ищет на своей шее ожерелье, трогая пальчиками маленькую звездочку. Нет, Рейчел Берри все еще с ней. И это всегда.

***

Куинн хочет, чтобы ее любили, чтобы о ней заботились и вспоминали в те моменты, когда ей по истине плохо. Она как будто с самого начала знала о том, что Рейчел станет для нее недосягаемой. Она вспоминает об этом ежедневно после последней репетиции. Это был один из обычных дней, выделявшийся только свой значимостью перед выступлением. Девочки и девушки постарше разбивались на пары для репетиции танца, и Куинн, уже по старой традиции, поставили в пару с Рейчел. Ни для кого не было секретом, что эти двое были достаточно близки, а учитывая популярность Берри, у мисс Моррисон не оставалось сомнений по поводу того, что она сможет понатаскать девочку и сделать из нее вторую звездочку. Но проходит от силы минут двадцать занятия, как Фабрей неожиданно останавливается. - Мисс, вы не могли бы переставить меня в другую пару? – уверенно просит она, не глядя на Рейчел. - В чем дело, Куинн? – спрашивает преподавательница, чуть хмуря брови. - Я думаю, что кто-то более талантливый должен занимать место с ней, - блондинки кивает на Берри, не поднимая взгляд, после чего практически тут же чувствует прикосновение в собственной руке. - Мы сейчас вернемся, продолжайте… - тут же протягивает девушка, таща за собой Куинн из кабинета. Девочка не сопротивляется, с каким-то твердым намерением решая покинуть пару Рейчел, и найти себе более подходящего по статусу партнера. Она все еще чувствует, что брюнетка недостижима для нее, и это делает так больно Фабрей, как это только может быть. Из мыслей ее выводит лишь хлопок входной двери, что свидетельствует о том – они вышли за пределы кабинета. - В чем дело? – пытливо спрашивает Берри, сложив руки на груди, и Куинн не может не пройтись взглядом по этому идеальному телу, в стать которому она тоже не идет. - Я хочу, чтобы мне нашли кого-то, кто подходит мне по стати и уровню, - сухо излагает девочка совсем не словами одиннадцатилетней, и в этих словах столько скрытой обиды за все. - Куинн, не говори глупостей… - Я никогда не стану такой, как ты, - грубо перебивает ту блондинка, - и я не хочу, чтобы во время выступления, глядя на тебя, на меня смотрели лишь как на какое-то дополнение. Рейчел нахмурилась, а ее брови встретились где-то у переносицы. - Думаешь, у меня какая-то звездная болезнь? - Нет, Рейчел, - Куинн чуть выдыхает, разминая затекающие ноги, - это я слишком превозношу тебя в собственных глазах. Берри не отвечает на эту реплику, с каким-то резким порывом хватая ту за руку и потягивая на себя, заставляя хрупкое тело вжаться в свое, отчего в голове словно рассыпаются миллионы маленьких звездочек, и ноги начинают предательски подкашиваться. - Встань, - отчего-то нарочно тише произносит брюнетка, заставляя девочку встать на пуанты, после чего Рейчел встает следом. Она осторожно касается ноги Куинн, поднимая ее в шпагате. Блондинка чуть морщится, ей все еще временами больно и неприятно, когда нога заходит так высоко. - Возьмись рукой, - подсказывает вновь Берри, наблюдая за тем, как Куинн кусает свои губы, - видишь…ты все можешь. Я знаю, это тяжело, но ты можешь… докажи всем, что ты не зря стоишь в паре со мной. Они, отчего-то молча, возвращаются назад, и все становится по своим местам. Фабрей старается изо всех сил, чтобы не разочаровать Рейчел и мисс Моррисон, мнение которой так же важно для нее.

