Летопись IV Эпохи

      Когда по приказу короля в Минас-Тирит прибыл наместник Итилиена, первый Капитан Гвардии князя Барахира Имрод не мог и предполагать, что в Эмин Арнен он вернётся лишь девять лет спустя. Браннон рекомендовал его королю. Для капитана это была не просто честь — за Барахира он был готов отдать жизнь по одному только слову, именно благодаря ему он поднялся столь высоко. Его отец, Химлинг, служил в Белом Отряде; брат с протекции Наместника служил во Флоте и жил где-то под Пеларгиром, но сам Имрод попал в дружину князя гораздо позднее. Барахир заметил его, когда ему потребовался следопыт, а у юного гондорца был особый талант: один из немногих живущих в Эмин Арнене дунадан учил его высматривать следы — да так, что после одной из вылазок князь взял его к себе. За десять лет Имрод вырос до капитана и, впервые попав в Минас-Тирит, волею судьбы и с лёгкой руки наместника теперь служил самому королю Эллеторну. Но, приехав в Белый Город, он не знал лишь того, что своего князя увидит только семь лет спустя, в лагере эльфов, в самый разгар войны, когда Эллеторн стянет последние силы и пошлёт гвардию Барахира в ставку.       ...Имрод нёсся во весь дух в сторону Лихолесья. Выехав за границы Рохана, он, не останавливаясь надолго, скакал почти два дня и лишь когда поравнялся с некогда прекрасным, а ныне пустующим Лориэном, то сделал привал на ночь. Подведя уставшую лошадь к озеру, опустился на траву. До владений Трандуила было несколько дней пути. Чем раньше он доставит сообщение своего короля, тем лучше, но до утра лошадь не сдвинется. Расседлав кобылу, он выждал, пока животное отдохнёт, и подвёл к воде. Пока она пила, он смыл с лица пыль и грязь, припал к воде и пил, пока зубы от холода не свело. Разведя небольшой костер, устроился на ночлег, положив рядом меч. «Надеюсь, ночью сюрпризов не будет.»       Солнце пробивалось сквозь листву деревьев, когда он услышал шорох. Вскочив, ринулся на звук. За одним из деревьев прятался ребенок. Убрав меч, Имрод подошёл ближе. Перед ним была девочка лет пятнадцати с каштановыми волосами и огромными тёмными глазами. Прежде чем он успел открыть рот, она выхватила из-за пояса кинжал и угрожающе направила его на человека. Капитан понял, что ей пришлось нелегко — одежда была измята и местами порвана, на лице царапина, весь вид показывал, что она шла довольно давно. Оружие явно было не её, и, судя по тому как она его держала, девочка не знала, как им обороняться. Неподалеку лежали трое мёртвых людей. Видимо, орки не заметили девочку, приняв за зверька.       Успокаивающе протянув руку, показывая что безоружен, Имрод заговорил:       — Убери оружие, девочка. Я не причиню тебе зла.       — Кто вы такой?       — Моё имя Имрод. Я капитан гвардии князя Барахира, наместника Итилиена. Позволь тебе помочь. Откуда ты здесь?       Убрав оружие, она подошла поближе.       — Моё имя Калмэ. Мы ехали в Рохан, но на нас напали; и все, кто со мной был, погибли. Мой папа... — девочка заплакала. — Я спряталась и не знала, куда мне теперь идти. Отвезите меня домой.       Имрод покачал головой.       — Прости, кроха, но у меня срочное поручение. Я должен доставить важное сообщение моего повелителя, но я не оставлю тебя тут. Тебе придётся отправиться со мной. Как только я закончу дела в Лихолесье, я отвезу тебя в Эдорас. Согласна?       — Не думаю, что у меня есть выбор. Если я тут останусь, меня схватят эти... эти существа... Они появляются ночью... — тихо закончила Калмэ.       Имрод подвёл девочку к лошади. Вскочив в седло, подал ей руку.       — Держись крепче, кроха. Нам предстоит долгая дорога.       