Летопись IV Эпохи

Крепость

      Эралькия брёл, черпая сапогами размытую грязь. Ветер хлестал по лицу тонкой плёткой дождя, холодные капли стекали за воротник, заставляя зябко ёжиться. Идти было некуда — в Гондоре его убьют, в Рохане убьют, в Лихолесье и подавно прикончат, ещё и повесят у входа в лес, как наглядный пример эльфийской дружбы. А всё из-за чего? Из-за мальчишки-предателя. Вместо благодарности — пинок под зад.       Он смог пробраться в Итилиен. Алкатуриэль не знала, куда пропала Налин, но приняла его и выслушала рассказ о последних событиях.       — Зачем ты убил его?       — У меня не было выбора, — повторил он.       — Мне-то не лги, — Алькатуриэль поставила перед ним кружку с горячим вином.       — Он был враг, Аль, — морэдайн схватил её руку и прижал к своей щеке. — Почему никто, кроме меня, этого не видит?       — Да какой он был враг, Эр? — Она вырвала руку и отошла к печи. — Он туда из-за тебя отправился. Неужели до сих пор не понял? Он так любил Лэйхэ, что не смог жить без неё. А ты, вместо того, чтобы развеять его ревность, ничего не сделал. Сам его отправил к Врагу и сам же убил.       — Ты меня тоже осуждаешь? — резко поднялся морэдайн. — Тоже считаешь, что стоило его захватить.       — Эльфы так считали. Не знаю я, Эр... — вздохнула она. — Он был нашим другом, а я не знаю, как тебя простить за его смерть.       Он вышел от неё вечером. В Итилиене ему были не рады. А как прощения просить? Да и перед ней он не виноват. Вот только сны покоя не давали — совесть его не мучила, только сны.       Он зашёл в один из трактиров и тут же наткнулся на Морниэль. Он не знал, почему она не в ставке, а в Итилиене, но менестрель сидела на краю стола, закинув ногу на ногу. В руках — подарок Брора. Она наигрывала тихую, печальную мелодию и о чём-то разговаривала с хозяином. К его несчастью, взгляд у эльфки был цепким, а память отменной — она узнала его, несмотря на отросшую за недели бороду.       Оставив на столе гитару, неторопливо подошла к нему. Если в Лихолесье и в ставке она была с ним вежлива, то сейчас от доброго расположения не осталось и следа.       — Убирайся из города атан. Немедленно!       — А если не уберусь?       — Тогда я прикажу местной страже тебя схватить и казнить. Или сама убью, — ласково добавила она. — Ты знаешь, что те, кого мы называем «другом эльфов» для нас становятся как родной брат? И знаешь, что морэдайнскую мразь никто из эльдар не любит — а я уж и подавно, атан? Я, знаешь ли, никогда не любила предателей-людей.       И ему пришлось покориться. Он побрёл прочь из города в сторону Юга и добрался до крепости. Почему его никто не останавливает? Неужели кровь морэдайн принесла, наконец-то, пользу и его приняли за своего? Он не помнил, как добрался до земель Владыки Юги и как вошел в крепость... И там, в пустом коридоре, он столкнулся с тем, кого не ожидал встретить в крепости врага.       — Т-ты?       Он лишь успел увидеть, как сверкнул в полутьме клинок... и боль у виска. А когда очнулся, перед ним сидел Владыка Юга.       Из-за колонны вышла Налин — значит, глаза его не обманули и именно её он увидел в коридоре.       На ней была всё та же одежда и лёгкий кожаный доспех. Лицо чуть покрасневшее, глаза с красными ободками, припухшие от слёз. В руках у неё был меч — тонкий эльфийский клинок. И, насколько он помнил, очень острый клинок.       — Вставай мразь! — рявкнула она.       — И ты туда же, — тихо выругался он. — Мало мне было взбучки от Тэла.       — Если он тебя не убил, то я это сделаю.       Он поднял лежащий рядом меч. Калраннон, похоже, не хотел вмешиваться: он с наигранной скукой наблюдал за ними со своего трона.       