***

Постановка проходит на удивление отлично, и Куинн сама не кажется себе тенью Берри, или той, которая лишь дополняла ее. Они словно становятся чем-то единым. Она даже старается выбросить из головы тот факт, что Рейчел слишком печется о Чарли, которая совсем не заслуживает подобного внимания. И следующие месяцы она просто не предпринимает ничего, все идет так ровно, словно гладь воды. Куинн знает, что бездействие не выход, и притупить свои рвущиеся наружу чувства, ей не совсем удается. Каждый раз, когда она входит в балетный класс и натыкается взглядом на Берри, ее сердце так больно бьется о грудную клетку, как будто грозится проломить ребра. За эти несколько прошедших месяцев до теплой весны, Куинн всерьез решила повзрослеть. Пусть не физически – морально. Она так отчаянно хотела, чтобы Рейчел перестала видеть в ней ребенка, именно поэтому налегла на книги, именно поэтому часто подслушивала, о чем говорят Берри и Чарли. Странно, но интерес Куинн не утих, скорее наоборот, возрос с такой скоростью, что становилось страшно. Она не знала, чего добивается, когда стала в открытую дразнить Рейчел, едва не раздевая взглядами, от который хотелось укрыться. Куинн сама понимала, что нарывается, каждый раз, когда позволяла себе касаться брюнетки чуть откровенней, чем позволяют приличия. Это скользило и в неумелых фразах, во взглядах, в действиях, но какое удовольствие доставляло ей – видеть реакцию. Как тело Берри неприлично напрягается, дрожит, а дыхание едва заметно сбивается, хотя та всегда старалась спрятать подобную реакцию, вечно находя какое-то оправдание. Куинн помнила об этом с детства. Она хорошо запомнила это чувство недосягаемого, как бы она не старалась. Рейчел было тяжело. Настолько тяжело, что все сводило от пульсирующей боли, а подросток-Фабрей и по сей день преследовала ее во всех мыслях, не говоря о том, что блондинка старательно доводила ее до горячки, ожидая, пока та сдастся. Однако, ни одна из них не понимала, чего хочет. Было навязчивое желание чего-то совсем не осознанного. Однажды, уже ближе к лету, когда школьный учебный год был практически закончен, Куинн вновь вытащила Рейчел на прогулку, объясняя это тем, что в такую прекрасную погоду грех не погулять по городу. Погода и правда была замечательной, а отказывать младшей Фабрей – из ряда издевательств, ведь девчонка потом обязательно надуется, как воздушный шар, показывая всем, как она недовольно и задета подобным отказом. Рейчел смутно помнила, как они оказались у нее дома и уже ели мороженое, смотря какую-то дурацкую комедию, но отчетливо запомнила момент, когда Куинн мазнула сладостью по ее ноге, делая виноватое лицо. Брюнетка не была уверена в том, было это сделано случайно или подстроено, но ее размышления не имели уже никакого смысла в тот момент, когда девочка, даже не думая что-то сказать, нагнулась, с каким-то растерянным выдохом: «ой». Единственное, что помнила Берри в тот момент, так это то, как задрожало ее тело, когда эта ненормальная коснулась теплым языком ее ноги, слизывая мороженое. Она делала это нарочно медленно, обхватив ногу рукой и оставляя влажные дорожки за языком, забыв уже про лакомство и пробираясь выше к шортикам. Наверное, именно в тот момент терпению Рейчел пришел конец. Резко вскочив с дивана, она рукой перевернула блондинку на живот, после чего приподняла ее бедра, заставив встать на четвереньки. Задрав той платье, она лишь на секунду кинула взгляд на белые трусики, и вся эта картина просто кричала о невинности Куинн. Громкий шлепок и визг девчонки. - Ты этого добивалась? – срывается Берри за все прошедшие месяцы, за все ее издевательства и прикосновения. Шлепок. Кожа мгновенно становится пунцовой, а Фабрей едва не хнычет, но и не вырывается. Она лишь пригибается к дивану, задирая ягодицы выше, как будто ей это приносит удовольствие. Рейчел выходит из себя, наотмашь ударяя ее по заднице, и чувствуя, как возбуждение вновь накатывает, лишая здравых мыслей. - Ты… маленькая… извращенка… - кажется, брюнетка сама готова расплакаться. Она прекращает шлепать ту, цепляясь за ее руку и резко