Калмэ кивнула, прижавшись к плечу капитана, и, прикрыв глаза, подумала, что спустя столько дней наконец-то находится в безопасности. Имрод улыбнулся. В мире ещё остались те, кто не знал об орках... «Эти существа... они появляются ночью...» — девочка даже не догадывалась, какая опасность таилась по ночам в этом лесу. Лихолесье       Пламя поглощало землю и тех, кто не смог убежать. Ветер пах гарью и страхом, и на многие мили был виден пожар. Отряд седлал коней и летел в сторону огня. А она стояла на стене, и Хэлион, натянув поводья, подмигнул, прежде чем умчаться к огненной смерти. Она всегда помнила, почему пришедших называли Ленхильд — глаза Хэлиона всегда были пронзительно-серыми, даже смерть не смогла притупить его взгляд. Позже она стояла на краю обугленной земли и белое платье было покрыто сажей. Она ломала ногти, пытаясь пробить застывшую землю Анфауглит, кричала, и кто-то пытался оттащить её от застывших в земле тел.       Она плакала, пока твёрдая рука не схватила её за плечо.       Открыв глаза, она поняла, что прижата к чьей-то груди.       — Л-лас? — ей не удалось сдержать всхлип.       — Кто же ещё, — невесело улыбнулся принц.       — Я опять весь замок перебудила, да? — слабо спросила она, и в который раз принц заметил, что во время кошмаров она похожа на ребёнка, несмотря на то, что была старше самого Трандуила.       — Не волнуйся, на этот раз ты не успела, — синда тихо рассмеялся и погладил её по волосам.       — Прости, опять лишила тебя сна.       — Ничего, я всё равно не мог уснуть.       Принц встал и протянул ей руку. Эльфка, вздохнув, дала себя поднять. Комнаты были протоплены, но её всё равно знобило, хотя во сне она чувствовала облизывающий лицо жар.       — Кошмары вернулись, — в его голосе не вопрос, а утверждение.       — Вернулись, — нолдэ накинула поверх туники плащ.       Леголас был в домашней тунике и коротких, палевого цвета, штанах. Он молча смотрел, как она нагнулась и пошарила рукой под кроватью, выуживая лёгкие башмаки.       Двое черноволосых эльфов тихо скользили по коридорам спящего дворца, пока не спустились в кухню. Леголас подошёл к печи и начал колдовать над вином, бросая свои любимые травы, фрукты и специи. Нолдэ молчала, старательно отводя глаза от огня.       Полчаса спустя он поставил на стол две кружки с горячим вином.       — Последний раз ты видела Дагор Браголлах больше полувека назад. Что тебя беспокоит, Риэль?       Когда-то маленький синда решил дать ей лесное имя, использовав последние буквы нолдорского имени. Многие иени спустя, наедине, он продолжал звать её этим забавным детским именем. В те ночи, когда она просыпалась от собственного крика, он сидел с ней и неизменно повторял, что пока он называет её Риэлью, лесные духи будут охранять её от плохих снов.       — Сон опять лжёт, Леголас. Отец не погиб в Дагор Браголлах, он вернулся... Но каждую ночь я стою на краю обугленной земли и ищу кого-то. Я ведь была в Химринг, когда пламя поглотило Дортонион. Но во сне я стою на том, что осталось от земли, и понимаю, что потеряла что-то очень важное.       Принц грустно улыбнулся и сжал её пальцы.       — Мори, я, конечно, не толкователь снов, но могу попробовать.       — Попробуй, — вяло согласилась она.       Синда сделал глоток горячего вина.       — Десять лет назад у тебя был выбор, который не часто выпадает нашему народу...       — Не продолжай, я и так знаю, что ты скажешь.       — Я знаю, каково тебе, — мягко произнес он.       Нолдэ подняла на него взгляд, встретилась с такими же серыми, наполненными болью глазами и виновато улыбнулась.       — Знаешь, порой я ненавижу свою кровь.       — Которую именно?       — Обе. Кровь тэлери — за её трусость и жертвенность...       — Тэлери не трусы, Мори...       — Тэлери, — язвительно протянула она, — кровь тэлери требует, чтобы я всё бросила и пошла по зову сердца.       — А что требует кровь нолдор?       — Она твердит, что мир ещё юн, что будет новая эпоха, неизведанная и неизвестная, что я должна жить. Должна видеть новые рассветы. Что даже если я погибну в бою, я смогу вернуться в Эльдамаре, но потеряю эту возможность, если выберу путь сердца.       — Ты сделала выбор десять лет назад.       — Это больно, Лас? — неожиданно спросила нолдэ.       Леголас посмотрел на свою руку, всё ещё сжимающую её пальцы.       — Одна часть меня рвётся за море. Каждый день я просыпаюсь и чувствую его зов. И борюсь с собой, так как единственное желание — оседлать лошадь и помчаться в гавани. Синда же напоминает о том, что я родился здесь и делать мне нечего за морем, что там меня ждёт разочарование. В последние годы я стал плохо спать, брожу по ночам и разрываюсь, не зная, что выбрать.       — Я никогда не слышала зова — возможно, я слишком много времени провела среди людей.       — Мори, возможно, то что я сейчас скажу, тебя обидит или прозвучит слишком уж по-людски... в конце-концов, мы провели среди них немало времени... У тебя ещё есть возможность быть счастливой. Если ты не хочешь становиться человеком — не становись...       Эльфка перебила:       — Знаешь, я прожила три эпохи. Я сражалась в битвах, я шла за своим Лордом на смерть и не боялась её. А сейчас я боюсь... Почему-то умирать в бою не так страшно, как намеренно отдавать своё бессмертие ради любви.       — Не отдавай! — синда стукнул кулаком по столу. — Ты была верна Первому дому и трусихой никогда не была. Вы... те, кто из первого дома, не раз поступались совестью...       Морниэль по привычке наматывала прядь волос на палец, но от удивления не заметила, как пальцы запутались.       — Ещё раз, — неверяще спросила она. — Что я должна сделать, чтобы быть счастливой?       — Забудь что ты eldrim. Ты много жила среди людей. То, что я сейчас скажу, не является их лучшей чертой... но... просто будь с ним. С человеком, который любит тебя. Да, у него есть семья... — синда запустил руку в волосы. — Ты же понимаешь, о чём я, правда?       — Понимаю, — эльфка снова опустила голову. — Только это низко по отношению к нему.       — На войне свои законы. Когда мы выберем, где делать ставку, я сделаю тебя доверенным гонцом. Это позволит тебе появляться в ставке, не вызывая удивления. Постарайся быть счастливой, пока идёт война.       — Ты жесток, Лас, — Морниэль шептала, вытирая пальцами слёзы.       — Прости, Мори, но когда-нибудь ты вернёшься в Валинор, и он исцелит твою боль. Пока же я не хочу видеть, как тоска пожирает твоё сердце. Ты сильная, Мори, но эту битву ты проиграла десять лет назад.       — Ты жесток, — повторила она.       — Спокойных снов, Риэль.       Леголас поднялся из-за стола, обойдя, наклонился и поцеловал её в волосы.       — Мне приходится быть жестоким, иначе мне тебя не спасти.       Да и себя тоже, — неслышно добавил он.       Он в последний раз ободряюще коснулся её руки и вышел из кухни.       Утром в Лихолесье было светло и спокойно. На зеленоватых опушках цвели ивы, ветер носил запахи весны, и усталые глаза успокаивала светлая зелень деревьев, сквозь которую пробивались лучи солнца. Вовсю распускались золотые цветы, ветер поднимал волны в высоких травах. Запах вина и мёда витал в сердце Эрин Ласгалена, в сердце Трандуила Орофериона, последнего короля эльфов в Эндорэ.       Черноволосый эльф вошёл в покои короля. Тот стоял у распахнутого настежь окна, вдыхая сладкий аромат трав.       — Аran nîn, — поклонился принц. — Вы хотели видеть меня.       — Aníron peded c’enIonn.       С раннего детства Леголас был приучен обращаться к отцу самым формальным образом и слышать подобную речь в ответ. Вот и сейчас он лишь поклонился, услышав ответ Трандуила.       — О чём вы хотели поговорить, Государь?       Король указал сыну на кресло:       — Скоро приедет король Гондора, речь пойдёт о будущей атаке на силы врага.       Принц кивнул.       — Я хочу, чтобы армию эльфов повёл ты!       — Adar... — начал было принц и пожалел об этом вырвавшемся «отец».       Он уже ожидал резкого ответа на этот выкрик, но Трандуил не дал ему ничего ответить, подняв руку:       — Я знаю, что ты хочешь сказать, Леголас. Я знаю, ты бы предпочёл быть среди воинов и сражаться вместе с ними. Но пришла пора, когда Принц Лихолесья поведёт свой народ в бой!       — Aran nîn, я почтён честью, которую вы мне оказываете. Я не подведу Вас.       — Я знаю, Леголас, — улыбнулся король. — Теперь ступай, мне надо закончить некоторые дела. Как только появится Эллеторн, проведи его ко мне. И найди Морвиниона, вы будете оба нужны.       — Хорошо, мой лорд. Но после совета я возвращаюсь на границу! — твёрдо сказал принц.       — Не терпится обратно на заставу? — поддел сына Трандуил. — Только учти, на северную границу я тебя не пущу.       Принц встал и, поклонившись, вышел из комнаты. Король вернулся за стол и погрузился в изучение бумаг.       Леголас шёл по коридору. Остановившись у дверей своей комнаты, помедлил и заглянул в покои эльфки, располагавшиеся напротив его комнат. Морниэль спала, свернувшись на кровати, и видны были высохшие следы слёз на щеках. Он тихо подошёл к кровати и присел.       — Забудь, что я говорил ночью, Ри, я был безумен. Ты права, мы не можем поступать как люди, нам проще исчезнуть.       Он погладил её волосы и тихо, аккуратно проник в её сны: крепость горела, огонь вгрызался в деревянные панели, трещали резные двери. Плавились витражи нолдорских окон, и разноцветные стекла осыпались дождем. Северная крепость горела, и умирала гордость Феанариони. Умирал Химринг, рубеж между мирной жизнью и землями Моргота.       Леголас зажмурился от накативших образов памяти.       — Спи, Ри. Лес будет беречь твой сон, — он шептал, плетя в воздухе чары, наблюдая, как спящая нолдэ расслабилась и как-то спокойно вздохнула.       Имрод направлялся в Лихолесье — точнее, бежал. Великие силы, орков было неимоверно много, он наткнулся на самую засаду! Лошадь шла тихо, погоня была близко. Орки растерялись на незнакомой местности, но долго это не продлится. Какой-то шум слева — Имрод вскинул глаза. Животные продолжали сновать туда-сюда — значит, это не орки, это был кто-то свой. Топот копыт привлёк их внимание. Имрод выжидающе смотрел в ту сторону с мечом наготове. Он почувствовал, как Калмэ сильнее прижалась к нему. Чутьё его не подвело, из-за кустов показался отряд синдар.       — Принц Леголас! — просиял Имрод, увидев знакомое лицо. — Я так и знал, что вы направитесь нас встречать! — Опасность всё ещё оставалась, но теперь пришла подмога.       — Имрод, я тебя уже несколько часов ищу! Для человека ты неплохо заметаешь следы. Ты так сбил со следа, что не только оркам, но и нам пришлось потрудиться.       Морвинион прислушался.       — Всё, хватит разговаривать, быстрее в путь! — Он вскочил на лошадь и повёл всех дорогой к замку.       — Налево, южнее, — направлял Леголас, въехав в самую чащу.       Пришлось продираться сквозь живой щит из растений. Спустя некоторое время кустарники остались позади. Теперь они снова ехали между сосен. Когда мимо них проскочил какой-то зверёк, это был признак тревоги. Эльфы спешились и прислушались. Да, лес бил тревогу, погоня близко.       — Быстрее! — скомандовал Леголас. — Теперь уже близко.       Внизу открывался удивительный пейзаж. Ручей, заметно обмелевший, разливался по окрестностям. Невдалеке был мост, заваленный и скрытый; по ту сторону ручья при виде их начали разбирать завал. Несколько мгновений — и они проникли в Эрин Ласгален. Лошади мчались во весь дух, но Леголас остановился.       — Принц, в чём дело?       — Имрод, скачи не останавливаясь. Вам обоим надо добраться до замка. Погоня уже близко, боюсь, нам придётся ввязаться в битву. Морвинион, Лаэгрист и Эсгалвир — останетесь со мной. Данлар, отправишься с Имродом.       — Но...       — Скачи! — крикнул принц. — Noro lim! Да скачи же!..       Лошадь, услышав приказ, помчалась во весь дух. Имрод, скрипя зубами, вцепился в поводья. Эльфы поскакали в другую сторону.       Они добрались до дворца, девочку тут же увели синдар. Имрод прошёл в отведённую ему комнату. Трандуил ждал Эллеторна и на покои не поскупился. В ванне уже была тёплая благоухающая вода, и роквэн с наслаждением понежился в ней около часа. Ему безумно хотелось спать, но поручение короля не терпело отлагательств. Переодевшись в запасную одежду, он прошёл в один из залов.       В замке вовсю сновали эльфы, отряд Леголаса возвращался. Один из синдар прискакал впереди, предупреждая о раненых. Имрод поспешил в Палаты Целения.       Двое эльфов сидели на кроватях: один зажимал рукой рану на плече, второй, морщась, снимал кожаный доспех — кровавая полоса проступила сквозь ткань одежд.       Минуты спустя внесли лежащего принца — Леголас был без сознания, тёмно-красное пятно растекалось по ткани около груди, в правой руке торчал обломок чёрной стрелы. Лицо было бледным, лоб покрыла испарина, губы бессвязно шептали. Две ученицы целительницы спешно срезали одежду и промывали раны, третья приподняла синду. Морвинион обломал древко и резко выдернул стрелу из его груди.       — Принесите воду и бинты! Срочно найдите Трандуила! — приказу рыжеволосой целительницы тут же повиновались.       Раны промыли и перевязали, но принц не слышал ничего, что происходило вокруг, дыхание его стало совсем тихим.       Король вбежал в палаты. Приблизившись, положил руку на грудь сына. Дыхания не было слышно, лицо стало мертвенно-бледным, неживым.       — Квелла...       — Он у порога, Трандуил. Зови его, зови, а я помогу.       Синдар поспешно вышли из палат. Ученицы Квеллы занялись двумя ранеными воинами. У постели Леголаса остался лишь король и целительница.       ...Прошла почти неделя, прежде чем король вызвал к себе Имрода. Леголас, опиравшийся на плечо Морвиниона, последовал за капитаном.       — Итак, Имрод. Я хотел бы узнать, почему не приехал Эллеторн Элдарион?       Капитан принялся за рассказ. Он рассказал о решение короля отвести несколько отрядов в Рохан. О том, что Барахир был отозван из Эмин Арнена и теперь выполнял роль наместника в Минас-Тирите. О том, что произошло за три месяца после того, как Морталион и остальные покинули пределы Лихолесья.       Выслушав доклад адана, король вздохнул.       — Значит, несколько месяцев... Плохо, мы рассчитывали, что проведем атаку поздней весной. Где-то под конец вирэссэ — может быть, вначале нариэ. Но теперь, боюсь, нам придётся начинать не позднее, чем через месяц.       — Если враг её не начнет раньше.       — Меня беспокоит не решение врага наступить раньше, чем мы планируем, — заметил вошедший Тэллар. — Если мы были правы и наш враг из бессмертных... то эта война затянется на долгие годы.       Он был в свободной рабочей рубахе и поношенных штанах из палевой кожи — пришёл прямиком из мастерской, где заснул предыдущей ночью.       — И тогда он будет нападать неожиданно, но часто, выматывая наши войска, не давая и дня продыха, — закончил за него Трандуил.       Лесной король слишком хорошо помнил, какими изматывающими бывали атаки на границах Дориата, когда слуги Моргота нападали маленькими отрядами, не давая пограничникам шанса вздохнуть и отдохнуть.       — Своё войско он жалеть не будет, — согласился нолдо. — Орки не бунтуют, а люди... их он припасёт для масштабных битв. И тогда это продлится не год и не два, а иени!       — Что вы предлагаете, Трандуил? — Имрод смотрел на эльфов, чуть склонив голову. При свечах его глаза казались совсем чёрными.       — Леголас, — обратился тот к сыну, — я хотел бы знать твои мысли, как командующего нашей армии.       