Игрушка.

Руки заплетают на шее чёрный галстук, а после плечи берут на себя обязанность нести чёрный пиджак. Сегодня похороны Джерарда Стивенсона Уолберга - моего лучшего друга. Слишком поздно, чтобы слышать беседы соседей слева и справа, но в самый раз для того, чтобы проститься с ним. Шесть часов. Пора. Я спускалась по лестнице, еле перебирая ногами. Та злополучная усталость не отпускала меня, как бы я не хотела. Ничего.. Ничего.. Родители сидят в машине: папа за рулем, мама спереди. Бросала тусклый взгляд на дом. Такое впечатление, что он стал меньше. И хуже. Определенно он стал хуже. С подавленным видом села на задние сидения машины, отец нажал на газ, машина пришла в движение. Я не знаю, нет, просто не понимаю своё состояние. Такое впечатление, что это я умерла. Что это я ушла отсюда. Выкачали весь воздух, кровь хлестала из раны, лицо становилось мертвецки белым, губы расползались в усмешке. Усмехаться своей же смерти может поистине смелый человек. Джи как раз таким и был, я знаю. Он был очень смелым. Ничего не боялся. Смерть забирает лучших, правильно говорят. Машина с тихим шуршанием колёс по асфальту остановилась около серого и мерзкого места - кладбища. А может, и не мерзкого. На самом деле, это место хранит в себе много воспоминаний. Сюда приходят люди, чтобы выплеснуть эмоции, поплакать, посмеяться, вспомнить былое или пожаловаться. Только одно здесь всегда было странным. Здесь никогда нету толп людей. Пара человек - да, но не толпы. Мне нравится это спокойствие. Через полчаса началась церемония. Священник читал молитву так, будто боялся заснуть на ходу. А до мозга не доходили эти слова. Перед моими ногами гроб, где лежит Джерард. Внутри его тело. Как это чертовски странно. Странно и тяжело. Из наших друзей пришла только я. Нету ни Аманды, ни Жака, даже Малики.. Только я. Потому что я не буду прощаться с ним до самого конца. Никогда. Он станет моим хранителем, я знаю. И попадёт в рай. Задаст всем жару, сыграв пару басов на гитаре на пару с Куртом Кобейном, а Майкл Джексон блеснёт перед ним своей коронной "лунной походкой". У них будет хорошая компания. Он будет счастлив там, как не был счастлив здесь. Ему будет хорошо. Ему - да, но не мне. Я-то тут, на земле и живая. Я, теперь бродящая одна, оставшаяся без друзей. Да, без друзей. Они не пришли проститься с Джи. И это их первая месть, первые пробудившиеся бесы. Да-а,они еще покажут свои стороны. Свои плохие и гнусные стороны. Церемония подходила к концу, гроб медленно помещали в выкопанную заранее яму. По традиции, каждый должен вспомнить что-то хорошее про этого человека и кинуть горсть на гроб. Если я буду вспоминать всё, до не уйду даже завтра. Родители, стоявшие рядом со мной, что-то усилено думали, закрыв глаза. А что мне вспоминать? В моей жизни прошло лишь шестнадцать лет, а из этих шестнадцати, я помню только дни, когда столкнулась с Лето-старшим, как ходила в кино с Джерардом, и как его убили. И одно, очень далёкое воспоминание, которое я даже не могу до конца вспомнить. Оно вытерлось, как старая фотография, выцвело, забылось.. Вот и все. Теперь от Джерарда Стивенсона Уолберга остался только бугорок земли и надгробие с датами рождения и смерти. Опять нету слёз. Слёзы - защитная реакция, но никакой защиты-то я и не чувствую. Потому что её нет.Нету, её, не-ту. Ни дома, ни в школе. Теперь я беззащитна, это пугает меня. Отец берёт меня под руку и уводит от места погребения. Мы возвращаемся домой. Для чего? Для того, чтобы я опять лежала на перинной кровати? Или чтобы огородиться от мира сего?..