Insane

Ну что ж, вот и вторая часть фанфика. Глава писалась под песню Phoenix – North, приятного прочтения! Обложка к этой главе: http://cs408926.vk.me/v408926725/59e1/k4BMFeNwgN0.jpg

***

Будильник звенел долго и противно, мешая удержать сон еще не несколько жалких минут. Рейчел нехотя выключила пищащее недоразумение и поежилась от холода. Все-таки одинокое пребывание в постели делает свое дело, и даже довольно теплое одеяло не в силах скрыть морозящего одиночества. Так или иначе, Берри была довольна своей жизнью, сладко потягиваясь в постели и чувствуя, как толпа мурашек покрывает ее тело. Наспех приняв душ, она поставила турку с кофе, предпочитая его именно в таком виде, а не так, как делает это большинство американцев, по пути на работу забегая в старбакс. И дабы тишина не давила на ее уши, Рейчел, по старой привычке, включила приемник, так что в следующее мгновение ее дом наполнила бодрящая музыка. Зимний семестр отличался своей кропотливостью, ведь именно с него начиналась подготовка в финальной постановке в конце года, в которой должны участвовать все студенты ее отделения. Жизнь кипела слишком бурно, не давая оглядываться назад и сожалеть о чем-то упущенном, благо, что и Берри забыла об этом уже как несколько лет, живя только здесь и сейчас. Оставив волосы распущенными и чуть завитыми от влажной вчерашней погоды, она практически на лету выпила кофе, прокручивая в голове весь список вещей, которые должна была взять с собой. Однако разве много нужно преподавателю балета на его занятиях? Рейчел усмехнулась своим мыслям и, выключив свет, закрыла дверь. Дорога была пуста, что было странно в это время суток, снег истерически кружился вокруг, и девушка даже невольно посочувствовала людям, спешащим куда-то в такую погоду. Наконец, подъехав НЙАДА, Берри добежала до здания, мечтая скорее оказаться в любимой аудитории, где протекала большая часть ее жизни. Здесь – она чувствовала себя дома. Наконец-таки, она с уверенностью могла сказать, что нашла свое место, где нашла полный покой и умиротворение, и это была вся ее жизнь, это было единственное дело, которое никогда не надоедало ей и всегда спасало от любых сомнение и поводов для грусти. Почти шесть лет учебы и, наконец, она может преподавать, вкладывая в своих студентов все, чем только может поделиться. Все, начиная с младшей школы Маккинли и заканчивая выпуском НЙАДА. Наблюдая за витающим за окном снегом, пока у Рейчел была свободна минутка, она задумалась о том, сколько всего произошло в ее жизни за эти года, и эти воспоминания тугим кольцом сжимались внутри ее, все еще миниатюрного, тела. Она была благодарна за то, что в ее жизни выпал шанс что-то изменить, и тогда, сразу после выпускного, она даже не задумывалась об этом, решив обрубить все махом. Начать новую жизнь, в совершенно другом месте, с совершенно другими людьми – это практически забыть обо всем прошлом, словно этого никогда не было. И Рейчел не могла до конца осознать от чего бежит. Наконец, в просторную аудиторию стали проходить студенты, и Берри пришлось оторваться от вида за окном, оборачиваясь к новой группе. Свежие лица – это всегда хорошо, именно поэтому, Рейчел любила заниматься с новенькими, наблюдая за тем, как они профессионально растут в ее глазах. - Это все? – наконец, спросила девушка, когда все собрались во внушительную кучку людей. - Да, мисс Берри. – кивнула рыжеволосая девушка, стоящая ближе всех к преподавателю. - Тогда, начнем, - улыбнулась Рейчел, приветствуя студентов, - как вы, наверное, знаете, меня зовут Рейчел Берри, и я буду преподавать у вас балет. Думаю, вам уже рассказали о традициях нашего университета, что к концу года мы всегда делаем постановку, и вам стоит действительно постараться за этот семестр, так как в прошлом полугодии у вас еще не было практических занятий. Скажите, кто-нибудь из вас уже занимался балетом до этого, исключая хореографию и любые танцы в общем? – пару человек все же подняли руки. – Уже не плохо, в любом случае, я очень надеюсь, что в каждом из вас есть стремление и желание быть лучше, если же таковое отсутствует, я прошу не посещать мои занятья и не тратить впустую время. Таких не имеется? Что ж, тогда приступим… И следующие три часа, Рейчел показывала движения для танца, включая музыку и наблюдая за процессом, пока все синхронно выполняли движения. Она внимательно всматривалась в каждого: у некоторых движения были более скованные, у кого-то более изящные и легкие, но девушка свято верила в то, что таланта, как такового, его не существует. Есть только желание добиться своей цели, и если эти ребята хотят чего-то – они обязательно сделают это. Та самая рыжая девушка, что заговорила с Берри, на удивление была хороша, походя на гибкую кошку, а за ее движениями было поистине приятно наблюдать. - Как тебя зовут? – подойдя ближе, спросила Рейчел. - Кейт, - девушка едва заметно улыбнулась, не прекращая делать растяжку, - меня зовут Кейт Грин, мисс Берри. - У тебя отлично получается, Кейт, продолжай в том же духе. Проходя вдоль станка, у которого расположились студенты, брюнетка вглядывалась в лица парней и девушек, что старательно пытались понравиться преподавателю. Рейчел усмехнулась, ведь первое занятие всегда проходит именно так – ты лезешь вон из кожи, чтобы тебя заметили и похвалили, однако, ее первые занятия явно были не такими, и Берри невольно вспомнила о том, сколько унижений она успела выслушать. Но даже тогда, когда ее сравнивали с землей, принижая при всей группе, она не сдавалась, зная, что это ее. Потом стало легче, и ее преподавательница призналась, что Рейчел была одной из лучших, именно поэтому приходилось обращаться с ней строже, чтобы та старалась еще больше. Так или