Летопись IV Эпохи

227-й год Четвёртой Эпохи Время правления Эллеторна, сына Элдариона, внука Государя Элессара II Яванниэ       Они чувствовали приближение дождя — в напряжённых искорках тревоги, зависшей в воздухе, в стремительно темнеющем небе, почти лежавшем на вершинах крон деревьев, по знакомому запаху осенних дождей, за которыми всегда приходила беда. Они почувствовали приближение грозы ещё два дня назад.       Менестрель хмуро посмотрела на небо и молча продолжила седлать лошадь. Люди, находившиеся в их доме, ничего не чувствовали, что было не удивительно. Для атани дожди возвещали смену природных циклов, а для трёх эльфов зависшая тревога хранила память. Память об изменившемся небе и дождях, когда этой земли коснулось искажение. Память, которую они несли с самого Белерианда.       Трое нолдор ни о чём не говорили, они безошибочно почувствовали эту грозу. Последний раз воздух был таким тяжёлым чуть меньше иени назад, и надвигающийся дождь уже не вызывал желания стоять на пороге, запрокинув голову.       Менестрель уехала утром прошлого дня, двое нолдор ждали вестей: не было сомнений в том, что страшная машина судьбы снова закрутилась. Неясно было лишь, какой камешек попадёт в её жернов, чему суждено рассыпаться в прах, и какой будет новая плата для мира.       ...Ладья Ариен так и не появилась. Осенние ветра принесли из-за гор серые дождевые тучи. В небе громыхнуло, молния рассекла видение гор вдали, вслед за ней сверкнула вторая, третья ударила в дерево неподалеку. Дождь начался не сразу, они лишь чувствовали нарастающую в воздухе тревогу.       Лэйхэ лениво перебирала струны лютни, краем глаза следя за движениями своих гостей.       «А гости заслуживают отдельного внимания», — пронеслось в голове стоящего у окна эльфа.       Если бы зашел в этот дом путник, то он увидел бы странную картину — такую, какую, может быть, он мог бы представить, когда в детстве мать рассказывала ему истории о событиях прошлых эпох.       Лэйхэ поймала взгляд стоящего рядом эльфа и внезапно весело рассмеялась.       — Тэл, мне кажется, ты преувеличиваешь.       — Читаешь мои мысли, Лэй?       — Друг мой, мне не нужно этого делать. Всё ясно видно по твоим глазам.       — Не сердишься?       — На что, gwador? Ты прав, ныне странно видеть людей и эльфов вместе. Времена уже не те.       — Что вы там о временах говорите? — к эльдар подошла высокая девушка с двумя кружками травяного настоя в руках. — Лэйхэ, ты не упадёшь?       — Леди Вануриэль, — Тэл попытался скрыть улыбку в голосе. — Эльфы не падают с окон и деревьев.       — Да ну? — в разговор вклинился юноша лет двадцати. — А почему тогда среди вашего народа ходит поговорка: «Аr laicaquendo lanta aldallo»?       Услышав его слова, нолдор посмотрели друг на друга и зашлись смехом. Тэл, успевший сесть за стол, уронил голову на сложенные руки, его плечи вздрагивали от смеха; Лэйхэ хохотала, обессиленно прислонившись спиной к раме окна.       — Между прочим, не все тут эльфы, — обиженно вздохнула девушка.       — Прости, Вануриэль, — улыбнулась нолдэ. — Орофаг напомнил нам этим присловьем об одном занятном событии.       — В каждой пословице есть доля правды, — изрёк тот, и на его лице появилась хитрая улыбка. — По вашей реакции я вижу, что основана она на имевших место быть событиях, и произошли они задолго до того случая на границе.       — Даже если и так, elvellon, ты об этом не узнаешь, — Тэл на мгновенье прикрыл лицо руками, словно вытирая выступившие слезы, улыбнулся и отошёл к камину.       — Ох уж эти ваши тайны, — вздохнула Вануриэль.       Нолдор не ответили. Они смотрели на людей, безмятежных в своём незнании, что мир снова меняется, на людей, живущих столь недолго, но бывших, в то же время, невероятно сильными.       Быстро смеркалось. Небо стало тёмно-серым, и пелена дождя скрыла лес за окном. Но эльфы лишь переглянулись и снова посмотрели на людей. Они приняли в своём доме только одного человека, приняли и назвали другом — он же привёл к ним остальных.       «Что смотришь, Тэллар по прозвищу Смелый, что видишь?»       «Потомка Нуменора, черноволосого да громкого, с надменным волевым лицом — только в глазах что-то прячется. Девушку юную, похожую на наших дев. Дочь ремесленника — а уже лекарка; замкнутая, но обладает странным обаянием. Только даже среди людей её красавицей не назовешь, но мы-то не люди.»       «Ты на её волосы смотришь, брат мой названный. Знаю, почему смотришь: цвет у них деревьев загубленных — рыже-золотые цветы Лаурелина, который больше никогда не зацветёт.»       «Смотрю, сестра моя названная, и ты смотри. Судьба их переплетается нитью тонкою. Смотри, сестра, кто собрался в нашем доме. Девочка с кровью майар, слабой — но кровью, с именем эльфийским — материнским подарком, — горделивая, красивая. Чуешь перемены, сестра моя названная? Не зря Морниэль уехала, тоже знает — грядёт что-то. Колесо закрутилось, и первую нить вплела ткачиха Вайре в новое полотно.»       Лэйхэ отложила лютню в сторону и бесшумно поднялась в свою комнату. Накинув плащ, она спустилась в конюшню. Конь, фыркая, протянул морду и взял из её руки кусок хлеба.       — Надоело стоять тут целый день, Морэ? — Конь согласно тряхнул гривой. — Как насчёт визита к нашему старому другу королю, а? — Морэ послушно вышел с ней из конюшни. — Подожди меня здесь, малыш. Я быстро.       Она вернулась в залу и чуть не налетела на Вануриэль.       — Лэйхэ, ты куда-то собралась? — целительница единственная заметила, что нолдэ уходит.       — Когда ты только успела подняться наверх? — изумился Эралькия.       — Пока ты любовался глазами Алкатуриэль, — парировала Лэйхэ. — Тэл, мне надо навестить Лиса.       — А кто такой Лис? — подала голос Алкатуриэль.       — Лис — это Лис.       — Тэл?       — Да, миледи? — нолдо всем своим видом изобразил полнейшее недоумение.       — Кто такой Лис?       — Лис — это... — Тэл сделал вид, что задумался. — Он Лис.       — Да ну вас, — обиделась аданэт.       — Когда ты вернёшься? — обратился Тэллар к эльфийке.       — Не знаю, мне надо посоветоваться с ним и навестить Гондор.       — Несколько недель?       — Скорее, месяц... Я еду одна, Тэллар, Орофаг останется с тобой.       Нолдо кивнул. Орофаг задумчиво смотрел на обоих бессмертных, потом перевёл взгляд на Лэйхэ и слегка нахмурился. Она застегнула плащ и направилась было к выходу. Но последовавший за ней Тэллар придержал её за руку у самых дверей. Оба замерли, прислушиваясь к только им слышимым звукам за окном.       — Всадник один... Лошадь загнана...       — Значит, гонец из Гондора.       — Похоже, никто из нас никуда не поедет.       