Летопись IV Эпохи

Крепость       Гондор стягивал силы. Армия Арнора должна была выступить так, чтобы об этом не узнал враг. Если повезёт, то именно Арнор ударит в спину воинам Юга.       Калраннон был в ярости — его шпиона в Арноре раскрыли. Тело Авара кто-то из гондорцев Минас-Итиля бросил недалеко от места, где обычно ходили харадские дозоры. Они-то и привезли в Крепость обезглавленного воина. Гондор ясно дал понять, что обо всём, что знал сам Калраннон, им известно. О планах Арнора майа не знал — шпионов перехватывали, стоящая между Роханом и Гондором армия эльфов надёжно прочёсывала дороги. Теперь к Мордору было трудно пробраться даже харадрим. Эльфы убивали всех: мужчин, женщин, детей — любого, кто был замечен направляющимся в Крепость врага.       — Я должен знать планы Арнора, Орофаг! — холодный и злобный взгляд майа был направлен на капитана. — Я должен точно знать планы Эллеторна!       — Я уже говорил, Повелитель, Арнор не будет участвовать в войне.       Орофаг спокоен, на ярость Калраннона ему плевать. Он с ленцой произносит одно и то же, прекрасно зная, что майа пытается прочитать его мысли.       — Ты слишком в этом уверен, Волк!       — Я это знаю, Повелитель. Арнор нужен Эллеторну. Он не посмеет воспользоваться армией Авенари. Только дурак бросит все силы на атаку и не оставит никого в запасе.       — Убирайся! — рявкнул Калраннон. — Мне нужны точные сведения, а не твои догадки!       — А это не догадки, Повелитель. — Капитан с усмешкой смотрит на исказившееся яростью лицо. — Я видел планы Эллеторна. Я был в Гондоре. Арнор не будет участвовать в войне!       И так изо дня в день. Калраннон не слышит в его голосе лжи и верит... Потому что больше ничего не остается. Волку незачем лгать — там, на стороне врага, у него ничего не осталось. Да, он не убил ни одного эльфа за семь лет, он запретил своему отряду даже близко подходить к границам, где они могут проходить, и майа ему это позволил. Сэйян подтверждает его слова: Орофаг не лжёт. И Каллранон сдаётся. Арнор не присоединится к армии Союза, одной проблемой меньше.       Сэйян молчит. Когда она пыталась вытащить Орофага из пропасти кошмаров, когда не смогла заслониться от его боли и его памяти, она слышала голос аданэт: «...а я слышала, что Арнор присоединится к войне». И эту девочку она видела лишь мельком, когда прибыла за Орофагом в Гондор. Но Сэйян молчит, и Каллранон верит, что Волк не лжёт. Только однажды, когда в Крепости уже глубокая ночь, она тихо спрашивает у лежащего рядом Орофага:       — Неужели ты не боишься, что он узнает?       — Он не узнает... Не от меня.       — А если он сломает это твоё «аванирэ», если заглянет чуть-чуть поглубже, а не поверит тому, что ты выставил на поверхности?       Орофаг не отвечает. Каукарэльде, приподнявшись, опершись локтем на подушку, смотрит на его лицо и повторяет:       — Ты хоть понимаешь, что он с тобой сделает?       — Понимаю, — наконец отвечает тот. — Убьёт. Но перед этим покажет всю свою силу — так, что чертоги Мандоса будут казаться недосягаемым счастьем.       — В лучшем случае... Или он сделает так, что умирать ты будешь долго... очень долго.       — И тем не менее, ты ещё ему не рассказала, что я лгу. Почему?       Первый раз за последние дни каукарэльде смеётся и, наклонившись, шепчет, почти касаясь его губ:       — Потому что он меня унизил, Орофаг. У людей есть прекрасная поговорка: «Нет ничего страшнее, чем месть оскорблённой женщины».       И капитан смеётся вместе с ней. И даже не пытается съязвить, что она отнюдь не человек и не женщина... а оборотень. Ему сейчас всё равно, она с ним. Она его не выдаст. Если повезёт, так будет и дальше. Июль — последние дни       ...Не было вызова на честный бой и обвинений. Не было посланника от Тёмного Владыки, как в прошлой войне. Армия Союза подошла к Чёрным Землям. Тэллар отвёл воинов Гондора вправо, Альмер с рохирримами заняли позицию слева. Посередине остались эльфы и по два отряда от королей.       