притягивая к себе. Так, чтобы Куинн отчетливо видела, что делает с Рейчел, чтобы чувствовала ее сбившееся дыхание на лице. Она хватает блондинку грубо, почти не контролируя свою силу, и ей действительно трудно сдерживаться, однако, она понимает, что не тронет ее и пальцем. - Если ты не прекратишь – получишь, - раздраженно шипит Берри так, что Куинн хочет отстраниться, - будешь молчать, как паинька, поняла меня? И Куинн понимает, впервые понимает, как далеко зашла, поэтому рассеянно кивает, после чего встает с дивана, наспех поправляя платье, и уходит. С тех пор Рейчел не видела ее все лето, и это было, пожалуй, самое трудное время для нее. Чарли сказала о том, что Куинн уехала в другой штат на три месяца, специально для того, чтобы заниматься в какой-то школе усиленно балетом. «Она же хочет быть, как ты, а для этого ей нужно больше времени», - шутит Чарли, но Рейчел не разделяет ее шуток, потому как чувствует, что начинает безумно скучать по своей маленькой блондинке, на шее которой до сих пор висит звездочка, а значит, они все еще вместе. Берри сходит с ума и начинает зачеркивать каждый день на календаре, исправно дожидаясь, когда вернется Куинн и все встанет на свои места. На свои привычные беспорядочные места. Рейчел не знает, чего ей ждать, и ждать, наверное, лучше не стоит, но каждый раз, ложась спать, она непременно вспоминает свою маленькую блондинку, которая так отчаянно хотела быть похожей на саму Берри. Брюнетка тогда не знала, и вряд ли подозревала о том, какой Куинн была одержимой и столько всего она хранила в своем сердце на протяжении нескольких лет. А Рейчел стандартно несколько раз на неделе чувствовала, как тянет внизу живота, и это чувство никак не хотело покидать ее, отчего приходилось успокаивать себя пальцами. Она делала это уже без прежнего стыда и отвращения, это была какая-то механическая работа, не совсем изощренная, разве что по праздникам, когда особо хочется ощутить чью-то любовь. Это значит доводить себя почти до самого пика, а затем замирать, скользнуть пальцами выше, по животу, затем вновь спуститься вниз, где пульсирует ее плоть, требуя разрядки, и Рейчел вновь почти доводит себя, за секунду останавливаясь. Она скулит, жадно дышит, хватая одеяло зубами и все время представляет маленькие пирсинги в сосках повзрослевшей Куинн. Благо, что у Куинн хватает ума больше не возвращаться к старому, словно она приехала из Калифорнии совершенно другим человеком. Рейчел почему-то улыбается, так глупо и счастливо, когда видит ее впервые после лета. Блондинка значительно прибавила в росте, а светлые волосы выгорели на солнце, и это делало Фабрей еще милей. - Ты пропустила мой День Рождения, - с упреком сообщает брюнетка, заметив, что Куинн не удивлена. Ну да, Чарли наверняка ей уже рассказала о том, как бурно они отпраздновали, чтобы бедняжка Куинн кусала губы от зависти. Но Куинн молчала, изучая взглядом ту, что была неразрывна с ее сердцем. Она думала о Рейчел каждый день, с тех пор, как уехала, и, казалось, у нее было столько вещей, которые она хотела рассказать, но теперь, стоя перед брюнеткой, все эти мысли вылетели из ее головы. - Я привезла тебе подарок, - виновато пожимает плечами Фабрей, - заходи к нам в гости после школы. У Куинн сжимается сердце, когда она видит сомнение в глазах Берри. Боится – думает Куинн, и она совершенно права. - Думаю, Чарли составит нам компанию за обедом, - неохотно протягивает блондинка, зная, что Рейчел полагается лишь на ее старшую сестру. Чарли, в отличие от Куинн, не пристает к ней. Эти мысли приходится быстро убрать из своей головы, чтобы не возвращаться в прошлое. Куинн понимает, что назад ей совершенно не нужно, она все еще осознает свое сумасшествие и то, что Рейчел Берри никогда не будет ей ближе, чем сейчас, однако сказанные в середине года слова брюнетки, заставляют сомневаться юную Фабрей. «Во всем лишь вопрос времени», - словно между прочим, протягивает Рейчел, и Куинн совершенно не помнит, к чему это было сказано. Берри не отпускает ни на минуту, когда рядом находится блондинка, и это привычное состояние ее