иначе, брюнетка не хотела прибегать к таким мерам, даже потому, что в жизни была достаточно мягким и дружелюбным человеком, она почему-то считала напротив, что человека нужно хвалить за то, что у него получается, а не гнуть палку, упрекая его в том, что он ничтожество. Ведь эти студенты старались, и талант некоторых был виден невооруженным взглядом. - Так, а теперь разбиваемся на пары, - хлопнула в ладоши Рейчел, подходя к магнитофону, - прорепетируем и попытаемся запомнить парный танец. Все тут же разделились по двое, кроме одной студентки, которая с сожалением пожала плечами: - Нас нечетное количество, и у меня нет пары. - Хорошо, иди сюда, - кивает Берри, подзывая к себе студентку, - надеюсь, ты хорошо танцуешь, - она добродушно усмехается, и в секунду чувствует какое-то странное состояние, словно… дежавю. Отогнав подобное состояние, она взяла студентку за руку, а вторую положила на талию, услышав какое-то довольное низкое гудение, чему не могла не улыбнуться. - Так, дамы… и господа, так как парней у нас не всегда хватает, иногда приходится, чтобы студенты брали в пару, кого угодно, - Рейчел чуть нахмурилась, - надеюсь, у нас никого из присутствующих нет с этим проблем? Все единогласно качнули головой, занимая позиции. - А теперь смотрим и повторяем, - кивнула Берри, легко делая шаг вперед и управляя движениями своей партнерши. Они двигались так легко, так, что брюнетка на секунду подумала, что ее студентка знает этот танец, либо понимала, какое движение нужно делать слишком быстро. И так как танец повторялся раз за разом, все уже перестали обращать внимание на преподавателя, концентрируясь только на партнере и повторяя движения. Почему-то смутное ощущение не покидало Рейчел, когда девушка, танцующая с ней в паре, двигалась так легко и грациозно, как будто всегда знала это танец, а ведь, едва ли его знал кто-то. Берри выучила его еще в школе, к выпускному классу, эта была шикарная постановка, а движения к этому танцу так трудно давались ей когда-то, и она помнила, сколько слез пролила, репетируя это раз за разом. Неожиданно ее охватила какая-то паника, и Рейчел взволнованно подняла глаза на свою партнершу. Сердце почему-то забилось так быстро, что девушка подумала, что умрет от его разрыва. «Дежавю» – повторяла она про себя, ссылаясь на совпадение. Розовые волосы рябили в глазах, и практически лезли в рот, от них пахло чем-то лимонным, и этот аромат надолго запомнился Рейчел. Глаза, цвета потемневшего ореха, точно смотрели в нее, и неожиданная ухмылка партнерши вовсе вывела Берри из равновесия. - У тебя всегда плохо получались эти движения… - тихий, едва уловимый шепот на ухо, и Рейчел чувствует, как по ее телу пробегает знакомая дрожь, путаясь под волосами. Ее словно бьет током, именно поэтому, она резко делает шаг назад, отрываясь. Кажется, это выходит слишком шумно и демонстративно, потому как остальная группа вопросительно оборачивается, не понимая, что происходит. Брюнетка не знает, что чувствует, она лишь знает, что ее пальцы дрожат, а внутри образовывается какой-то комок боли и страха, и больше всего на свете ей просто хочется выйти из аудитории, ничего не объясняя, и больше никогда не появляться здесь. Она делает глубокий вздох через нос, пытаясь восстановить дыхание и не дать слезам застелить ее глаза. Рейчел не успевает придумать, что должна делать и говорить, потому как человек напротив совсем не тот, что был столько лет назад. Берри пока не может привести мысли в норму, наспех уточняя: - Продолжаем танцевать, надеюсь, вы запомнили движения, - стараясь скрыть дрожание голоса, брюнетка прочищает горло, - Кейт, подойди сюда, ты будешь первой, а дальше по очереди каждый из вас прорепетирует со мной. Все оставшееся время занятий, Рейчел не могла сосредоточиться, изредка кидая заинтересованные взгляды на розоволосую девушку, имя которой даже не могла смаковать на языке, оно словно застряло где-то посередине горла, мешая дышать. Казалось, весь ее мир вновь перевернулась за одну секунду, только теперь – бежать было некуда, и Рейчел Берри оказалась в ловушке своих же страхов. Когда занятия закончились, она взяла журнал, подзывая каждого по одному, чтобы вписать его имя и фамилию. Ее колени предательски дрожали, понимая, что однажды очередь дойдет и до нее, чего больше всего боялась брюнетка. Аудитория стремительно пустела, и каждый раз, когда кто-то прощался с Рейчел, она натягивала улыбку, дабы не показать всю свой нервозность от ситуации. Едва ли кто-то в группе понял, что произошло, и что творится внутри их преподавательницы, как от страха сжимается ее желудок, а руки едва могут ровно писать от мелкой дрожи. Наконец, над ухом раздалось: «Куинн Фабрей», - и Рейчел напряглась, так маньячно и пугливо ожидая именно это имя. Она не ошиблась, и не могла ошибиться по определению, еще с того момента, как поняла, что этот танец могла знать только она, ведь именно ее преподавательница в школе придумала его, обучая балетный кружок. Куинн Фабрей – брюнетка смакует это слово на языке, оно щиплет и кусается, его совсем не хочется повторять, словно это так нервирует и возвращает Рейчел куда-то в прошлое. Она так не хочет поднимать свой взгляд, уткнувшись взглядом в журнал, как будто совсем не знает, кто перед ней стоит или совсем не хочет видеть ее. Берри просто понимает, что ей страшно, и этот страх окутывает все ее тело, ей просто хочется, чтобы Куинн ушла, чтобы она не помнила все то, что было раньше, но, кажется, имя Рейчел Берри так плотно засело в ее ротике, что Фабрей находит это практически садомазохическим каждый раз, когда произносит его. Девушка мнется, не решаясь уйти, ведь все равно после нее никого не осталось, а кабинет, внезапно, опустел.