Двери в залу распахнулись, и появившийся на пороге гонец тяжело рухнул на колени. Чуть не упал и быстро оперся рукой о пол. Начал говорить, но голос ему не повиновался. Так и стоял, тяжело дыша... Наконец, просто вынул дрожащей рукой из-за пазухи свиток и протянул Тэллару. Нолдо сломал гондорскую печать, быстро прочитал послание и передал его Лэйхэ, после чего помог гонцу подняться и отвёл его в одну из комнат.       Люди замерли, с нарастающим страхом следя за происходящим. Они никогда не видели Лэйхэ такой: лицо выражало решительность и холодную ярость, губы были плотно сжаты, а глаза обжигали огнём, заставившим их отшатнуться. Только Орофаг смог разобрать, как она тихо пробормотала: «Проклятье!».       — Ar utúlie'n aurë... — послышался голос Тэла. Эльф вернулся и встал у окна, скрестив руки на груди. — Скачи к королю, Лэй! — резко приказал нолдо. — Если это то, о чём говорил истар, у нас больше нет времени ни на что!       Лэйхэ быстрым шагом направилась к выходу, вывела под уздцы из конюшни Морэ и погнала его в Лихолесье. Эрин-Ласгален       Король лесных эльфов давно не принимал у себя гостей. В его лес мог войти лишь один человек, и был он другом двух нолдор. Теперь же с пограничья привели гонца от короля Гондора, и, не успел король призвать с северной границы сына, как в Эрин-Ласгален прискакала нолдэ. Трандуил, никогда не любивший нолдор, тем не менее позволял троим из них находиться на своих землях в любое время. И если обычно двое старались обставить своё появление подобающим образом, то менестрель, казалось, получала удовольствие, измываясь над пограничными стражами, пересекая границы и пробираясь во дворец незамеченной.       Сейчас же у ступенек дворца осадила лошадь Лэйхэ и, бросив Морэ, вбежала внутрь. Скинув мокрые куртку и плащ сразу же на пороге, она, не дожидаясь сопровождения, прошла к королю. Советники лишь неодобрительно качали головами, но не смели её останавливать.       —...Вы уверены?       Голос Трандуила был, как всегда, спокоен и твёрд, лицо бесстрастно. Не впервой королю эльфов принимать плохие новости.       — Не знаю, мы уже ни в чём не уверены. — Лэйхэ хмуро смотрела на вытканную на гобелене карту Эндоре. — Ты видел письмо Эллеторна. В Чёрных Землях что-то происходит. Те, кто отправлялись узнать в чём дело — не вернулись.       — Возможно, но Мордор — это как-то слишком очевидно. Нам дают понять, что можно ударить хоть сейчас, но меня не покидает чувство побеждённости.       — Если только это не для отвода глаз... И потом, ты ведь слышал про захват крепости на Эмин Муил.       — Её захватили люди из Ханнаты, а с ней у Гондора всегда были натянутые отношения.       — Всё же, Лис, ты сам говорил, что чувствуешь какие-то перемены, что надвигается беда. Да и мы последние дни в предчувствии бури, которая вот-вот грянет...       — Морниэль с вами? — внезапно спросил король.       — Уехала вчера на рассвете, — коротко ответила нолдэ. — Мы думали, она сюда отправится.       — И куда её сейчас понесло? — по лицу Трандуила промелькнула тень, но так быстро, что нолдэ не смогла понять, волнение ли это было или недовольство.       — В Гондор, — Лэйхэ не раздумывала ни секунды. — Она в Минас-Тирите, я уверена в этом.       Король кивнул, слишком хорошо зная, что большего нолдэ не скажет. О себе этот народ мог позаботиться лучше, чем кто бы то ни было.       — Если война надвигается с Юга, то я не понимаю, как дунэдайн могли не заметить, что творится в Мордоре?! — впервые за весь разговор в голосе короля появилась насмешка, смешанная с изумлением.       Он давно перестал удивляться глупостям, на которые были способны люди, и то, что они позволили кому-то поселиться прямо у них под носом, было лишним подтверждением их способностей.       — Следопыты редко заходят в Чёрные Земли, тем более, что в последние сто лет там остались лишь маленькие деревушки на берегу Нурнен. Крепость, о которой пишет Эллеторн, стоит далеко от Ородруина и спрятана глубоко в горах... — нолдэ не договорила, всё и без того было понятно.       — Я бы удивился тому, кто решился бы построить крепость на том же месте, где когда-то стоял Барад-Дур.       — Потому они ничего и не знали... Но где он мог скрываться всё время?       — В Хараде! — без колебаний ответил король. — Харад никогда полностью не принял власть Элессара. Но если мы правы, то никто из людей не мог бы спрятаться там и действовать так, что ни службы Гондора, ни сами харадрим ничего не подозревали.       — Мы думали об этом, — заметила Лэйхэ. — Подготовка заняла у него не меньше пятидесяти лет... Для человека это целая жизнь...       — А для бессмертного — вспышка молнии, — закончил за неё Трандуил. — Но если он из бессмертных, то никуда торопиться не будет, война начнётся не сейчас.       — И Эллеторн до сих пор не знает, что противником может быть бессмертный.       — Помнишь заговор в Гондоре, существовавший в правление Элдариона? — спросил Трандуил.       Нолдэ кивнула — слухи о несостоявшемся заговоре против короля дошли и до них, но было это ещё до рождения сына Элдариона. Заговор напоминал фарс: не успев начаться, был подавлен почти сразу.       — Элдарион тогда приехал ко мне, он был удивлён тем, что заговор раскрыли и подавили так быстро. Словно сам организатор решил перенести его на другое время и выдал своих сообщников. Если он был прав, то теперь мы знаем, почему провалилось покушение на Элдариона...       — Ты знал, что в Рохане пропадают дети и молодые девушки?       — Знал... Только сейчас, кажется, уже не пропадают. Но десять лет назад дети пропадали почти в каждом селе.       — Почему именно в Рохане, а не в Гондоре, Арноре, Эриадоре?       — Валар всемогущие, — прошептал Трандуил — озарение, словно молния, вспыхнуло на его красивом лице. — Ты же не думаешь, что это каукарэльдар?       — Почему не в Гондоре или в Эриадоре, Трандуил? — настойчиво повторила нолдэ.       — Эриадор слишком близко к нам, мои стражи постоянно на границах...       — Только в Рохане нет ни одного эльды. В Эриадоре часто бывает Тэллар, в Гондоре почти постоянно живет Морниэль, а твой сын каждую весну проводит в Итилиене.       — Там, где нет ни одного эльфа, способного почувствовать тварь Моргота, и устроили охоту!       — И кто объявил нас врагами, Трандуил? Рохан! — с досадой повторила Лэйхэ. — Рохан до сих пор ненавидит эльфов — каждый раз, приезжая в города людей, мы прячем лица. Морниэль — и та старается лишний раз не появляться в Эдорасе.       — В Гондоре были исчезновения, но лишь в течение одной весны...       — Гондор никогда не поднимет оружие на эльдар. Они потомки Нуменора, они верят в нас и знают, что мы таких деяний не совершаем. Да, они уже забывают о своей высокой крови и нашей дружбе, а часть советников, по словам Морниэль, пытается настроить короля на разрыв союза с эльфами. Но Эллеторн всё-таки полуэльф. Гондор, может, тайно и хотел присоединиться к Рохану в травле, но король не позволил. Принца они, правда, на свою сторону склонили. Он слишком юн, чтобы заметить подлог.       — Венемиру всего пятнадцать, если не ошибаюсь.       — Что-то около того, зато он уже ярый сторонник политики морэдайн. А вот Эллеторн — нет. Он, скорее, тайно мечтает о прошлых временах.       — Только безумцы могут вспоминать о власти Саурона с ностальгией.       — Знаешь, что сказала недавно Морниэль? Пока в мире был Саурон во плоти, в Мордоре, пока он был сильнейшим из присутствующих не-людей, остальные народы жили в каком-то подобии мира. Потому что он сам был не-человеком. Но теперь, с его уходом, в мире остались лишь люди, сильнейшие в своей численности. Все не-люди стали меньшими народами, с которыми можно не считаться. Посмотри на гномов — они торгуют в основном с хоббитами и c нами, наведываются лишь в Гондор. А мы вообще отгородились от людей после роханских событий. Хоббитов не трогают лишь из-за указа Элессара, а они и так не высовываются, только на ярмарку торговать приезжают.       — Если Морниэль действительно так думает, что же держит её в Гондоре?       — То же, что и десять лет назад. Это её выбор, Лис. И не это теперь важно, мы говорили о роханских похищениях. В Гондоре дружины князей прочёсывают леса и границы. Нет, Лис, только Рохан защищён меньше всех остальных королевств.       — Нас стравливали с людьми, чтобы начать войну... чтобы потом мы не объединились с Гондором и Роханом.       — Это твои земли, король, — заметила Лэйхэ. — Тебе решать, заключать мир с Роханом, протянуть руку помощи Гондору или же нет.       Король посмотрел в окно, за которым началась буря — крупные капли дождя били траву и цветы, — и повернулся к нолдэ, поднявшей на него глаза.       — Останешься до рассвета. Я дам тебе проводников, тебя проводят до границы и выведут на тракт. Если пустишься в путь и не станешь устраивать долгие привалы, то к полудню доберёшься до дома.       — Благодарю тебя, Ороферион, — кивнула она. — Если позволишь, мы приедем к тебе через месяц.       — Приезжайте одни, Лэйхэ, останетесь тут на зиму, а весной вернётесь.       — Что ты будешь делать с людьми, Трандуил?       — Ничего. Рохан слишком быстро поверил в нашу вину, помощь они не примут. Пусть сами выбираются, потом посмотрим.       — Ты король, ты сказал!       ...Лэйхэ всё не было, за окном шёл непрерывный дождь; стихии разбушевались всерьез, демонстрируя свою древнюю мощь, но осенний холод не проникал в дом. Вануриэль то и дело поглядывала в окно, но плотная пелена дождя скрывала почти всё. Были видны только ветви ближайших к дому деревьев да несколько дворовых построек. Поёжившись, она накинула на плечи шаль и присела у огня.       — Лэйхэ вернулась! — негромко сказал в какой-то момент Тэл.       Прочие не слышали и не видели ничего, но знали, что эльфы могут расслышать и шорох травы во время дождя. Что уж говорить о скачущей лошади. Стук копыт, перекрывший шум дождя, показал, что эльф не ошибся.       Они не слышали шагов, но почувствовали, что она близко. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Лэйхэ. С неё ручьями текла вода, было видно, что она долго ехала и всё время была под дождём.       Эралькия изумлённо смотрел на нолдор. Эльф спокойно взял протянутое письмо, на лице — ни тени эмоции. Что-то сказал, и Лэйхэ, развернувшись, вышла из зала, направившись в свою комнату. Тэллар столь же спокойно распечатал письмо и прочитал, за всё время не проронив ни слова. Человек измучился любопытством, но эльф, видимо, решил ни во что людей не посвящать.       Прошло не более получаса, когда нолдэ снова спустилась, и Тэл встал рядом, словно защищая её от людей. Вануриэль первой направилась к эльфийке и протянула ей чашку с горячим заваром из трав. Нолдэ благодарно улыбнулась.       — Может быть, вы нам объясните, что происходит? — холодно поинтересовался Эралькия.       — Вы собираетесь и уезжаете домой, в Итилиен.       — А мы? — привычно спросил Орофаг.       И тут его огорошили:       — Ты едешь с ними, Орофаг, — мрачно покачал головой нолдо. — Возвращайся домой до следующей осени.       — Вы что? — прерывающимся голосом поинтересовался Орофаг. — Помешались?       — Вы что, спешите отделаться от нас? — на лице Эралькия отразилось изумление.       Нолдо поднял на него тяжёлый взгляд, сморщив лоб, голос стал жёстким.       — Мы хотим, чтобы вы уехали как можно быстрее и как можно дальше. Немедленно! Понимай наши слова как хочешь, атан, но не возвращайтесь — мы сами вас найдем... если понадобится.       — Но почему я должен ехать? — запротестовал Орофаг.       — Потому, что я так сказал! — резко осадил его нолдо. Харадрим знал, что нельзя говорить с ними таким тоном. — До осени не появляйся, приедешь в первые дни нарквэлие.       Люди разбрелись по своим комнатам — собирать вещи и седлать лошадей.       Тэллар поднялся в комнату Орофага. Харадрим выглядел обиженным и разочарованным.       — Послушай меня, мальчик, и постарайся не обижаться. Ты всё узнаешь, когда придёт время. Сейчас же вам надо уехать. Мы с Лэй тоже уезжаем. Я хочу, чтобы ты забыл о том, что провёл с нами несколько лет, и чтобы никто в Гондоре не прознал, что ты бывал в Лихолесье. Следи, чтобы твои друзья и сестра не проболтались. А через год мы будем тебя ждать. Год 228 IV-той эпохи Quelle — поздняя осень       Вместе с осенью пришли первые орды орков. Кто бы ни правил ныне в Мордоре, но он перестал скрываться. На бывших Чёрных Землях вырастали дома, крепость за год стала окружена горами с одной стороны и воротами — с другой. Далеко не такими непроходимыми как при Сауроне, но легче от этого людям не становилось. Ородруин не пылал и не заслонял дымом небо — казалось, что вулкан отказывался подчиняться новому хозяину. Враг наносил удар за ударом, необъяснимым образом выбирая удачное время для атаки.       Дружина Леголаса возвращалась после очередного сражения с орками. На этот раз всё оказалось намного серьёзнее: им пришлось отступить. Эльфы быстро и бесшумно пробирались по лесу, прислушиваясь к малейшим шорохам. Но в лесу стояла тишина, и им удалось безопасно добраться до места.       Один из воинов резко остановился. Откинув капюшон, устремил взгляд на юг, словно там был кто-то очень знакомый.       