Не было криков и высоких слов.       Леголас потуже затянул собранные в хвост волосы, Альмер поправил шлем, Тэллар привычно оценивал ситуацию. Эллеторн молча гарцевал возле конунга — для обоих королей это была первая война, им и воинам не помешало бы хладнокровие эльфов.       Внешние ворота открылись, и хлынула чёрная волна орков, тролей и людей.       — Sollen dirnaith! — крикнул Морвинион.       Многочисленные беспорядочные соединения врага двинулись прямо на эльфов. Лорд с голубой звездой на щите смотрел на приближающуюся тьму.       — Dirnaith! — негромко приказал Тэллар.       Вверх взлетели серебристые клинки.       Воздух наполнился невнятными криками и лошадиным ржанием. Звон оружия да свист стрел — эльфы не давали оркам приблизиться. Харадская армия взяла на себя гондорцев. Воин в шлеме с высоким хвостом рубил противников, его скорость и движение меча завораживали: грация каждого жеста, точность и скорость — всё это, казалось, могло принадлежать только эльфу. Точно так же сражались эльдар, но они, казалось, не замечали опасного для людей противника.       Келлион и Лиглон вспомнили слова, сказанные Морниэль более пяти лет назад: «Потом будет битва... Самая страшная битва из всех...»       Нолдэ была права. Начался бесконечный, отчаянный бой...       ...Сверкнула молния, и обрушился на поле ливень. Альмер не помнил, сколько они уже отступают. Затянувшееся тучами небо не пропускало ни луча, и конунг не знал, сколько идёт битва и сколько они огибают просеки, отходя, — двое-трое суток или же больше.       Харадский Волк обошёл отряд рохирримов — воины, поглощенные битвой, не заметили его отряда, за что и поплатились. Орофаг запретил Тэмару приближаться к эльфам. Ворон, хоть и не собирался нарушать приказ, но и шею подставлять не хотел. Взяв трёх воинов, он начал пробираться к королю. Эллеторн топтал своей лошадью всех, кто пытался приблизиться. От удара тролля правая рука его онемела, но меч он перебросил в левую.       Тэмар снял с пояса арбалет: двое его прикрывали, у него был один шанс убрать короля... Как только он спустил курок, закричал кто-то из эльфов. Эллеторн инстинктивно поднял кобылу на дыбы. Лошадь, хрипя, начала заваливаться — стрела пробила её нагрудник и вошла глубоко в грудь. Король закричал от боли — нога его запуталась в стремени, и он оказался придавленным павшей лошадью. Его окружили и принялись вытаскивать. Харадрим воспользовался шансом и ударил по фаланге Гондора.       Тэллар оценил шансы и приказал трубить полное отступление...       Орофаг, поймав взгляд нолдо, кивнул. Армия Юга начала медленно, нехотя отходить.       Между ними уже было значительное расстояние, когда плохо соображающий в горячке боя Эллеторн, прихрамывая, рванул вперёд, отказавшись уходить. Тэллар бросился за ним. За эльфом потянулось около десятка воинов.       Ворон видел, как король скрестил меч с Лансом. Видел и то, как выругался Орофаг, не дававший своим броситься на Эллеторна и горстку последовавших за ним. Никто не понял, откуда была стрела — была ли она со стороны Юга или же союзников, но Ланс схватился за плечо, и кто-то из рохиррим, подобравшись, бросил копьё. Рыжий упал, стараясь ухватиться за копьё в груди. А две стрелы со стороны Юга пробили доспехи Эллеторна.       Люди закричали. Кто-то прорвался сквозь строй к воротам. Короля тут же подхватили и понесли прочь с поля. Но остановить ярость, охватившую армию Гондора, не смог даже Тэллар.       Эралькия прокладывал себе путь к виднеющейся вдалеке башне. Его гнедой конь топтал тех, кто не успевал свернуть с пути. От летящих стрел он заслонялся щитом.       Орофаг воспользовался передышкой и зарядил арбалет. Болт попал в бок коня. Встав на дыбы, тот сбросил своего всадника.       