пугает. Она чувствует себя параноиком, когда замечает в Чарли копию Куинн, хотя те совсем не похожи. Чарли – лишь альтернатива Куинн, и благо, что та не знает об этом, продолжая вести себя та, как и всегда. Рейчел разрывается, потому что не может никому рассказать о своих чувствах, и что гнетет ее все это время, она словно находится в клетке, мечась в своей комнате из одного угла в другой. Она ожидает прихода Чарли в гости, потому как в дом Фабрей ходить все тяжелее, зная, что Куинн не простит ее, если брюнетка не заглянет в ее комнату. Рейчел заметно расслабляется, когда шатенка заходит в ее дом, попутно целуя в щеку и делая замечание о том, что Берри выглядит странно. Это «странное» состояние тянется за ней уже несколько месяцев, и Чарли совсем не обязательно знать причину этого. Это была идея Рейчел – устроить девичник, удачно соединив его и с пижамной вечеринкой, на которой, по старой традиции, они делятся секретами и обсуждают мальчиков из параллельных классов. Выкрав бутылку чего-то алкогольного из бара пап, девушка поднялась наверх, где в ее комнате уже ждала Чарли, путаясь в спальных штанах. Неумело распив алкоголь, казалось бы, стало проще, не учитывая тот факт, что Берри видела перед собой уже не ту Чарли, которую привыкла видеть изо дня в день, а точную копию Куинн, повзрослевшую и женственную. Рейчел думает о возможных проколотых сосках и о вишневом вкусе на собственном языке, глупо хихикая над тем, что такой «вишневый поцелуй» был бы чем-то разнообразным в ее жизни. Чарли валяется на ее кровати, уставившись в потолок и рассказывая о каком-то актере, в которого она влюблена, а Рейчел лежит рядом, подперев голову рукой и наблюдая за тем, как шевелятся губы подруги. Она думает о том, что бы сделала Чарли, если бы узнала, что творила ее сестра, и о чем бы подумала та, если бы знала, какие мысли витают в голове брюнетки. Но силуэта старшей Фабрей практически не видно, Берри упорно видит в ней повзрослевшую Куинн, и эти мысли вновь залезают в самую душу, они отдаются привычным волнением внизу живота. Черт знает, что толкнуло Рейчел сделать это, но уже через секунду она склонилась над шатенкой, осторожно касаясь ее губ практически в целомудренном поцелуе. В ее голове совершенно нет никаких мыслей, лишь ощущение мягких губ на своих губах, и ее сердце начинает биться сильнее, когда Чарли, к ее же удивлению, углубляет поцелуй, притягивая брюнетку ближе к себе. Пальцы Фабрей осторожно проникают в волосы, не давая отстраниться, а зубы захватывают нижнее губу, потягивая на себя. Она дышит шумно и горячо, заставив Рейчел растеряться на какое-то время, ведь такого поворота она никак не ожидала. Чарли совсем не такая, как думала до этого Берри, по крайней мере, целуется она совершенно иначе, как можно было бы предположить – без робости и смущения. И у брюнетки на секунду в голове мелькает мысль о том, что Фабрей сама того хотела. Ее язык недолго топчется снаружи, после чего осторожно проникает внутрь рта Рейчел, находит ее язык и ласкает его. Берри не хватает воздуха, а ее сердце стучит так быстро, что вокруг не слышно ничего, кроме его грохотания. Она с трудом отрывается, приоткрывая глаза и заглядывая в ореховые глаза подруги. Ее лицо чуть смущенное и глупая улыбка красуется на губах. Чарли не двигается, смирно лежа в том же положении, словно выжидает чего-то от Рейчел. Слов ли, объяснений? Но девушка молчит, чувствуя легкое головокружение и, словно, трезвеет за секунду, уже не видя перед глазами образа Куинн, который прочно присутствовал до поцелуя. Чарли не выдерживает, приподнимаясь на локтях и приближаясь к лицу брюнетки, которая, казалось бы, перестала понимать, что происходит. - Еще, - едва слышно шепчет Фабрей где-то около губ, и они обе прикрывают глаза, - поцелуй меня еще… пожалуйста. Рейчел не знает этой игры, не знает ее правил и то, как она закончится, но почему-то противостоять шатенке у нее нет сил. Она молча повинуется, обхватывая ее лицо руками и сокращая небольшое расстояние, вновь касаясь ее губ, и чувствуя, как те уже приглашающе распахнуты, готовые принять всю Берри. И