***

Куинн знала, что все сложится именно так, и она бы соврала, если бы сказала, что не знала о том, что Рейчел станет ее преподавателем. Она знала об этом еще до поступления, а потом, весь семестр, неустанно наблюдала за ней в коридорах, глядя в спину, расспрашивая о ней других учеников. И это было больно. Настолько больно, что каждый раз Куинн старалась не плакать, подобно маленькой девочке и напоминать себе о том, что она стала сильнее, что теперь пришел ее черед быть самовлюбленной и эгоистичной, какой оказалась Рейчел. Ведь именно она бросила все в один день, умчавшись в Нью-Йорк сразу после выпускного, не позвонив, не сказав ни слова, а тот разговор, в комнате Фабрей, стал последним. И Куинн до сих пор помнила его до мельчайших подробностей, она помнила весь тот день, как по минутам. Только теперь Рейчел не девятнадцать, а двадцать шесть, только и Куинн теперь не тринадцать, а уже двадцать. Ей двадцать, но она, скрипя зубами и ненавидя это больше всего на свете, все еще чувствует себя той самой маленькой девочкой, что когда-то смотрела на Берри из-за двери аудитории и восхищалась ей. Рейчел не особо изменилась снаружи, хотя ее изгибы стали еще женственней, а лицо как-то мягче и взрослей, карие глаза до сих пор пленили своей глубиной, и Куинн, продавая с потрохами свою гордость, наблюдала за тем, как смыкаются ее густые черные ресницы. Как бы там ни было, девушка чувствовала себя преданной самым дорогим человеком, и это стоит многого. Понимая, что Рейчел совсем не хочет заводить с ней разговор или просто боится сделать этого, Фабрей не стала настаивать, то ли показывая свое безразличие, то ли давай время обдумать случившееся, однако, Куинн сделала шаг назад, удаляясь из аудитории в полном молчании. Если Рейчел того хочет. Брюнетка покорно молчит, пока молодая девушка выходит из кабинета, тихо прикрывая за собой дверь, и в этот момент Берри откидывает журнал в сторону, подрываясь с места и начиная нервно изменять зал шагами. Она не знает, злит ли ее это или волнует, но что ей предстоит делать с этой ситуацией – она явно не знает. Рейчел отчего-то вновь погружается в воспоминания, как бы ни пыталась не думать об этом, и это длиться до тех пор, пока новая группа не приходит к ней на занятие, вытаскивая ее из глубинных воспоминаний и прошлого, в которое ей не нужно.

