Летопись IV Эпохи

Рохан Хисимэ, первый снег       ...Альмер не спеша шёл по длинному извилистому коридору, который вёл в левое крыло дворца. Остальные шли рядом, рассматривая часть дворца, в которой они ещё не были. Король о чём-то говорил, они отвечали — до тех пор, пока не дошли до маленькой двери. Альмер вытащил небольшой ключ и, открыв дверь, жестом пригласил своих спутников войти. Взору их представилась оружейная комната. У всех перехватило дыхание, когда они увидели количество оружия, находящееся в комнате. Там было всё! Копья, мечи, кинжалы, луки и арбалеты. Мечи были всех размеров — от тонких и изящных до длинных, в рост человека и по виду довольно тяжёлых. Там были двуручные мечи, мечи с узкими и широкими клинками, эфесы некоторых были украшены драгоценностями. Там же висели всевозможные кольчуги, доспехи, шлемы, щиты и наручи. В комнате было всё, чтобы экипировать воина. Морталион заметил несколько мечей, сделанных, безусловно, эльфами. Задать вопрос он не успел, его отвлёк голос короля:       — Прошу, проходите.       Неуверенно они прошли внутрь, озираясь. На стенах висели знамёна, рядом лежали уздечки и сёдла — всё для воина и для лошади. Глаза Орофага загорелись при виде количества оружия и доспехов.       — Теперь я вижу, почему эльфы не особо полагаются на магию. С таким оружием я бы о ней даже не вспоминал.       Морталион улыбнулся.       — Дело не столько в оружии, elvellon. Мы используем магию не для битвы, а для исцеления или для того, чтобы запутать врага. Боевой магии нет среди умений эльфов. Только майа могут использовать заклинания, но не эльфы. Мы не маги, Орофаг, и не магические существа, какими нас считают. Чары, о которых столько говорят, на самом деле куда слабее и тоньше, чем то, что все представляют.       — Насколько слабее?       — Между Магией и Чарами лежит большая пропасть, друг мой. Если эльф попробует читать заклинания, у него ничего не получится. Только майар могут использовать боевые заклинания.       — А как же Кольца власти? — Орофаг отвлёкся от оружия. Слова синда начали обретать смысл.       — Кольца власти... Понимаешь, тут не всё так просто. Полагаю, Тэллар рассказал тебе о них?       Орофаг кивнул:       — Да, он рассказал, что с помощью кольца Владыка Ривенделла сумел превратить реку в бурлящий поток.       — Да, это так. Но кони, которые снесли Назгулов, могли быть иллюзорными. Понимаешь, возможно в этом и заключалась идея Колец, когда их создавали. Они объединили Чары и Магию воедино... — И он добавил чуть тише: — Чары нолдор и магию Аннатара.       — Вы называли его Лорд Даров. Магия была его подарком?       Синда лишь кивнул в ответ.       Король тем временем подошёл к стене с арбалетами и осторожно снял один из них.       — Рано или поздно, но вам понадобится не только меч, — Альмер подошёл к Орофагу. — Если вдруг во время боя вы лишитесь меча или противник выбьет из рук кинжал, арбалет, возможно, спасёт вам жизнь.       Голос короля звучал с нотками не столько приказа взять оружие, сколько с уверенностью, что оно понадобится. Альмер словно знал, что потом у него не будет на это время.       — Благодарю Вас, — Орофаг принял из рук короля оружие и обнаружил, что оно легче, чем он представлял. — Надеюсь всё же, что мой меч сослужит мне верную службу.       — Не волнуйтесь. Если повезёт, вам не придётся его использовать. Но если нет... с ним будет легче.       Арбалет удобно лёг в руку. Орофаг приподнял оружие и слегка прицелился, взвесил и благодарно кивнул королю. Ложе арбалета было сделано полностью из дерева, по виду напоминающего вяз, но он не был в этом уверен. Лук арбалета был весь из стали, тетива с оплёткой из шелковой нити.       