когда Рейчел целует Чарли, она не знает, зачем делает это. Наверное, чтобы хоть как-то унять жар внизу живота, ведь стоит только представить повзрослевшую Куинн и то, как ее волосы отрастают… Тогда все становится на свои места, и ее действия становятся настойчивей, а губы начинают гореть. Главное, что Чарли совсем не сопротивляется этому... Они целовались практически целую ночь, не обсуждая свои действия и не думая, почему делают это, словно это было должным. По крайней мере, Рейчел нравились мягкие прикосновения Чарли, ее горячий пальцы, исследовавшие кожу, отчего тысячи мурашек пробегали по ее телу. Но перед тем, как заснуть, уже практически проваливаясь в царство Морфея, Берри все-таки успела уловить фразу, которая перевернула в ней все внутренние органы. Чарли призналась, что брюнетка нравится ей. Нравится – это, конечно, не «люблю», но какое-то странное щемящие чувство не отпускало Рейчел даже наутро и в последующие дни. Словно новая гора проблем рухнула на ее плечи, даже не смотря на то, что Чарли не подавала вида, что чем-то затронута или обижена. Они никогда не выясняли отношения, словно их не существовало, лишь продолжали дружить, иногда с привилегиями. Рейчел, закрывая глаза, практически всегда представляла Куинн, теряя рассудок, а Чарли была так влюблена, что не задумывалась над этим. Фабрей не могла объяснить себе, когда это произошло и когда ее чувства к Берри перешли ту грань дозволенного. Она знала, что подобная дружба с привилегиями – не выход, но возразить Рейчел у нее не было сил. Это было тяжело и дико, ведь каждый раз Рейчел по-прежнему возвращалась домой с Куинн, разговаривая с ней обо всем на свете, но в любимых ореховых глазах было по-прежнему столько обожания и верности, что Берри хотелось умереть. По старой привычке, они доходили до дома блондинки, после чего та приглашала ее на чай. Чарли всегда знала, что Рейчел никогда не откажет ее сестре, поэтому, всегда спускалась, вызывая недовольные и ревнивые реплики Куинн, что та никак не может оставить их наедине. - Рейчел моя подруга, - так же ревностно протягивает Чарли, ловя гневный взгляд младшей сестры. В такие моменты Берри чувствовала себя просто отвратительно, ведь каждый раз, когда они собирались втроем, обстановка накалялась в разы больше, и если Чарли перепадали ничего не значащие поцелуи, то Куинн оставалась ни с чем. Максимум, на что решалась Рейчел, был поцелуй в щеку, хотя обычно они ограничивались объятиями, или брюнетка с завидной постоянностью просто ворошила светлые волосы девочки, после чего шла прощаться с Чарли. Прощание с ней проходило более бурно, ведь стоило Берри перейти порог ее комнаты и закрыть дверь, как тут же ее тело оказывалось прижатым, а губы тут же оказывались либо на собственных губах, либо на шее. Чарли с особым трепетом и вожделенностью относилась к шее девушки, ведь именно там так истерично билась маленькая жилка, показывая всю возбужденность от ситуации. В таком ритме прошло несколько сумасшедших месяцев, за которые у взрослеющей Куинн появилось несколько подозрений, в том числе и о Чарли и Рейчел, ведь каждый раз, когда Берри появлялась у них дома, младшая Фабрей могла застукать их где-то на кухне. Чарли всегда прижималась к ней куда интимней, чем просто подруга, да и их поцелуи теперь всегда пересекались около губ, как будто так и кричали: «А дальше додумайте сами». Куинн никак не находила себе места из-за этого, но и обсуждать с брюнеткой это не стала. Они по-прежнему покорно занимались балетом, много разговаривали обо всем на свете, иногда выходили гулять, но стоило Чарли было присоединиться к их компании, как блондинка начинала сходить с ума от ревности. Зачастую она просто насмехалась над сестрой, подкалывая ее при Рейчел, в то время, как сама Чарли не уступала, всем своим видом показывая, что у Куинн нет шансов. И все это копилось в сердце юной Фабрей долгие, мучительные годы… Но в отличие от Куинн, Рейчел никогда не принадлежала Чарли, она почему-то не чувствовала дикой привязки в девушке, и они по-прежнему не говорили об их отношениях. Берри видела в этих глазах