Эралькия покатился по земле, выронив меч и щит. Харадрим улыбнулся. Морэдайн видел приближающегося Волка — тот сражался рядом со своим отрядом, стараясь подобраться поближе к противнику. Эралькия поднял лежащий рядом с убитым харадримом меч — свой он выронил, когда упал, и теперь до него было слишком далеко.       Эльфы держали круговую оборону. Тэмар, увидев, понял почему Волк не давал им на них нападать — весь отряд двое остроухих положат в считанные минуты.       Неподалёку от Орофага парила Сэйян — огромные крылья сметали воинов, когти рвали тела. Она давно напилась крови и теперь лишь убивала. Она видела, как Эралькия идёт к Орофагу — тот был занят битвой и лишь видел, как каукарэльде, взмахнув крыльями, отбросила нескольких рохирримов. Эралькия, пригнувшись, увернулся от удара и, выхватив кинжал, метнул его в Орофага. Тэмар бросился с мечом наперерез — отбил на лету оружие и тут же повернулся к окружившим его рохиррим. Орофаг успел лишь благодарно кивнуть ему...       Он не помнил, как долго сражался. В какой-то момент ему удалось вырваться из круга врагов, и, оглядевшись, Орофаг вдруг заметил, что не слышит больше хлопанья крыльев. Сэйян не парила в небе, он увидел её в сотне шагов от себя — она сменила облик и теперь с мечом сражалась среди воинов...       Каукарэльде плохо понимала, почему она решила защитить жизнь Волчонка, скрестить меч с его врагом. В ней боролись противоречивые чувства: жалость к Орофагу, ненависть к врагам, воспоминания о Драуге и усталость от вечной жизни, которая тянулась уже четыре эпохи. Она видела, как, добравшись до павшего коня, Эралькия поднял свой меч и сражался уже двумя — в доспехах, но без щита. Видела она и то, что он двигается всё ближе к её Ори. И она решилась.       Они скрестили мечи так, словно это была дуэль, а не битва на жизнь и смерть. Эралькия ловко увернулся от удара и блокировал её выпад. Сэйян ожесточённо наносила удары, но человек уворачивался. Она же отвечала ему холодной усмешкой, глядя в глаза. Наконец, словно устав от игры, при следующей атаке сделала вид, что устала, и позволила ему ослабить натиск. После чего выбила один мечей из его руки и прошептала заклинание. Морэдайну показалось, что горло сдавило холодным железом — ни повернуться, ни поднять меч.       Орофаг закричал, призывая её сменить облик. Он слишком хорошо помнил свои поединки с Эралькия. Он был в нескольких метрах от Сайян и видел, как распахнулись за спиной её крылья. Эралькия, поняв, что это его шанс, стряхнул оцепенение и, перехватив её руку, вонзив свой меч в её грудь. Резко выдернул клинок — каукарэльде медленно опускалась на колени, прижимая обе руки к ране, в глазах её застыло немое изумление. Человек смог переступить через её магию, а она больше не могла сменить облик — физическое тело было разрушено. Тэмар с отрядом были рядом. На лице юного харадрима застыли боль и шок — он что-то выкрикнул, и Орофага с Сэйян окружил отряд, надёжно защищая от внешней атаки, давая морэдайну время отбежать в сторону.       Она чувствовала, как боль становилась невыносимой и то, как ее подхватывают и укладывают на землю... Открыв глаза, увидела зелёные глаза, полные страха.       — Ори... — Тот нежно нежно гладил её волосы. Она попыталась вздохнуть: — Я... не жалею. Спасибо тебе.       — За что?       — За то, что рядом.       — Сэй, ты ведь майэ... Ты вернёшься, правда? — он не заметил, как по-детски прозвучал его вопрос.       — Нет... тело разрушено, дух останется. Но возродиться... Нет... Береги себя, Волк.       Она повернула голову к стоящему рядом капитану:       — Беги отсюда, мальчик. Беги и сохрани всё, что ты знаешь...       Тэмар отрицательно замотал головой, скрывая слёзы, и, схватив меч, бросился на ближайшего к ним воина.       — Сэй... Сэй, не уходи... Тебе кровь нужна, так я дам.       — Слишком поздно, Ори... — на губах каукарэльде появилась улыбка, глаза её закрылись.       Вой раненого волка, полный боли и ненависти, пронёсся над полем. Точно такой же слышали те, кто штурмовал Сэркадор пятью годами ранее, — вой человека, потерявшего надежду.       