Unquiet Hands

–6 месяцев назад– willinginfamy: Значит… она издевается над тобой. _uglyduckling_: Да. willinginfamy: И ты продолжаешь жить с ней. _uglyduckling_: Да. willinginfamy: Ты ненормальный. willinginfamy: Без обид. _uglyduckling_: Ясно. willinginfamy: Я серьезно, Утенок, тебе надо сваливать оттуда. _uglyduckling_: Легко сказать. Твой отец – государственный адвокат, правильно? Значит, ты при деньгах. willinginfamy: Так и есть. _uglyduckling_: Ну вот видишь? А я – нет. К тому же, я несовершеннолетний. И восемнадцать мне исполнится не так скоро, как хотелось бы. willinginfamy: А когда? _uglyduckling_: Через пару недель. Курт не был уверен, почему сейчас солгал. Этому парню, с которым никогда не встречался вживую, он рассказывал то, чего не знала даже Рейчел. Так какой смысл скрывать свой возраст? willinginfamy: Уже скоро. _uglyduckling_: Не могу дождаться. willinginfamy: Слушай… ты упомянул, что мой отец – государственный адвокат. _uglyduckling_: Да, и? Ты сам мне об этом как–то рассказывал. willinginfamy: Знаю, я размышлял над этим… _uglyduckling_: Мои поздравления. willinginfamy: Очень смешно, Утенок. willinginfamy: Просто выслушай меня. willinginfamy: Мой отец мог бы стать твоим юридическим представителем. Ты несовершеннолетний, подвергающийся домашнему насилию. Служба защиты прав детей могла бы помочь… я думаю. _uglyduckling_: Первое: то есть ты не уверен, что она поможет? _uglyduckling_: Второе: у меня нет на это денег, а благотворительность мне не нужна. _uglyduckling_: Третье: мне скоро 18. И я оканчиваю школу в этом году. willinginfamy: Как знаешь, Утенок. Но если тебе будет нужно что–нибудь, обращайся. ________________________________________ – наши дни – – Курт, тебе надо быть осторожнее, – укорил Блейн. – Знаю, – застенчиво сказал он, – я постараюсь. Андерсон улыбнулся. – Отлично, – он отпустил перевязанную руку Курта. – Будешь еще? – Спросил Блейн, кивая в сторону стакана с кофе. Хаммел кивнул с легкой улыбкой на лице, положив свою руку на колено. Блейн встал с места и подошел к прилавку. От резкой боли Курта скрутило, и он забеспокоился, что сидящие рядом люди могли это заметить. – Кто это сделал, Принцесса? Хочу поблагодарить его, – раздался резкий голос. Курт нахмурился и повернулся, стараясь унять дрожь. – Оставь меня в покое, Смайт, – прошипел Курт и шепотом добавил, – пожалуйста. – Нет, – он ухмыльнулся, игнорируя просьбу. Увидев приближающегося Блейна, Смайт расплылся в улыбке. – Привет, Себастиан, – вежливо поприветствовал Андерсон, отдавая Курту его кофе. – Привет*, Блейн, – практически промурлыкал Себастиан. Тот покраснел, а Курт в который раз представил, что когда–нибудь и у него Смайт вызовет такую реакцию. – Присядешь? – предложил Блейн. – Не откажусь, – ответил Смайт и сел, глядя на Блейна с обворожительной улыбкой, которая перетекла в торжествующую, стоило посмотреть на Курта. Но Себастиан довольным не выглядел, а взгляд казался неестественным. Почти. – Итак, Блейн, – начал Смайт, – как ты? – Хорошо, – ответил тот, застенчиво улыбаясь. – Это прекрасно, – Себастиан усмехнулся. – Развлекался в последнее время? – Не особо, – ответил Блейн, недосказанность витала в воздухе. – Жаль. Уверен, мы вдвоем сможем придумать что–нибудь приятное, – невозмутимо продолжил Себастиан. Курт закатил глаза и фыркнул. – О, Курт, ты еще здесь. Извини, я потерял тебя из виду в шлейфе духов, которым ты окружен, – сказал он, прикидываясь удивленным. – Себастиан, – сделал замечание Блейн. – Извини, красавчик, не могу контролировать свой язык, – посылая приторно–сладкую улыбку Блейну. Тот постарался не улыбнуться в ответ. Курт обхватил свой стакан с кофе перевязанной рукой и его пронзило болью. Когда кровь просочилась сквозь ткань, он стиснул зубы. – Курт, с тобой все в порядке? – спросил Блейн, отвлекаясь от флирта с Себастианом, который тоже насторожился. – Да, – он с трудом выдавил из себя улыбку, – извините. – Курт схватил свою сумку и побежал в уборную. Себастиан смотрел ему вслед. Он не знал, что сподвигло его последовать за ним в уборную “Lima Bean”. Пробормотав Блейну извинения, Себастиан поспешил туда, бесшумно приоткрывая дверь. Курт, сгорбившись, стоял над раковиной, окровавленные бинты лежали в углу рядом с ним. Его плечи были напряжены, а на лице застыла маска боли. Сердце Себастиана застучало быстрее. Пока Курт не заметил его, он быстро зашел в кабинку. В щель между дверью и стеной Себастиан наблюдал за тем, как Курт положил что–то рядом с пинцетом, затем достал из сумки бинты и стал накладывать повязку на свою ладонь. В зеркале Себастиан видел слезы на его глазах. Но Курт взял себя в руки, выкинул бинты в мусорное ведро, забросав их бумажными полотенцами, и быстро покинул уборную. Выждав несколько минут, Себастиан подошел к тому, что Курт извлек из своей руки пинцетом. – Фарфор, – прошептал он. Он вылетел из уборной кофейни и направился сразу к своей машине. Захлопнув дверь, Себастиан прислонился головой к рулю. Мозаика начала складываться. Сначала один паззл, потом второй и всё быстрее, быстрее. Себастиан смотрел на кусочек фарфора в своей руке, и его сердце бешено колотилось. Курт. Курт был его Утёнком.