Небольшая группа людей пробиралась сквозь лес. Унылый дождик утихомирился, дохнуло холодным, тяжёлым, осенним ветром. Орофаг сосредоточенно читал следы. Трава была почти не примята, но он видел, что за последние дни здесь было немало народу. Дружина, не меньше. И, похоже, они всё ещё тут.       — Не понимаю, почему мы сюда вернулись, — Эралькия был мрачен всю дорогу, и чем ближе они подъезжали к лесу, тем молчаливей он становился.       — Мы вернулись, чтобы узнать, что, во имя огня и солнца, происходит, — процедил сквозь зубы Орофаг.       Молчание друга раздражало и нервировало его ещё больше, чем встреча с Лэйхэ и Тэлом.       «Вы вернулись, потому что вам захотелось получить ответы, а мне они сказали вернуться!» — добавил про себя харадрим, решив, что сказал всё необходимое. И сосредоточился на том, чтобы объехать глубокую лужу, некстати разлившуюся посреди дороги.       Подойдя к опушке леса, они собрались углубиться в него, но, прежде чем кто-либо успел сделать шаг, раздался тихий свист и из-за стволов на них нацелились десятки стрел.       — Daro! Ias bedich? — в голосе, задавшем вопрос, дружелюбия не сквозило.       Стройный лучник возник бесшумно, словно из ниоткуда. Орофаг приложил руку к груди и опустился перед ним на колено.       — Im thelle ú haru! — начал он на синдарине с лёгким акцентом, чётко выговаривая каждую букву. — Cermin govadeth men Laihe... Tellare, — сказанное было если и не совсем точным, то, по крайней мере, понятным.       Стрелы опустились, из-за деревьев показались фигуры в суконных плащах. Пришедшие откинули капюшоны — по плечам рассыпались золотые волосы. Возглавлявший их воин приветственно склонил голову.       — Suillaid mellyn! Avo ‘osto nad! — заговорил он, но, заметив недоумение на лицах незнакомцев, перешёл на вестрон: — Приветствую вас, странники, — мягко произнёс он. — Имя моё Морталион, я — воин Короля лесных эльфов. Прошу, не бойтесь нас, только скажите — кто вы и что привело вас сюда?       — Я — Орофаг, друг Тэллара и Лэйхэ. Это мои спутники. Мы просим разрешения пройти.       Синда смотрел на стоящих перед ним людей, вспоминая. Тэллар что-то говорил ещё год назад о том, что в их доме бывают люди. Черноволосый юноша был ему определённо знаком — он несколько раз приезжал вместе с нолдор в Лихолесье, и хотя они никогда не встречались лично, но ошибиться Морталион не мог.       — Hiril nîn, — поклонился он Вануриэль. — Я проведу вас, но идите как можно тише и старайтесь не разговаривать. О ваших лошадях позаботятся.       Около получаса шли в полном молчании, иногда переглядываясь, у всех был один вопрос в мыслях: «Что происходит?.. И почему тут столько эльфов?» Лес пугал их своей тишиной, повсюду были горы опавших листьев и ни пения птиц, ни шороха зверей — никаких звуков не было слышно. Морталион быстро и бесшумно двигался вперёд, иногда останавливаясь и прислушиваясь, но, кроме шагов своих спутников, он тоже ничего не слышал.       Вскоре, приподняв очередную ветку, он вывел всех на поляну к дому и повернулся к ожидающим его людям.       — Дальше, думаю, дорога труда не составит, мне же придётся вас покинуть. Вы найдёте Тэллара и Лэйхэ в главной зале. Да хранят вас стихии, странники.       — Dartho mae! — Орофаг вскинул в прощальном жесте руку.       — Nan lû govaded vîn, — кивнул ему синда, внимательно посмотрел на Вануриэль и скрылся за деревьями.       Люди направились к дверям, но, войдя внутрь, замерли. Всё изменилось: картины, украшения, гобелены — всё исчезло. От голых стен веяло холодом и сыростью, тишина и запустение царили всюду.       Они почти взлетели наверх, ворвавшись в каминный зал, и замерли от неожиданности.       В комнате находилось около десятка эльфов: одни сидели, другие стояли или о чём-то перешептывались. На вошедших тут же подняли оружие, но один из синдар сделал знак рукой, и все бесстрастно повиновались и вернулись к прерванным разговорам, иногда поглядывая на две тёмные фигуры, которые стояли у камина. Рост и стан выдавали в них эльдар, но лиц видно не было, и только полы тёмных плащей развевались от пробивавшегося в щели ветра. Склонившись над столом, они тихо обсуждали что-то. До всех доносились лишь обрывки фраз:       — ...Надо сообщить обо всём Трандуилу. И вы должны ехать прямо сейчас. Если мы правы, то их следующая атака будет здесь, на этом участке, — палец в чёрной перчатке указал на какую-то точку. — После чего они пойдут на Эрин Ласгален.       — Но если мы уедем, то что вы будете делать? Оставаться здесь — настоящее безумие.       Устало вздохнув, фигура у камина откинула капюшон, выдавая эльфийку. Её собеседник последовал примеру — и чёрные, как вороново крыло, волосы водопадом спустились ему на плечи. Его серые глаза смотрели выжидающе.       — Леголас! — устало проговорила эльфийка. — Вы должны уехать сегодня же. Великие Валар... Ваш дом находится в опасности, а вы говорите нам о наших действиях? Забирайте Морталиона и остальных и езжайте. Тем более, что мы уезжаем в ближайшие два дня.       — Куда?       — На все четыре стороны! — со смешком ответила Лэйхэ. — В Лихолесье, куда же ещё! Лис заставил нас дать обещание, что мы приедем в ближайшее время. Уезжайте и поверьте — мы знаем, что делаем.       Принц улыбнулся. Если они пообещали, то так и сделают. Эльфы всегда высоко ставили своё слово и никогда не нарушали его, независимо от того, кому его давали и при каких обстоятельствах. А уж если нолдор дали обещание, то постараются исполнить его как можно быстрее. Тем паче, если оно дано Королю лесных эльфов...       Оба направились к двери, продолжая спорить. Кто-то тихонько тронул Лэйхэ за плечо. Подняв глаза, она увидела одного из синдар, который кивком указал куда-то себе за спину. Посмотрев в том направлении, она заметила людей.       — Князь, передайте своему королю, что мы приедем, как только сможем. Храните себя, и да будет удачен ваш путь.       — Navaer. Lye-tira.       — Navaer!       Принц вышел, эльфы последовали за ним.       Люди с удивлением смотрели на эльфийку. Чёрные волосы, некогда достигавшие бёдер, теперь были обрезаны и, собранные в хвост, спускались до спины. Одежда тоже претерпела видимые изменения: прежние штаны, длиной до колен, сменили новые — чёрные и узкие; приталенная красная туника из шёлка с обручами на рукавах над локтями перехватывалась у горла серебряной восьмиконечной звездой; с плеч почти до самого пола спадала накидка без рукавов — чёрная, с красной вышивкой и вышитой же серебряной звездой на груди. Довершали наряд плащ — тоже чёрный с красной подкладкой-каймой, — чёрные перчатки и чёрные высокие сапоги до колен. Единственным украшением был обруч с тёмно-красным камнем. Лицо эльфийки было бледным, серые глаза стали глубже и темнее.       