Орофаг осторожно уложил Сайян на землю. Путь к крепости был чист, им удалось вытеснить противников обратно за ворота. Тэмар и его отряд добивали последних.       Он приказал им отнести её к Повелителю. Видел, что они хотят остаться, но не смеют ослушаться приказа.       Налин сражалась в рядах воинов Гондора. Она не хотела вмешиваться, видят Валар, она давно отреклась от этой войны. Ещё год назад, когда узнала о том, что стало с её братом, она выбрала нейтральную сторону. Всё, что она хотела — это найти его и защитить, как он защищал её все эти годы.       Видела она и то, как парившая над ними огромная летучая мышь старалась пролететь подальше от неё, словно боясь задеть её крылом. Эралькия убил её — она смотрела, как к ней бежал высокий воин в доспехах. И дрогнул в руке меч, когда он, упав на колени, снял с головы шлем с высоким хвостом. Его окружили свои, но ей удалось на мгновенье увидеть его лицо. Теперь же он сражался с Эралькия — это был поединок насмерть, как он и обещал при последней встрече.       Морэдайн был вымотан битвой. Их теснили назад. Он видел, как Тэллар и Леголас со своей маленькой армией прикрывали отход людей. Со стороны Юга действий не было — противникам давали уйти. Теперь остались только двое. Битва с каукарэльде забрала у него почти все силы, но ему пришлось принять вызов Орофага.       Ворон возвращался, стараясь подоспеть на помощь капитану, — он всё же ослушался его приказа. Отряд понёс тело Сэйян, он же вернулся, чтобы помочь. Орофаг потерял счет времени — казалось, это был не поединок, а представление. Они оба знали, какой выпад сделает другой — слишком долго времени проводили они в шуточных поединках, слишком хорошо изучили слабости друг друга. Орофаг вспомнил, чему его учил Эгнор и Ахтар в крепости, и применил их тактику. Но Эралькия отбил его удары, в свою очередь показав новые приёмы, выученные от Имрода.       Налин бросилась к ним в надежде остановить, заставить одуматься, но её остановил клинок Тэмара. Он всего лишь хотел задержать её, полагая, что она блокирует его выпад, но она была слишком поглощена целью и не видела воина. Меч скользнул вкось, кольчуга защитила её грудь, девушка вскрикнула. И этого было достаточно, чтобы Орофаг встревоженно оглянулся и заметил сестру:       — Тэмар!       Капитан опустил меч, увидев полные ужаса глаза Орофага. Налин дёрнулась вперёд, но Тэмар схватил её за плечо, удерживая.       — Отпусти... — Он встретился с её взглядом: запыхавшаяся, растрёпанные волосы и горящие зелёные глаза. — Отпусти, воин, — спокойнее повторила она, — это мой брат.       Тэмар подчинился и внезапно поклонился.       — Мне жаль, что мы встретились на поле боя, сестра Волка. Но прошу тебя, не вмешивайся, это их битва...       Если бы их спросили, что давало им силы сражаться, они не смогли бы ответить. Один из синдар сказал потом, что это была ярость — страшная, горящая ярость. Орофага толкала вперед ненависть, Эралькия — жажда жить. Он хотел, чтобы эта война закончилась и проклинал тот день, когда они оказались в неё вовлечены.       Они были не так далеко от Тэмара и Налин. Воины крепости не давали никому даже близко подойди, сзади нападения бы точно не было. Но вот у ворот... Они по прежнему были открыты. Ворон прокричал одному из бегущих приказ, и через несколько минут три отряда побежало к воротам.       У самых ворот рядом с эльфами стоял Тэллар. Он хотел, безумно хотел, броситься туда, схватить Орофага и увезти его. Пусть как пленного — но живого. Именно это он сказал Эралькия — если придётся сражаться, Орофаг обязан остаться живым и быть пленённым.       Обязан!       Волк уставал, он сбивался и пропускал удары. Сначала он не смог защитить Лэйхэ, а теперь и Сэй отдала свою жизнь за него. Налин заметила, как изменилось лицо её брата — таким он бывал в детстве в моменты глубокой обиды, обычно на отца, когда тот отказывался брать его с собой.       