***

Снег не прекращался, и дорога домой оказалась труднее, чем утром из-за скопления машин. Благо, что девушка не жила слишком далеко от университета, так что шанс попасть в пробку практически исключался. Все ее мысли были заняты вновь появившейся Куинн, она, подобно снегу, неожиданно упала на ее голову, нехотя заставив вспомнить о многолетних желаниях, казалось бы таких юных и смешных. Только теперь Рейчел не смеялась, нервно сжимая руль и оглядываясь по сторонам. Неожиданно она заметила, стоящую на остановке, Фабрей, которая сильнее куталась в куртку, опуская замерзший нос в шарф. Стало не по себе, и бросать девушку в такой мороз, да еще и, зная, как ходят автобусы в такую погоду, совершенно не хотелось. Поджав губы, брюнетка подъехала к остановке, останавливаясь напротив одинокой Куинн, и чуть опустила окно, высовываясь из машины. - Садись, я подвезу. – в голосе нет привычного волнения, как будто Рейчел это по-настоящему не интересует, ее голос достаточно безразличен, чтобы наплевать на это предложение. Фабрей молчит, демонстративно не обращая внимания, и продолжая вглядываться в машины, в ожидании автобуса. Брюнетка выжидающе молчит, не решаясь уехать, пока Куинн ничего ей не ответит. Вероятно, она злится, и, наверное, у нее есть на это право. Рейчел устало выдыхает, ей хочется как можно скорее оказаться дома, наедине со своими мыслями и заботами, а не сидеть в машине, уговаривая мисс Фабрей засунуть свой зад к ней в салон и не выпендриваться. - Куинн! – уже раздраженней произносит Берри, нажав на сигнал машины, словно желая растормошить девушку. - Я дождусь автобуса, уезжай. – сухо отчеканивает Куинн, кивнув нервный взгляд на брюнетку, однако та не двигается с места, продолжая чего-то ждать. – Можешь не ждать, я не сяду в твою машину. Решив, что этот поступок был совершенно неоправдан, Рейчел закрыла окно, тут же давя на газ и теряясь среди остальных машин. Она сама не поняла, как черт ее дернул подъехать к Фабрей и предложить помощь, и с чего она взяла, что их общение было бы таким же, как и раньше. Ведь вполне вероятно, что общаться они не будут вообще, слишком много воды утекло. Слишком много «но» присутствовала в теперешней жизни, и нужно было принять это, как факт. Дома было тепло и уютно, хотя по-прежнему одиноко, и теперь одиночество давило в разы сильней, лишая мыслей и сна. Рейчел знала, что с этим нельзя взять и справиться в одно мгновение, за один день, наверное, именно поэтому пригласила к себе домой Курта – ее университетского друга, который стал самым близким человеком в ее жизни за то время, которое она прожила в Нью-Йорке. Берри была уверена, что если бы не он – она бы точно пропала, согнулась в одиночестве и не знала, куда двигаться дальше, без поддержки и дружеских советов. Рейчел была уверена в Курте, и знала, что их дружба – только дружба и ничего более, к тому же, Хаммел был геем, что значительно увеличивало взаимопонимание друг друга и облегчало всякого рода секреты. Берри лишь однажды заикнулась о том, что было у нее в прошлом, а конкретно – Куинн. Она поделилась этими мыслями, боясь быть непонятной, ведь столько лет она молча и храбро хранила это в своем сердце, ведь был такой огромный риск, если бы кто-то узнал об этом, то скорее всего – осудил бы ее. Однако Курт был выше всего этого, с легкостью принимая ситуацию и советуя забыть все, как страшный сон. «Ты же в Нью-Йорке, Рейчел» - говорил он, ободряюще улыбаясь, - «Ты уехала по доброй воле, а где теперь твоя Куинн? Просто перестань думать об этом». И Берри отпустила это ситуацию, поняв, что это единственное разумное решение из всех существующих. Было таковым, до того момента, как Фабрей появилась в ее кабинете – с окрашенными короткими розовыми волосами и уже не той наивной девчонкой, которой была много лет назад. В дверь позвонили, и Рейчел тут же сорвалась с дивана, спеша навстречу Курту, так как кроме него, прийти никто не мог. Открыв дверь, она не ошиблась, на пороге стоял Хаммел, как всегда роскошно выглядевший и улыбающийся. Он по-хозяйски прошел в квартиру, прикрывая за собой дверь и, откинув вещи на диван, обернулся. - Ну, так что случилось, подруга? – он сложил руки на груди, чуть хмуря брови. - Курт… - Рейчел подошла к другу, закусывая губы, чтобы не дать волю эмоциям. – Курт, она теперь моя ученица… она приехала…