все эмоции, и слова были ни к чему. К слову, Чарли так и не удалось склонить Рейчел к чему-то более интимному, чем поцелуи, потому как они всегда обрывались на участках кожи, даже не касаясь груди. И как бы ни была заведена брюнетка, она словно не могла позволить себе перейти эту грань, как бы не сталась старшая Фабрей. У них не было свиданий и всех тех моментов, которые проходят влюбленные, однако, об этом они тоже не говорили. Но в какой-то момент все прервалось, Рейчел знала, что больше не сможет это терпеть, заканчивая это так просто, одним махом. «Так не может больше продолжаться», - сказала она, и Чарли лишь растерянно кивнула, не вдаваясь в подробности. Именно так прошло оставшееся время до выпускного. Куинн к тому времени танцевала не хуже, чем Рейчел, хотя все же не была так изящна, как та, но ведущие роли всегда по праву принадлежали ей. Берри же усиленно занималась перед поступлением в университет, мечтая забыть все, как страшный сон, все это безумие, что творилось в ее жизни и в семье Фабрей, ведь когда все закончится, и она уедет в другой штат – ее жизнь начнется заново. Рейчел жила только этими мечтами, практически перестав пересекаться с сестрами в не учебное время, объясняя это большой нагрузкой и репетиторами для университета. Чарли старалась пережить это «расставание» с Берри, и дабы не переживать из-за этого слишком болезненно, даже нашла себе парня, ведь она по-прежнему оставалась одной из самых популярных людей в школе. Куинн не отпускало то состояние, которое было с самого начала – восхищение, и кто бы мог только знать, как сильно она хотела увидеть подобное в глазах Рейчел. Они редко разговаривали о планах Берри на будущее, а блондинка так самоотверженно цеплялась за каждую секунду настоящего, чтобы только видеть Рейчел рядом и любоваться ей снова и снова.

***

Она помнила тот день в мельчайших подробностях, вплоть до секунды. Утро было таким раздраженным из-за криков Чарли, из-за ее вечных недовольств, а платье, выбранное на выпускной, кажется, сидело достаточно туго, мешая ей дышать. В любом случае, она кричала все утро, заставив Куинн с недовольством проснуться. Зная, что выходить из комнаты опасно, пока ее старшая сестра не угомонится, она осталась внутри, подолгу разглядывая фотографию Рейчел и думая о том, как она будет выглядеть в этот особенный день. Фабрей сама не заметила, как быстро подкрался этот день, и вглядываясь в собственное отражение – она уже не видела той самой маленькой блондинки, которая была несколько лет назад. Ее волосы заметно отрасли, а глаза приобрели более светлый оттенок, по-прежнему неопределенного орехово-зеленого цвета, грудь начала расти, и из хрупкой девчушки Куинн начала превращаться в девушку. Единственное, что осталось неизменным в ней – ее преданность Рейчел и маленькая звездочка, одиноко болтающаяся на шее. Какая-то необъяснимая тоска неожиданно защемила все внутри, и Фабрей по старой привычке достала небольшую тетрадь, где регулярно вела дневник, записывая свои мысли… Ближе к вечеру в дверь позвонили, Куинн вздрогнула и проснулась, хотя спать совсем не собиралась. Быстро спрятав тетрадь, она пулей вылетела из комнаты, точно зная, что это не мог быть ни кто другой, как Рейчел. И блондинка оказалась права, спустившись вниз, она заметила стоящую в дверях Берри. Девушка тут же подняла взгляд и ободрительно улыбнулась, в то время, как Куинн застыла в восхищении. В тот день брюнетка была особенно красива, темные волосы аккуратными локонами ниспадали с плеч, платье оно выбрала кремовое, уходящее в пол, и Фабрей на секунду задумалась… Неужели это та самая Рейчел, совсем юная, которую она полюбила, и каждый божий день наблюдала за ней, стоя за дверью аудитории, где ребята занимались балетом. Неужели это тот человек, ради которого хотелось просыпаться с улыбкой на лице, быть похожим на него и радоваться нечастым моментом, когда рука Берри касается твоей кожи, отчего-то ласково выводя узоры. До Куинн донеслось лишь неловкое извинение, прежде чем Рейчел начала подниматься наверх, желая оказаться рядом с блондинкой. Фабрей сама