Такого сочетания цветов люди на Лэйхэ прежде не видели. Обычно она носила одежды в мягких тонах — зелёных, серых, иногда коричневых, реже серебряных. Но никак не чёрные с красным.       — Приветствую! — она даже не попыталась их обнять — отошла к окну, повернувшись к людям спиной. — Кажется, вы выбрали не самое удачное время для возвращения... Нынче здесь неспокойно. Орофаг, что помешало тебе приехать к Нарквэлие, как мы просили?       — Я не смог выехать один, — прошипел сквозь зубы харадрим. — Они потребовали, чтобы я взял их с собой.       Она не ответила. Прикрыла глаза на мгновенье и, словно получив ответ, внезапно улыбнулась — решение созрело быстро.       Между тем вопросы от людей посыпались один за другим:       — Лэйхэ, что происходит? Откуда орки? Что случилось?..       Нолдэ покачала головой.       — Тихо, не гоните лошадей, не всё сразу... Впрочем, и времени на это нет.       Теперь они уловили перемену и в её голосе: раньше он всегда был мягким, с нотками веселья, сейчас же — совершенно другой: холодный, отстранённый... чужой.       — Ответить на все вопросы я не могу — к тому же, и рассказывать особенно нечего. Около полугода назад орки вернулись... Стали нападать на города, потом на леса. — Помолчав, она продолжила, взглянув поочередно на Вануриэль, Эралькия и Налин: — Вы трое должны уехать, обязаны уехать.       — Ты хочешь, чтобы Алкатуриэль и Орофаг остались? — Налин удивленно посмотрела на нолдэ.       — Да.       — Я не позволю им остаться! — мгновенно окаменел лицом Эралькия. — Если мы уедем, то уедем вместе!       Лэйхэ подняла голову — на лице была непреклонная решимость, а голос стал ледяным:       — Они. Останутся. Здесь. И они. Поедут. С нами, — медленно отчеканила она. — Ты не посмеешь меня остановить, если не хочешь лишиться своей жизни.       Эралькия резко встал.       — Мы никуда не поедем, пока ты толком не объяснишь, что происходит.       — Лэйхэ, — попытался разрядить обстановку Орофаг, — если нужно, я поеду с тобой и Тэлом куда угодно. Ты же знаешь, вам стоит только сказать.       Эльфийка отошла к окну, резким жестом вскинула руку, заставляя всех замолчать. Орофаг на секунду заметил под откинувшимся рукавом браслет на предплечье. Повисла тишина, стало отчётливо слышно, как за окном завывает ветер.       — Объяснений не последует, проблем достаточно и без того, — сухо сказала Лэйхэ.       — Тогда мы уезжаем, — Эралькия сердито повернулся к двери, но, прежде чем успел сделать шаг, почувствовал, что не может даже вздохнуть.       — Орофаг и Алкатуриэль останутся здесь и будут делать, что я скажу. И силой заставлю, если потребуется, — нарочито насмешливо протянула Лэйхэ. — Не дёргайся, атан, здесь мы решаем, что и как будет.       — Как ты смеешь нам приказывать, — Эралькия потянулся было к оружию.       Голос Лэйхэ был словно пронёсшийся по комнате ледяной ветер:       — Ты не знаешь, что я смею, смертный. Мой народ был знаменит как раз тем, что смел делать всё, что ему вздумается!       — Ах, вот как! Похоже, сейчас самое время узнать, что же это за мифический народ! — запальчиво воскликнул Эралькия.       Орофаг поёжился.       — Вряд ли тебе стоит спрашивать, Эралькия.       Лэйхэ перевела взгляд на него.       — Ты, я вижу, догадываешься, Орофаг?       Юноша кивнул. Уж что-что, а истории его дед рассказывать умел. О своём времени и том, что было до него, — всё, что происходило с момента существования первого из них. Хвала семейной традиции передавать историю рода по наследству. Да и услышанный несколько лет назад разговор Лэйхэ и Тэла обрёл, наконец, смысл.       — И кто же она у нас, а? — Эралькия все ещё злился.       — Она... — Орофаг замялся. — Был только один дом эльфов, «так» известный своими деяниями.       — Кто? — Вануриэль испуганно смотрела на эльфийку.       — Нолдор. Дом Феанора... Того, кто шёл за камнями. Народ... — Орофаг старался не смотреть на Лэйхэ: — На чьих руках была кровь своих братьев.       Алкатуриэль отшатнулась. Огонь в глазах Лэйхэ погас. По её губам скользнула усмешка, но никто не заметил, как побледнела нолдэ при последних словах.       — Собирайтесь, все поедете с нами в Лихолесье. По крайней мере, на несколько дней. Потом решим, что с вами делать. Все объяснения получите там...       Она не успела закончить — дверь распахнулась, и на пороге появился Тэллар. Если он и удивился появлению людей, то скрыл это довольно тщательно — на его лице не дрогнул ни один мускул, даже тень не пробежала при виде их. Он тоже изменился — да так, что люди даже не узнали его поначалу. Сейчас на нём были серебряная с голубым шёлковая рубаха с обручами на рукавах над локтем, голубая накидка-безрукавка ниже колен, расшитая серебряными узорами, и та же восьмиконечная звезда — только не серебряная, а словно бы хрустальная, и не на воротнике, а на тёмно-синем плаще. Казалось, одежда обоих эльфов была одинаковой, за исключением цветов.       Тэллар больше ничем не напоминал того эльфа, каким люди его знали. Лицо эльфа стало сосредоточенным, движениями он напоминал хищного зверя, готового в любой момент напасть. На поясе висели кинжалы, руки сжимали лук, а за плечами был колчан с десятком белых стрел. Кивнув остальным, он повернулся к Лэйхэ.       — Всё готово, Лэй, можно уезжать прямо сейчас, — впервые люди не услышали привычной ласковой нежности в его голосе, когда он назвал нолдэ «Лэй».       Та кивнула, закрепила протянутые Тэлларом наручи с восьмиконечной звездой — на его наручах была яркая искра белой звезды.       На мгновенье их пальцы переплелись, и Тэл ласково погладил её по руке:       — Im sinome ni le, Leihe.       Она слабо улыбнулась и кивнула. Принялась перекладывать несколько листков пергамента на столе, но через мгновенье, словно очнувшись от раздумий, указала взглядом в сторону людей:       — Забирай их и выезжайте, я догоню. Мне надо взять кое-какие вещи. Встретимся у переправы через час, — она говорила короткими рублеными фразами, не вдаваясь в детали.       — Почему мы должны бежать? — пробурчал Орофаг. — Если я и Эралькия объединим усилия, то разнесём орков в пух и прах!       Нуменорец согласно кивнул.       — Потому что мы так сказали! — соизволил одарить их вниманием нолдо. — Научитесь одной простой вещи, атани, — не спорьте с теми, кто сильнее вас!       — И старше, — прибавила Лэйхэ. — Ваше геройство сейчас не уместно, придержите свои силы. Вам и так скоро придётся их использовать.       — С чего было это? — вскинулся Эралькия.       — Если ты не заметил, атан, — иронично протянул Тэллар, — в Средиземье началась война.       