Альмер протянул ему маленький колчан со стрелами — они, казалось, не отличались от тех, что использовал Морталион. Но Орофаг, рассматривающий новое оружие, обратил внимание на оперение.       — Ваше Величество, почему у этих стрел оперение не белое, а белое с чёрным?       Король не ответил. Пожав плечами, юноша вернулся к рассматриванию оружия. Арбалет можно было бы назвать эльфийским, если бы не ощущение чего-то тёмного, несвойственного эльфам.       — Оперение не белое, как у эльфов, по одной причине: стрелы у этого арбалета отравлены, — ответил Альмер, повернувшись обратно к юноше.       — Чьё это оружие?       — Этот арбалет сделан мастером по просьбе нолдор. Было сделано два арбалета — один находился у Лэйхэ, второй теперь здесь.       — Лэйхэ пользовалась арбалетом? — Эралькия удивленно перевёл взгляд с оружия на короля. — За всё время, что мы провели у них, я ни разу не видел там арбалета.       — Ты явно был занят более интересными наблюдениями, — тихо пробормотал Орофаг.       Эралькия бросил на него испепеляющий взгляд.       — И потом, она же луком пользуется лишь в случае необходимости, — снова встрял Орофаг.       «Всё больше кинжалами и мечом»‎, — мысленно закончил он, вспомнив виденные им поединки между Тэлларом и Лэйхэ. Из раздумий его вывел голос Альмера. Он прислушался, но уловил лишь обрывок фразы и слово «Яд!»‎       — Зачем он ей? — Вануриэль впервые за всё время посмотрела на короля.       Альмер усмехнулся, ему на помощь неожиданно пришёл Морталион:       — Я вижу, о них вы знаете ровно столько, сколько она хотела, чтобы вы знали. Яд всегда был её любимой игрушкой, ещё в Белерианде. Арбалетов два — один для неё, второй находился у Тэллара. Теперь я понимаю, почему он оставил его в свой последний приезд. Все стрелы отравлены. Именно поэтому оперения на них не белые, как у эльфов, а бело-чёрные, чтобы не перепутать. Кинжалы тоже перед каждой битвой были смазаны ядом.       Люди не поняли последних слов синда. Морталион чертыхнулся про себя: «Опять ляпнул не то, что нужно»‎.       — Вы сказали, он всегда при ней. Но где он у неё?       — В кольце, — резко ответил синда. — И нет, это не одно из колец силы. Просто украшение, которое она всегда носит.       Заметив удивлённые взгляды, он пояснил:       — Видите ли, его не видно людям. Этому фокусу она научилась у Владыки Элронда. Если смотреть на кольцо и поверить, что его нет, оно становится невидимым. Конечно же, его чувствует носитель, но незнающий никогда не догадается о его наличии. Именно так в свое время Олорин, Лорд Элронд и Леди Галадриэль носили свои кольца. Нолдор очень искусны не только в оружии и камне. Она прячет кольцо с помощью чар, в них она довольно сильна.       — А откуда это известно вам, Государь?       Альмер улыбнулся.       — Мне это известно, ибо мастер, что делал это оружие, был человеком и служил моему отцу. Его сделали около десяти лет назад. Вам я его даю для одной цели — куда бы вы ни направились, в битве оно спасёт вам жизнь. Каждый наконечник пропитан ядом. Они сами этим занимались, так что в эффективности можно быть уверенными. Яд сначала парализует жертву, потом поднимается по жилам выше. Насколько мне известно, это древний яд эльдар, рецепт его известен немногим. Травы для него нолдор тоже сами собирали и сами создавали яд. Довольно быстро он доходит до мозга, жертва лишается речи, потом прочих чувств и, в конце концов, как бы погружается в сон. Можно сказать, завидная смерть... Теперь я бы хотел вернуться к оружию.       Король подошёл к стене с мечами. Эралькия повернулся к эльфу.       — А я не знал, что эльфы используют яд?!       Морталион, казалось, смутился.       — Не используем, — согласился он. — За всё время только дважды эльфы прибегали к помощи ядов. Один раз в первую Эпоху — Эол, Тёмный Эльф, использовал яд для наконечников дротиков. Были слухи, что феаноринги пользовались ядами, но я не уверен. Она же нолдэ и тоже из Первого Дома... Но яды больше люди используют, нежели эльфы. Она этого от них набралась, как и...       Синда хотел ещё что-то сказать, но его прервало появление короля. Сняв со стены меч, Альмер подошёл к нуменорцу.       — Этот меч был сделан одним из лучших кузнецов среди людей. Он лёгок в обращении, думаю, вам он подходит лучше всех.       Эралькия взял из рук Альмера меч. Тот был действительно лёгкий, двуручный, с отделанным серебром эфесом, без излишеств и драгоценностей.       — Люди не любят украшать оружие, как это делают эльфы, — пояснил король. — Поэтому на наших мечах редко можно встретить рукоять, выложенную драгоценностями. Вот, возьмите к нему ещё ножны.       Орофаг сам выбрал себе оружие. Морталион оценил его выбор:       — Неплохо, elvellon. Это прекрасный меч. Сделан из митрильного серебра, в эльфийском стиле. Длинный, но не громоздкий, с длинной рукоятью. Его можно держать и двумя руками, и одной. Неплохой выбор.       — Похоже, несколько лет общения с вами пошли мне на пользу, — улыбнулся Орофаг.       В комнату вошел Эллеторн.       — Позволите мне присоединиться?       Альмер улыбнулся другу.       — Конечно, позволим. Решил всё-таки выбрать себе хороший клинок для боя?       Эллеторн слегка улыбнулся.       — Ты же меня знаешь Альмер. Тем более у тебя здесь, как я погляжу, неплохая коллекция мечей...       — Она вся в твоём распоряжении.       — Благодарю тебя, друг мой.       Эллеторн направился к стене с мечами. Он выбирал недолго: сняв со стены меч, подошёл к стоявшим людям.       Каждый по достоинству оценил выбор короля. Длинный, утончённый и невероятно острый меч напоминал шпагу. Тонкое и острое лезвие делало меч стремительным и смертоносным, но упругая сталь не позволяла сломаться клинку. Альмер протянул другу ножны для меча.       — Теперь выбор за тобой, — смеясь, показал на оружие Эллеторн.       Альмер, похоже, давно уже выбрал. Он взял лежащий поодаль от всех меч и ножны. Эллеторн пристально посмотрел на выбранное оружие.       — Я вижу, общение с эльфами пошло на пользу и тебе, — улыбнулся король Гондора. — И твой отец, воистину, был разборчив в мечах.       В руках Альмер держал великолепный по виду и, без сомнений, по достоинству меч. Морталион рассматривал руны, вырезанные на рукояти.       — Этот меч... — начал синда. — У меня слов нет.       Клинок из митрила, рукоять даже по виду удобна и украшена резной работой эльфийских мастеров.       — Знаешь ли ты, — обратился он к Альмеру, — что далеко не каждый мог похвастаться таким мечом. Только доблестные и достойные воины могли позволить себе такую роскошь.       Альмер улыбнулся.       — Знаю. Именно поэтому я его выбрал.       — Вы, люди, все себе на уме, — фыркнул синда.       Альмер рассмеялся, остальные последовали его примеру и покинули комнату.       Тем же вечером все собрались в небольшой комнате. Алкатуриэль, Налин и Вануриэль уже спали. В комнате находились лишь Орофаг, Эралькия, оба короля и Морталион.       — Итак, думаю, мне вас не переубедить?       — Простите, Альмер, но, думаю, будет лучше, если мы отправимся небольшим отрядом. Нас трое и двадцать рохиррим будет достаточно. Если ваши шпионы правы, то крепость охраняется лишь отрядом орков, которых не более тридцати. Да и сам Драуг. Но он мой.       — Морталион, — Альмер посмотрел на эльфа. — Я понимаю, что у вас с ним свои счеты. И что там ваши друзья, но...       — Вряд ли вы понимаете, конунг... Всё гораздо сложнее, чем вы думаете.       — Вам виднее, Лорд, — пожал плечами король. — Завтра на рассвете вы отправитесь в путь. Кольчуги и доспехи уже в ваших комнатах. Лошади будут готовы утром. С вами поедет капитан Имрод, он вызвался вести отряд.       — Почему Имрод? Он же капитан гвардии Барахира! — вскинулся Эралькия.       Альмер смутился, синда тихо ответил за короля:       — Люди не доверяют эльфам.       Эллеторн, словно в оправдание, добавил:       — Я не спорю, Лорд. Возможно, вы прекрасный предводитель, но мы живём в четвертой эпохе. Я молю Эру, чтобы когда всё закончится, мы смогли вернуть то, что было прежде. Как тогда... Чтобы эльфы и люди жили и сражались вместе, доверяя друг другу.       — Я понимаю вас, Эллеторн. Первый Капитан меня вполне устраивает, и я также уверен в ваших рохиррим, Альмер.       — Я даю вам своё слово, Морталион. Эти люди — лучшие из лучших, я ручаюсь за них. Ни один из них не отступит.       Синда кивнул и вышел из комнаты. Орофаг и Эралькия остались.       — Не волнуйтесь, он всё понимает. А вам лучше тоже пойти отдыхать. Завтра вас ждёт долгая дорога.       Никто не мог предположить, насколько верными были слова короля.       Зарево рассвета медленно проникало в окна. Эралькия открыл глаза. За окном всё ещё было темно и, выглянув, он заметил, что деревья колыхались, словно при урагане. Довольно прохладно. Конец ноября давал о себе знать дождём и пронизывающим ветром. Эралькия, быстро одевшись, прошел в комнату Алкатуриэль. Осторожно, стараясь не разбудить спящую девушку, он несколько ударов сердца смотрел на неё и тихо вышел из комнаты, взяв заранее приготовленные доспехи. Уже у порога он оглянулся, кинув взгляд на спящую.       Орофаг и Морталион уже давно встали. Он нашёл их на кухне. Кивнув, сел за стол, бросив взгляд на Орофага. После всего, что между ними произошло, у него были сомнения, стоит ли брать его с собой. Синда настаивал, и ему пришлось подчиниться.       Морталион поставил на стол глиняный кувшин с молоком и хлеб.       — Ешьте. Вряд ли мы остановимся до вечера, — эльф разлил по кружкам молоко.       Все трое молча принялись за еду. Во дворце стояла тишина, лишь в печи потрескивали дрова да несколько слуг иногда мелькали, готовясь к пробуждению короля и остальных обитателей.       Эралькия быстро покончил с едой и принялся надевать доспехи.       — Морталион, объясни, зачем мне это?       В руках его была эльфийская кольчуга.       — Эралькия. Нам придется штурмовать крепость, и когда со всех сторон будет дождь из стрел, ты поблагодаришь Альмера за то, что он дал тебе именно эту кольчугу. — Морталион надел серый плащ поверх походного дуплета. — Между прочим, кольчуга не только сделана, но и зачарована эльфами.       — Я рад, — кисло ответил человек. — Но я как-то привык доверять тому, что делают люди.       Орофаг усмехнулся:       — Ты забыл, что последние два века всё, что сделано людьми, не было проверенно в битвах. Я склонен доверять тому оружию и доспехам, которые сделаны мастерами, а не любителями, дабы на ярмарках да турнирах красоваться.       — У вас будет возможность их проверить, — в проёме двери появился Имрод. — У нас всех она будет. Пойдёмте, лошади готовы, и люди тоже...       Всадники вскочили на лошадей и вскоре покинули ворота Рохана. Тринадцать воинов ожидала долгая дорога, половине из них не суждено было вернуться. У трёх были свои причины, по которым они туда шли. Первого вела данная когда-то клятва, ради неё он мчался в форпост врага. Второго гнала надежда спасти друзей или отомстить, если они опоздали. Третий давно оплакал её, но сдаваться, не убедившись, он не мог.