Морвинион и Тэллар переглянулись. Впервые король обращался к принцу за советом, фактически отдавая решение ему в руки.       — Благодарю, taur. Я считаю, что нам не стоит выступать первыми. Если враг растянет эту войну на годы, лучше будет сохранить как можно больше людей. Я возьму свою дружину и еще часть еglain и в начале нарквэлие отправлюсь в Эдорас. Пусть конунг соберёт столько людей, сколько потребуется на защиту города. Наш враг не Саурон и не истар Саруман. Если он нападёт, времени на отход в Хельмову Падь у них не будет.       — Допустим, — осторожно начал Имрод. — Но Минас-Тирит значительно ближе к Мордору, нежели Эдорас.       — Он не сумасшедший — чтобы осадить Минас-Тирит, нужна армия. Такая, какая была у Саурона. Но это было тогда. Сейчас никто не сможет собрать такое войско. Минас-Тирит в безопасности. По крайней мере, сейчас. Уверен, что Морталион об этом догадывается, поэтому ваш король оставил в Минас-Тирите наместника и спокойно уехал. Вспомните битву пяти армий... вспомните, и подумайте, как ее повторить!       Трандуил довольно засмеялся. Лающий смех заставил рассмеяться и остальных — настолько это был смешной звук.       — Вы согласны со мной? — поинтересовался Леголас. — Тэллар, Имрод?       — Я хотел бы услышать о вашей стратегии... поподробнее, — запнувшись, попросил капитан. — Для человека память о событиях трехсотлетней давности не столь свежа, как для вас.       — Мы не будем утомлять вас рассказом о той битве, но предложение принца очень правильно.       Нолдо стоял спиной к окну, опираясь о подоконник. В вечернем сумраке засветились синие глаза.       — Тайно мы должны собрать армию. Огромную армию, которая выйдет против врага в последней битве. До этого же дня, никто — ни враг, ни друг — не должен знать об этом плане. Пока мы не узнаем всю силу Юга, вы будете держать гондорскую армию в своих землях, рохиррим останутся в своих степях, мы, по возможности, будем рядом.       — Воля ваша, — вздохнул капитан, так до конца и не поняв, что же они решили. — Я передам ваше решение королю Эллеторну.       — Хорошо. Что ещё просил передать Король?       Имрод слегка улыбнулся и вынул небольшой свёрток. Трандуила называли Лисом не только за глаза....       Карта показывала планы Рохана и Гондора... местность восточной части Эндорэ.       — Ваше высочество, Государь планирует назначит точку сбора в Дагорлад. Именно там, по нашим расчётам, пройдет битва. Также около пятисот воинов отправлены в крепость Минас-Итиль — на случай атаки на Город. Они смогут предупредить и сдержать войска врага... Однако с тем, что было решено здесь, я не уверен...       — Возможностей должно быть несколько, — Трандуил внимательно изучил карту. — И ещё ни одна война не шла по плану.       — Taur, — поднялся принц, — я хотел бы взять Морвиниона, если вы позволите.       — А мне с кем прикажешь оставаться? — сухо усмехнулся король, смешок был похож на лисий лай. — Ладно, забирай своего менестреля. Хоть в этой войне вы будете сражаться вместе, — добродушно добавил он.       Принц улыбнулся, менестрель тихо засмеялся.       — Спасибо, Ваше Величество! — хором закончили они.       — Леголас, зайди ко мне утром.       — Как прикажете, aran nin!       Утром король наблюдал, как отъезжали Имрод и человеческая девочка. С ними ехал эскорт — эльфы должны были сопровождать их до самого Рохана и привезти ответ Эллеторна. Несколько отрядов отправились на северную границу. Принц собирался отправиться туда ненадолго, сразу после того, как заживут раны.       Король, понаблюдав, вернулся в комнату, подошёл к небольшому тайнику. Там лежали два кинжала тончайшей работы — после смерти Орофера Трандуил ни разу не использовал их в битвах. Осторожно он вынул их из кожаных ножен, полюбовался и вернулся к окну. Большую часть ночи он провёл за разговором с нолдэ.       — Послушай, Лис, отчего ты так холоден с ним? — в руках нолдэ серебряный кубок с лучшим вином Лихолесья, а сама она устроилась в кресле, поджав под себя ноги.       — Это моё дело, Морниэль, — отблески свечей играли в волосах короля. — Не лезь, прошу тебя.       — Я знаю, кем была его мать. Но он не в ответе за её уход, — нолдэ не унималась. Слишком давно она собиралась начать этот разговор.       — Я не говорю, что он в ответе.       — Тогда почему ты ведёшь себя так, словно он твой подданный... — голос её звенел, полный гнева. — Ты хочешь, чтобы он тоже ушёл, тогда твое самолюбие будет довольно, Лис?!       — Не смей так со мной разговаривать! — рявкнул король. — Я ещё не забыл кто ты, Гаэрлинд!       — Не смей называть меня этим именем! Я прекрасно знаю, кто я, — отрезала эльфка, — но мы не обо мне говорим. Лис, — голос стал мягким, словно обволакивающая вуаль, — он слышал чаек.       — Я знаю, — король бросил несколько поленьев в огонь. — Он спрашивал меня о «ней».       — Ты сказал?       — Да.       — Я не хочу видеть тебя таким, как тогда.       — Не увидишь, я выдержу это.       — Лис, — рассмеялась она, — ты такой бываешь глупый.       — Ну, спасибо, — хмыкнул Трандуил. — Мудрым называли, хитрым называли, но вот глупым...       — Он ради тебя остался. Ради тебя и этого Леса.       — Он просто пытается меня убедить уехать.       — Да? И почему, как ты думаешь? Ты его отец, он не хочет покидать свой дом. Он любит этот лес не меньше, чем ты, но только ты можешь заглушить зов.       — И как я должен это сделать?       — Ты не его король, Лис, ты его отец. Вот и будь им.       — Посмотрим, но и ты запомни — я прекрасно помню, как мы встретились, Гаэрлинд. Не смей на меня кричать, никогда!       Морниэль побледнела, но промолчала и не вылетела из комнаты, как сделала бы эпоху назад. Лишь кивнула и отпила немного вина, выдержав зелёное пламя в глазах Короля.       Трандуил невольно усмехнулся. В окно ударил порыв ветра. Король тщательно заплёл волосы в косы и легко перемахнул через подоконник.       Леголас стоял, подставив лицо солнцу, — глаза успокаивала пронизанная золотыми лучами светлая зелень деревьев. Он слышал лёгкие шаги и с удивлением увидел промелькнувшее в листве золото волос.       — Aran nîn?       — Я без свиты, Леголас, — заметил король. — Как, впрочем, и ты.       Леголас обнял отца, с радостными изумлением глядя на заплетённые косы и озорную улыбку.       — И что же ты так разглядываешь? — хмыкнул лесной король.       — Пытаюсь понять, кто передо мной — король Зеленолесья или лорд с пограничий Дориата, — смеясь, ответил принц.       — Станешь королём, сын, сам будешь вспоминать о веселых деньках на пограничье, — поддразнил сына Трандуил.       — Что же привело стража рубежей в это раннее утро так далеко от дворца? — весело парировал Леголас.       Лесной король не ответил, лишь снял с плеча кожаный мешок и протянул сыну. Принц вынул пару кинжалов и непонимающе поднял взгляд на короля.       — Если бы Келеборн был ещё здесь, то он бы рассказал тебе о славных деньках в Дориате и об этих кинжалах, — сказал король. — Они когда-то принадлежали моему отцу. После моего первого боя на границе Дориата он подарил их мне... — Помолчав, добавил: — После Войны Союза и после того... как adar погиб, я ни разу не использовал их... Хранил. Когда мы встретились в Ривенделе, до вашего похода, я хотел их отдать тебе... Но ты очень поспешно уехал.       — Я больше не уеду, adar nin, — ответил Леголас.       — Ты нолдо, пусть и на половину, — заметил Лис. — Иногда у эльдар не бывает выбора...       Печален и холоден был голос Властителя Зелёного Леса. В лучах Ариэн его волосы блистали светлым золотом, но в душе поселилась тень тревоги. Он слишком хорошо понимал, что зов, пробудившийся в душе его сына, невозможно заглушить.