Он снова и снова бросался вперёд на Эралькия, яростно нанося хлёсткие удары, чувствуя, как тот ослабляет атаку. Только этого и надо было — c остатками сил Орофаг обрушил на него мощный удар. Не ожидая, Эралькия отступил. Оказавшись прижатым, ему не оставалось ничего другого, как броситься вперед. Орофаг не предвидел этого, и Эралькия, проскользнув в сторону, свободной рукой толкнул его так, что тот чуть не упал, и выбил меч из рук.       Орофаг стоял, поверженный. Налин кричала, призывая Эралькия остановиться. Голос и приказ Тэллара морэдайн, казалось, слышал в своей голове. Но продолжал, не отрываясь, смотреть в лицо Орофагу.       — Ты сам себя предал, Харадский Волк.       Меч глубоко вошёл в грудь Орофага. Он, держась за рану, осел на землю.       Налин и Тэмар подбежали к нему, Эралькия отступил. Ворота были недалеко, несколько людей прикрывали его отход.       — Нали... сестричка. Как хорошо, что я тебя увидел.       — Брат, ты обещал защищать меня... Не смей умирать.       — Ты уже давно не нуждаешься в защите, Нали, — он улыбнулся, заметив, как отчаянно старается сестра сдержать слёзы.       Рядом с ней стоял Тэмар.       — Уходи, Ворон... Забери отряд и уходи. Вернись в земли своего народа, это приказ!       — Клянусь Огнём и Солнцем, капитан! — Тэмар поцеловал его руку.       — Рыське скажи, пусть уходит. Сегодня же...       Орофаг смотрел в темнеющее небо. Он знал, что умирает и лекарь-мальчишка, дрожащими руками перевязывающий рану, не сможет ничего сделать. Налин осторожно уложила его голову на свои колени.       — Брат, — её пальцы нежно гладили по волосам.       Орофаг застонал от боли. Перед глазами — огненная пелена. Два лица сливались — такие знакомые серые насмешливые глаза с искорками веселья.       «Я умер? Почему они здесь? Неужели и Тэл погиб? А она? Я не понимаю, она же говорила... разные залы... не встретиться...»       Черноволосый эльф улыбнулся, осторожно коснулся лба. Он узнал это прикосновение — помнил, как Тэллар нёс его, замерзшего и умирающего, в их дом. И нежные касания эльфки были знакомы — она выхаживала его почти неделю, поила отварами, не отходила от постели, хоть и был он незнакомым ей смертным.       Он моргнул, но пелена не прошла. Дёрнулся от прикосновения, как от огненного бича.       — Я... — голос не слушался. Он начал жадно глотать воздух: — Я предал вас.       Ему показалось, что эльф улыбнулся.       «Глупости, не волнуйся».       — Что с ним, харадрим?       — Он бредит.       — Брат, — Налин взяла его руку в свою, — не уходи...       Цепляясь за остатки сознания, Орофаг прошептал:       — Пустое... Прости, что подвёл тебя, Тэл... что не вернулся, как обещал...       Он мог поклясться, что нолдо его слышал. Голос слишком отчётливо звучал в его голове: «Ты достойнейший из атани, Laimaril. Прости, что я не выполнил своей клятвы».       — Нет! — казалось, силы вернулись к Орофагу. — Тэ-эл... Ты не предал меня... Нали, скажи ему. Он исполнил свою клятву! — Сил не осталось, он почувствовал вкус крови на своих губах. — Лэйхэ... melda...       Обняв его, Налин разрыдалась.       Тэмар подозвал нескольких воинов. Орофага уложили на носилки, наспех сделанные из нескольких копьев и плащей, и понесли к крепости.       — Пойдёмте, миледи... — сказал он жёстко.       — Оставьте меня... — скорбно ответила Налин. — Его больше нет.       — Пойдёмте, — повторил Тэмар, — вас надо перевязать. Может быть, Владыка сможет его вернуть.       Налин послушно побрела за ним, плохо понимая, что идёт в крепость врага, а не возвращается к своим. На поле почти никого не осталось, лишь тела убитых воинов. Воины Крепости отнесли раненых, армия Союза уже отступила и теперь возвращалась в лагерь с пленными.

Орофаг сын Аластара погиб во время второй атаки армий Союза. Тэмар последовал последнему приказу своего капитана и друга. Из летописей Эрнира, летописца Крепости