Люди, ошарашенные словами эльфа, покорно побрели за ним к конюшне. Лэйхэ, оставшись в одиночестве, подошла к окну. Почти год они видели одно и тоже: опавшие листья, погибшие сады, тёмное небо. Не было теперь видно сияния звёзд, да и луна редко появлялась. Средиземье напоминало первую эпоху, когда Моринготто, замуровавшись в своих владениях, сидел в своей вечной тьме и сумраке.       Лэйхэ не знала, сколько так простояла, но раздавшийся вдали топот насторожил её.       «Орки? Кроме них никто так передвигаться не может... Неужели они решили напасть?»       Топот приближался, оставаться на месте становилось опасно. Ей удалось бесшумно спрыгнуть с подоконника на землю. Заранее оседланный Морэ стоял неподалёку.       Как можно тише выехав из леса, она остановилась под деревом, моля Валар, чтобы орки просто прошли мимо или решили, что никого нет, и вернулись. Но её молитвы не были услышаны...       Отряд орков ворвался во двор. Им потребовалось не больше минуты, чтобы понять, что добыча исчезла.       Морэ с ходу вошёл в галоп. Эльфийка поскакала к переправе, не обращая внимания на грохот за спиной...       Дым был виден и на перевале. Тэл и остальные напряжённо смотрели в сторону леса. Спустя несколько мгновений на дороге появилась Лэйхэ. Сомнений быть не могло: ирчи уничтожили их дом. Не сказав ни слова, она просто кивнула Тэлу и поскакала вперёд, остальные последовали за ней.       Они ехали всю ночь, не останавливаясь ни на минуту. Уже начало светать, но конца пути не было видно. Тэл ехал позади всех, чтобы на случай атаки защитить людей. Лэйхэ вела маленький отряд через леса, по мало хоженым тропинкам и дорогам. Налин и Вануриэль спали, лошади сами знали дорогу, Алкатуриэль тоже дремала. Эралькия пытался догнать нолдэ, но она была далеко впереди.       Только когда на горизонте показалось солнце, они остановились. Кивнув Тэллару, Лэйхэ повела лошадей в сторону леса. Ехать дальше было невозможно — слишком уж устали и животные, и люди. Ей хотелось как можно быстрее добраться до Лихолесья, до Трандуила, до безопасного места... Но добраться туда они всё равно смогут только к ночи — да и то, если повезет.       Лэйхэ вывела всех на небольшую поляну с ручьём. Затем, подойдя к Эралькия, жестом попросила того спешиться побыстрее.       — Разбуди Алкатуриэль, а Вануриэль с Налин уложи куда-нибудь в тень, иначе солнце не даст им проспать и часа. Вам тоже надо отдохнуть. У нас есть около четырёх часов, этого должно хватить. Потом поедем дальше.       Он кивнул, собрался было что-то спросить, но эльфийка только махнула рукой, отходя в сторону. Эралькия вздохнул, поняв, что и на сей раз никаких объяснений от неё не получит.       Лэйхэ забралась на дерево. Пока они не доберутся до Лихолесья, надо держать ухо востро. Ей удалось задремать. Тэллар расположился неподалёку на толстой ветви, прислонившись спиной к стволу.       Только Орофаг сидел у костра, закутавшись в суконный плащ: утро вновь не принесло долгожданного тепла, да он и не надеялся — осень редко когда бывала тёплой в последние годы.       Лэйхэ привезла его в Лихолесье в первую же весну. К вирэссэ он провёл с ней несколько месяцев, узнал, что окрик «Daro!» означал остановиться и не лезть вперёд, и что в шесть утра зимой гораздо холоднее, чем в любое другое время. Нолдэ оставила его на северном пограничье и уехала в Эрин Ласгален, бросив на растерзание стражам. Орофаг не знал, что именно она про него сказала, но синдар в первую неделю к юному харадриму относились настороженно. «Любовь» эльфов к людям он прочувствовал на своей шкуре, когда, удаляясь от пограничья, пару раз услышал тихий свист и шелест ветра от пролетевшей в пальце от виска стрелы. То, что о его передвижениях стражам известно и никуда от них не уйти, он понял быстро.       На вторую неделю синдар смягчились, а один из них как-то протянул ему с утра доспех и меч. Лэйхэ не успела его обучить даже простейшим приёмам. Уже через три дня после тренировок с синдар харадрим понял, зачем она передала его в руки эльфов. Синдар нещадно гоняли его с утра до ночи — тот эльф, что фехтовал с ним по утрам, представился Келлионом, через неделю на границу приехал его младший брат...       Прошёл почти месяц, прежде чем Орофаг увидел кого-либо, кроме стражей, — на границу приехал Тэллар. Когда через неделю нолдо сообщил воспитаннику о поездке в Эриадор, Орофаг одновременно обрадовался и испугался. Он не знал, чего ожидать от поездки, хотя и слышал, что у эльфов были дружественные отношения с жителями города. Юный харадрим не верил, что никто не придерётся к эльфу из-за его присутствия среди людей.       В городе они пробыли всего неделю. Нолдо о чём-то договаривался с торговцами — видимо, по поручению короля синдар. Орофаг же пытался узнать свою участь.       — Ты хотел научиться у нас, мальчик, поэтому ты здесь. Мы можем дать тебе лишь те знания, которыми владеем сами. Северная граница самая опасная, но именно на границах лучше всего применяются полученные уроки. Келлион прекрасный фехтовальщик, Лиглон — хороший лучник, Лэйхэ, возможно, обучит тебя языку эльдар, но не владению оружием.       — Почему? — растерялся Орофаг. — Я же видел, как вы фехтуете, она не хуже, чем Келлион.       — Нет, не хуже, — согласился нолдо. — Но она женщина, Орофаг. Я не отрицаю, что нашим нисси пришлось учиться владеть мечом и луком, по-другому порой было не выжить. Но если нет на то нужды, зачем заставлять их брать в руки оружие?       В тот год он провёл свое первое лето в Лихолесье. Эльфы понемногу стали доверять ему, учили с охотой и уже без неприязни. В конце августа, когда он стал боле-менее сносно владеть мечом и луком, на границу приехали Лэйхэ и Тэллар. Нолдо от успехов мальчика был отнюдь не в восторге, Лиглон, однако, до совершенства развил у Орофага способность двигаться бесшумно и незаметно, подобно эльфам. После того, как оба продемонстрировали эти способности Келлиону, Орофаг и услышал знаменитую поговорку о том, что «и лесной эльф с дерева падает».       В последующие годы нолдор сильно жалели, что отдали харадрима в обучение двум юным синдар. Царство лесного короля потеряло покой с того момента, как они стали друзьями.       Бросив несколько веток в костёр, Орофаг размечтался, как весной они снова уедут — Тэллар, Лэйхэ и он сам. Не имело значения куда, но он надеялся, что в Рохан. Весной встанут высокие степные травы, и маки будут бить в грудь скачущим коням, и будет охота с пьяняще-волнующими звуками рожка. Он верил, что с появившимися орками разберутся быстро. Четвёртая Эпоха — эпоха мира, а не войн.       ...Кто-то сильно тряс её за плечо. Резко открыв глаза, Лэйхэ увидела вынырнувшего из листвы Тэла. Лицо его было спокойным, и нолдэ облегчённо выдохнула.       — Что-то случилось?       — Пока ничего, но нам лучше не задерживаться здесь. Они уже проснулись, — кивнул он в сторону людей, — я решил и тебя разбудить.       — Тэл, тогда, в доме Тирона... Когда ты уезжал, ты никого не видел рядом?       — Никого, — уверенно ответил эльф, ничуть не удивившись вопросу о том, что произошло сотни лет назад. — Его дом стоял далеко в глубине леса, мало кто из людей туда заходил.       — А не из людей?       — Лэй, там не было никого. Ни людей, ни эльфов.       — Ни майар? — тихо спросила она.       — Ни майар, — твёрдо повторил он. — Почему ты спрашиваешь, gwathel?       — Я видела сон... слишком странный для простого сна.       — Это морок, Лэй. Обычный морок врага, как когда-то в Белерианде...       Лэйхэ кивнула. Он прав, это морок и ничего больше. Никакой майа не мог так читать мысли и уж тем более приходить в чужие сны. Тэл прав, это должен быть морок...       — Как долго мы проспали?       — Где-то около пяти часов. Сейчас уже, наверно, полдень.       Нолдэ потрясла головой, прогоняя сон. Пять часов? За последнюю неделю им с Тэлларом удавалось урвать не больше двух-трёх часов на отдых, и она чувствовала, что её снова клонит в сон.       — Ты прав, надо попасть в Лихолесье до наступления темноты.       Оба бесшумно спрыгнули на землю рядом с пятёркой людей. Те сидели полукругом на расстеленных плащах, эль в мехах согревал их и давал силы. Лэйхэ подошла к Морэ и начала укладывать седло, бросив через плечо:       — Заканчиваем привал, собирайтесь!       — Но...       — Делай, как тебе говорят, Эралькия, — резко прикрикнул Тэл. — Мы не можем позволить себе роскошь тратить время, которого и так мало, на беседы у костра. Нас преследуют. Если хочешь попасть в лапы орков, можешь оставаться здесь.       Эралькия ничего не сказал, но от него повеяло таким полным ненависти холодом, что эльфы поёжились. Лэйхэ отмахнулась от перемен в атане и вскочила на коня. Орофаг, знавший нолдор чуть больше остальных, отнёсся к их поведению с философским спокойствием, решив про себя, что у них есть свои на то причины и они всё объяснят, когда придёт время. Пока люди молча собирались, эльфы раздумывали, как следует поехать.       — Лэй, — нолдо подъехал к ней на своём светлом мерине, когда она молча махнула в сторону виднеющегося леса. — Я знаю путь, но он слишком опасен.       — У нас нет времени, за нами и так по пятам следуют.       Люди оглянулись: Лэйхэ, нахмурившись, сжимала в руках перчатки, Тэл что-то спросил. И опять Орофаг не смог разобрать слов.       Снова потянулись долгие часы езды под палящими лучами солнца, и даже дуновения ветра не приносили облегчения — слишком было душно. Духота утомляла даже сильнее, чем ночной холод. Лето давно прошло, стояла поздняя осень, но вместо привычных дождей землю иссушало жаркое солнце. Лес, о котором говорили эльфы, пугал своей пустотой и тьмой, каждый треск заставлял вздрагивать.       В какой-то момент Тэл слез с коня и повёл его под уздцы. Лэйхэ тоже спешилась, однако людям велела оставаться на лошадях.       — Почему вы слезли, а нам нельзя? — чуть обиженно спросила Налин.       Ей, как и остальным, надоело молчать, и поведение двух эльфов вызывало раздражение. Мнение людей никого не интересовало — создавалось ощущение, что они просто лишний груз, который эльфы тащат.       — Потому, — отрезала эльфийка. — Вы сделаете шаг — и о нашем присутствии узнает весь лес. Ваши лошади ступают тише, чем вы.       — Нам не особо и нужно было сюда, — холодно заметил Эралькия.       Лэйхэ не удостоила его ответом.       Тэллар вёл отряд по ему одному известным тропкам, изредка о чём-то переговариваясь с нолдэ. Лишь один раз они остановились около горы листьев, окружавшей дерево. Присев, Лэйхэ взяла в руку горсть, что-то спросила у нолдо. Даже их тихие голоса отчетливо донеслись до людей.       — Nu i alda caitear firini lassi.       — Gar Estel anna ni Elenath sila!       — Мы давно уже не видели звёзд, gwador. Звёзды Элберет не в силах освещать наш путь.       — Gar estel anna ni Elenath sila, — повторил он, — ir gil galad sila goref. Arad o nain or. Estel ath tol ned le!       — Im gar al Estel, — тихо ответила Лэйхэ.       Орофаг понимал лишь немногое из их диалога и по мере сил пытался перевести разговор своим спутникам.       — Она сказала: «У меня нет надежды», — повторил он последние слова Лэйхэ. — Тэл говорит, что надежда придёт, солнечные лучи осветят их путь и тьма уйдёт. Надежда придёт к ней, так он говорит... Но я могу ошибиться, я не знаю точно, что она сказала — это был язык изгнанников.       Нолдор между тем продолжали разговор:       — Le ath! — улыбнувшись, добавил Тэл. — Guren bêd enni.       — Hantanyel meldo.       — Estel na tol! — повторил нолдо.       Люди молча смотрели на них. Даже Орофаг не смог понять последних слов. Эльфы замолчали, снова взяли лошадей под уздцы и так же бесшумно пошли дальше.       Лес почти кончился, когда Морэ, которого вела Лэйхэ, споткнулся. Шедшие следом лошади людей остановились. Тэл бесшумно передвинулся в тень деревьев, скользнул дальше в заросли, пропав из виду.       — Осторожно, Лэй!       Он вынырнул из-за дерева позади людей. Неожиданно прыгнув, сбил с ног эльфийку, оба покатились по земле и замерли. Что-то тенью пронеслось над ними и скрылось за деревьями. Эралькия не смог сдержать вскрика, на лице его застыл ужас, а сердце колотилось так, что казалось, его слышат все. Нолдо, крепко прижимавший Лэйхэ к земле, поднял голову, прислушиваясь. Убедившись, что опасность миновала, поднялся и помог ей встать. Орофаг растерянно оглянулся, будто что-то потерял.       — Что за напасть, Тэллар? — Лэйхэ говорила тихо, немного хрипло, словно от боли.       Только сейчас люди заметили, что она опирается о ствол дерева. Тэллар напряжённо вглядывался в чащу леса.       — Кто бы это ни был... ощущается что-то очень древнее и злое.       — Мягко сказано... Меня мутит, как после свидания с Тху.       — Плохо, Лэй... Меня тоже. Это явно ещё со времён Белерианда.       Орофаг переглянулся с Эралькия, но тот не смог бы ему ничего объяснить. О Белерианде он знал мало, слышал лишь легенды о Нуменоре. Да и то разобрать, где были легенды, а где — приукрашивания, было трудно. Тэл на мгновенье прикрыл глаза ладонью, словно снимая усталость, потом повернулся к людям.       — Орофаг, эта дорога выведет вас из леса. С лошадей не слезайте.       — Вы нас оставляете? — в голосе Эралькия явно не было энтузиазма.       На лицах остальных отразились те же эмоции. Мысль о том, что таинственный враг может напасть в любую минуту, вызывала у них панический ужас.       — Мы вас догоним. — Лэйхэ туже затянула пояс с кинжалами. — Сейчас вы нам не помощники.       Харадрим, услышав что его опять не берут с собой, чуть было не задохнулся от возмущения, рванул повод. И едва удержался в седле, когда лошадь встала на дыбы.       — Орофаг, помнишь, я учил тебя некоторым, как ты тогда сказал, «эльфийским штучкам»? — спросил эльф.       Тот кивнул.       — Хорошо, вот и используй их по пути. Не гоните лошадей, лучше лишнего внимания к себе не привлекать.       — Куда вы сами идёте-то?       — У вас это, кажется, называется Мир Теней... — ответила Лэйхэ. — Туда-то мы и идём. Уезжайте!       — Но мы ведь можем помочь...       — Не можете, вы — эдайн... Хуже того, среди вас нет ни одного шамана. Поезжайте!       Они не слышали, что эльф сказал лошадям, но кобыла Орофага тотчас же потрусила вперёд, остальные лошади покорно следовали за ней.       — Мир Теней? Шаман? — иронично изогнул бровь нолдо.       Лэйхэ рассмеялась, пожав плечами.       — Будь осторожна.       — Ты тоже.       Они двигались гибко и плавно — две неуловимые фигуры в сумрачном лесу. Чужое тёмное присутствие чувствовалось рядом.       На пути мелькнула тень, но тут же скрылась. Медленно, осторожно начала заходить за спину Лэйхэ. Чётко видела тонкую нить, связывающую эльдэ с её телом... Но прежде, чем успела ее оборвать, была повалена на землю. Серебристую фигуру нолдо она не заметила — ей не удалось его убить, только ранить. Они увидели, как тень вырвалась и метнулась прочь, ускользая. Догнать её было невозможно.       — Тэл... — Лэйхэ потянула эльфа за собой.       Нолдо часто дышал — слишком много сил было потрачено в призрачном мире.       Оказавшись снова в обычном лесу, оба тяжело свалились на землю. Отдышавшись, они собрали остатки сил и забрались на лошадей, погнав их что было мочи.       Людям казалось, что они ехали целый день. Когда же показался просвет среди деревьев — лес заканчивался, — поняли, что прошло всего несколько часов. Орофаг остановился в сотне метров от лесной опушки — привал делать было опасно, но немного передохнуть они могли. Он беспокойно посмотрел назад, потом, спохватившись, привязал лошадей, позволив им щипать траву.       — Орофаг, в чём дело?       — Там что-то было, еле ощутимое... Но всё равно чувство препоганое.       — Да уж, — согласился Эралькия. — Похоже, наше счастье, что мы не настолько восприимчивы к подобным вещам, иначе валялись бы сейчас в лесу бездыханными.       — Ты можешь думать о чём-нибудь, кроме своей собственной шкуры? — внезапно рявкнул Орофаг.       Его раздражала вся ситуация, но больше всего беспокоили оставленные позади нолдор. Он с силой сжал руки, напоминая себе, что ему был дан приказ и он не может ослушаться нолдо. А ослушаться хотелось.       — Не могу, я нуменорец, — насмешливо ответил Эралькия.       — Мог бы и не напоминать, — буркнул Орофаг.       Они просидели около часа, ожидая эльфов. Налин и Алкатуриэль о чём-то переговаривались, украдкой посматривая на лес. Эралькия уже сам предложил вернуться, когда показались двое всадников. Лошади сами остановились около людей, Орофаг успел поймать сползающего со спины коня Тэллара. Лэйхэ, еле держась на ногах, отстегнула фибулу плаща и сбросила его на землю, приказав Орофагу положить на него нолдо.       — Теперь отойдите, привал ещё на час.       — Вы ранены? — обеспокоенно спросил Орофаг.       — Да, — она не стала вдаваться в подробности.       Эралькия вздрогнул, он ожидал совершенно другого ответа.       Тэл заснул почти сразу. Лэйхэ не спала, просто сидела рядом с ним, прислонившись к дереву и прикрыв глаза. Как только солнце показалось из-за туч, эльф проснулся. Он был бледен, ничего не говорил, но было видно, что боль его не ушла.       — Как ты, gwador?       — Бывало и хуже, — эльф предпочёл уклониться от ответа.       — Ты видел, что нас атаковало?       — Видел... И молю богов, чтобы я ошибался.       Люди переглянулись и, правильно оценив обстановку, снова начали седлать лошадей, не говоря ни слова. Что бы это ни было, оно может вернуться.       — Это не Тху, — Лэйхэ подставила лицо заходящему солнцу, греясь в его последних на сегодня лучах. — Это не может быть Тху.       — Не может, — согласился Тэл. — Но что-то, видать, из его своры осталось.       — Летописцы упоминали только об одном таком существе... и оно погибло ещё в первую эпоху.       — Нет смысла гадать, Лэй. Надо ехать, иначе мы доберемся до Орофериона лишь к ночи.       Снова был утомительный путь, но, по крайней мере, не по пугающему лесу. Несколько раз люди просили остановиться передохнуть, но эльфы не позволяли.       Спустя часов шесть они увидели вдали зелёный лес. Тэл развернул прилаженное к седлу знамя: хрустальная звезда на голубом фоне взметнулась над его головой. У лошадей словно выросли крылья. Мгновенье — и они почти в Лихолесье.       — Лаириэль, Тэллар, с возвращением! — обратился к ним один из стражников.       Он был высок, как и многие синдар; серый плащ, перехваченный зелёной брошью, развевался на ветру, соломенного цвета волосы его были заплетены в косы. Черты лица были чуть резковаты — глаза прищурены, губы плотно сжаты. Он остановил взгляд на Эралькия, тот гордо вскинул голову и вызывающе выпрямился.       — Приветствую, Келлион. — Тэллар с облегчением заметил, что все стражи на месте. — Какие вести с границ?       — Всё спокойно. Пограничные патрули усилены...       — Нападения уже были? Кто-нибудь ранен?       — Нет, было несколько орков-разведчиков, но мы с ними справились.       — Морниэль тут?       — Нет, она и Рандир ещё не вернулись, — покачал головой страж. — Но сокол с письмом уже прибыл. Король ждёт вас, — синдар расступились, давая им проехать.       — Спасибо! Спокойного дозора, друзья!       Синда неожиданно весело подмигнул Орофагу, вызвав у нолдор неодобрительное фырканье. То, что Лихолесье потеряло покой, стало ясно с того момента, как в земли короля въехал Орофаг. Дозорные лишь рассмеялись. Орофаг счастливо улыбался и напрочь отказывался пояснить друзьям и сестре, что так развеселило синдар и почему Лэйхэ и Тэллар недовольны.       Они ехали по лесным тропинкам. Под ногами лошадей, ловко уклонившись от копыт, пробежал зайчонок, остановился, подняв лапки, взглянул на процессию и скрылся в траве. Вокруг дышали миром и надёжностью вековечные дубы и сосны. Ели, казалось, уходили ввысь... В воздухе не ощущалось дыхания осени. Но вскоре в лицо неожиданно пахнуло порывом свежего холодного ветра, словно напоминавшего, что здесь осень вступает в свои права медленно, но непреклонно.