не поняла, почему дернула ту за руку, таща в свою комнату, когда девушка оказалась рядом. И стоило двери в комнату Куинн закрыться, как та сделала маленький шаг вперед, крепко обнимая Берри, прижимаясь к груди и слыша, как колотится сердце той. - Ты очень красивая сегодня, - шепчет блондинка, не желая разрывать объятий, - мне бы очень хотелось быть такой же красивой, как и ты в свой выпускной. - Ты будешь самой красивой выпускницей, Куинн, - девочка не видит, но чувствует, как та улыбается. Руки Рейчел по старой привычке ложатся на светлые волосы, мягко перебирая их, и она отчего-то неожиданно осознает, что теперь они с Фабрей практически одного роста, вот только если бы не каблуки… Куинн кажется, что в этом спокойствии проходит вечность, и ей совсем не хочется отпускать Рейчел от себя, ей хочется наблюдать за ней весь выпускной, но таких шансов у нее, к сожалению нет, а всю идиллию прерывает занудливая Чарли, которая кричит, что им нужно выходить. Наверное, именно поэтому, Берри нехотя отстраняется, заметив, как хмурится Куинн, как будто вот-вот расплачется. - Эй, - брюнетка чуть приподнимает ее голову за подбородок, заглядывая в глаза, которые начинают блестеть то ли от слез, то ли от счастья, то ли… мало ли от чего, - не надо, - просит Рейчел, не до конца понимая сама, о чем именно говорит, - Куинн, ты лучшее, что случалось в моей жизни… Девочка силой закусывает губы, пытаясь сдержать поток слез, но теплые и соленые дорожки все же начинают скатываться по щекам, и, кажется, что их уже невозможно остановить. Берри чувствует, как разрывается ее сердце от неумолимой нежности к этому ангелу, который любит ее так искренне и чисто, что Рейчел просто не достойна того. Она тыльной стороной руки вытирает ее слезы, чувствуя, как пальцы становятся влажными, но, понимая, что Куинн никак не может остановиться, девушка чуть наклоняется, целуя ту в щеки и ощущая солоноватый вкус на своих губах. - Ты станешь самой талантливой балериной нашей школы… теперь, после меня, - шепчет Рейчел, почему-то прикрывая глаза и продолжая целовать ту в щеки, нос, лоб, - ты вырастешь самой замечательной девочкой, и ты помнишь…? Помнишь, я говорила тебе, сколько парней будут бегать за тобой…? Куинн хочет возразить и задать вопрос многолетней давности… А что… что, если она не полюбит никого так сильно, как Берри? Но шепот Рейчел ее успокаивает, и она так и не решается задать этот вопрос. - Ты помнишь, что я всегда с тобой, Кью? – и это первый раз, когда брюнетка называет ее так, она касается ее шеи, находя подвеску пальцами, словно напоминает о ней. – Я буду всегда с тобой, что бы ни случилось, и я всегда буду знать, что ты здесь… - Рейчел берет ладошку Фабрей, прикладывая ее к сердцу, которое разрывается в тот самый момент. Куинн не знает, отчего столько эмоций бушует в ней, ведь она знает, что пройдет несколько дней, а может и меньше, и они вновь встретятся в Рейчел, сходят куда-нибудь вместе, будут смеяться и обсуждать новую постановку на Бродвее, куда они могли бы когда-нибудь сходить. Куинн не понимает своих переживаний, пусть даже в этот особенный день, но какое-то странное ощущение поселилось в ее душе, и отпустить его оказывается труднее, чем думается. Берри совсем не хочется, чтобы что-то заканчивалось, она просто чувствует себя маленькой запутавшейся девочкой, и пока ее мысли начинают витать где-то далеко, Куинн не выдерживает. Она встанет на носочки, прижимаясь к брюнетке и, сильно зажмуривая глаза, порывисто целует ту в губы, просто касаясь их и впервые в жизни чувствуя их мягкость и тепло. Это длится лишь несколько секунд, несколько несчастных секунд, за которые сердце Фабрей останавливается, а потом начинает колотиться, как сумасшедшее… После чего, девочка отрывается, заглядывая в любимые глаза. В них нет ожидаемого стыда или неприязни, нет ни грамма смущения или злости… только бесконечное сожаление, и Куинн, даже будучи почти ребенком, знает, что это сожаление за нее саму. И Рейчел уходит, нехотя вырывая руку из руки Фабрей, чувствуя, как пустота стремительно заполняет ее душу.

Конец первой части.