Она дралась яростно, наносила сильные хлёсткие удары, не жалея себя, удар за ударом... Он ни разу её не задел, а она трижды его ранила. Ему пришлось переложить меч в левую руку — правая онемела от ран.       Он не заметил, как ей удалось извернуться, она выбила меч из его руки. Он стоял на коленях, чувствуя второй раз за последние недели, как к горлу прижато острие меча.       — Ну, каково стоять безоружным на коленях, а, Эралькия? Мой брат был безоружен, когда ты его убил... И, убив тебя, меня совесть мучить не будет.       Она занесла меч, но Калраннон остановил её. Он ничего не сделал, но Налин почувствовала, как налилась свинцовой тяжестью рука, и, не в силах удержать меч, она опустила её.       — Довольно, — майя на сей раз с искренним интересом смотрел на Налин. — Ты получила свою месть, девочка, теперь он мой. Оставь его и уходи.       — Отдай мне моего брата!       — После битвы, я сдержу своё слово.       — Ты обещал мне смерть Эралькия... Надеюсь, хоть одно обещание Владыка Юга сдержать может?       Майа рассмеялся. Эралькия стоял на коленях, не в силах пошевелиться. Налин приблизилась к нему. Меч снова в её руках... Последнее, что он помнил, был удар.       Налин огрела его рукоятью меча и ушла, оставив морэдайна лежать на полу у ног Калраннона.       Майа обещал вернуть ей брата — будет ли он живым или же нет, он ничего не говорил. Вернуть Волка хотелось, на него была надежда. Но его фэа была упёртой.       ...Его сковал ужас, когда вместо майа он увидел перед собой самого себя. Морок врага сделал своё дело — Эралькия смотрел в глаза противника и видел самого себя. Нельзя сражаться со своей тенью, и майа это знал. Морэдайн смотрел в холодные свинцовые глаза, на лбу выступил холодный пот. Отражение атаковало, нанося сильные, точные удары. Эралькия парировал, но его движения были слишком медленными — он не мог оторвать взгляда от застывшего, словно маска, лица, до этого момента не зная, что можно до такой степени испугаться самого себя. Калраннон чувствовал его страх, видел всё, что творилось в душе человека, и использовал это в поединке.       Морэдайн сумел пройти в Мордор. С глупейшей, по мнению майа, целью — отомстить. Словно битва с владыкой Юга искупит его вину перед эльдар. Но чем больше он наблюдал за ним в битве, тем больше утверждался в одном: Эралькия было плевать на всех эльдар, искупление он искал только перед одной из них — Лэйхэ.       «Моли богов, чтобы вы не встретились в Чертогах, адан. Она никогда не простила бы тебе того, что ты сделал. И, видят Валар, если она останется в Мандосе и вы встретитесь... эту встречу ты будешь помнить, куда бы не отправилась твоя душа.»       И он хотел лишь одного — чтобы она его простила. Хоть и не считал он смерть Орофага ошибкой, но слова Лиглона не оставляли его в покое. Он видел её в своих снах, видел осуждающий взгляд и печаль, словно вуаль, окутавшую её. И каждый раз на коленях молил её о прощении.       ...Но он не смог и теперь стоял на коленях перед Владыкой Юга, и смотрел в холодные глаза. Майа возвышался над ним с обнажённым мечом, а у него не было сил ни на что, его собственный меч казался неподъемным.       — Вот и всё, мальчик, — скучающе проговорил Каллранон. — На что ты надеялся, когда шёл сюда? Что какой-то смертный, пусть и с кровью нуменорцев — или лучше сказать чёрный нуменорец, сможет победить майа? — повернувшись, вернулся к трону. — Ни один человек не может этого сделать. Даже эльфы не могут, что уж говорить о человеке.       Эралькия молчал. Опираясь руками о пол, с трудом встал и, шатаясь, сделал несколько шагов вперёд. Калланнон вальяжно сидел, приставив сбоку меч.       — Или ты думал, что тебя придут спасать? — иронично заметил он. — Может быть, ты ждал, что эта девочка тебя спасёт? — кивнул он кому-то у дверей.       И в зал втолкнули Алкатуриэль. Её заметили покидающей Итилиен и тут же схватили. Стража бросила её к ногам владыки и ушла.       — А ты не боишься, враг, что я смогу спасти и его, и себя?       — Ты? — неприятно рассмеялся Калраннон. — Что ты можешь сделать, аданэт?       Она выставила перед собой руки, сосредоточилась... Вспомнила всё, чему её учили...       Каллранон с интересом наблюдал. Потом интерес сменился удивлением, он протянул недоверчиво в её сторону руку и... неверяще убрал обратно.       — Ты и есть та майэ, о которой все говорят?       — Да! — дерзко глядя в глаза Калраннону, ответила она. — В моих жилах течёт кровь майар, я могу победить тебя.       Она не договорила — тело налилось тяжестью. Алкатуриэль упала на колени и поняла, что не может даже пошевелиться.       — Ах ты сволочь, Волчонок! — внезапно взвыл Каллранон. — Проклятые предатели! Ну до Сэйян я ещё доберусь... Но ты, Орофаг, — воззвал он в пустоту, — какого Моргота ты лгал мне, да ещё так искусно?!       — Я майэ, — вскинулась Алкатуриэль.       Калраннон отмахнулся от неё, как от назойливой мухи.       — Идиотка! — рявкнул он. — Да твоя сила — ничто. Ты не майэ, а жалкое подобие. Даже нолдэ была сильнее тебя. Неужели эльфы такие глупцы, что надеялись на твою силу?       — Естественно, нет, — раздался голос со стороны дверей. — Зато ты оказался достаточно самоуверенным, а они наивными.       В залу ввалились около двух десятков эльфов и людей. Во главе их с одной стороны стоял Тэллар, с другой — Леголас.       — Браво, нолдо, — откинулся на троне майа. — Вы перебили всех в крепости и вошли... Что дальше? Сила этой девочки, повторяю, для меня ничто.       — Нам никогда не нужна была её сила, Калраннон, — иронично ответил нолдо. — Нам было нужно, чтобы все, в том числе и они, думали, что у неё есть сила майар.       — К-как? — Алкатуриэль была поражена.       Эралькия вообще ничего не понимал.       — Как сказал бы на моём месте Орофаг, — с грустью заметил эльф, — мы изначально использовали то, что само пришло нам в руки. В этом ведь и была твоя ошибка, — повернулся он к майа. — До тебя донесли, что есть майэ, которая способна тебе противостоять. Что её обучили эльфы, что она под замком в Эдорасе... Мы сделали всё, чтобы о ней узнали твои шпионы и ты.       — Допустим... Только ты ошибаешься, Лорд, — Калраннон положил подбородок на сплетенные пальцы, иронично глядя на эльфа. — О том, что у вас есть майэ мне сказал Орофаг — не более, чем полгода назад.       — Орофаг сказал тебе, кто она и где находится... Ты никогда не задумывался, почему он выдал тебе эти сведения?       — Только не говори мне, что он был шпионом у эльфов, Лорд, — поморщился майа. — Я видел всё, что он знал. Этот мальчик преданно служил мне и крепости. Тут был его дом.       — Он не был нашим шпионом, майа. Он был нашим другом... Да, он преданно служил Крепости, её людям... Но не тебе. Ты сделал большую ошибку, когда выпотрошил его сознание. Ведь после этого ты больше не смог его читать.       — А ты что, ему в этом помог?       — Помог... Я, майа, вытащил его из того кошмара, куда ты его направил. А верность тебе он нарушил, когда узнал, что ты убил Лэйхэ... Тебе стоило быть поаккуратней.       — Орофаг никогда не предавал нас, — заметил Леголас. — Он всегда оставался другом эльфов, он не убил ни одного из нас и не выдал ничего, что было ему известно. И он прекрасно знал наши планы касаемо Алкатуриэль ещё когда мы были в Лихолесье... Поэтому он говорил тебе о её силе. Ты поверил, что противник силён, и ни на что больше внимания не обращал. Когда-то ты услышал о том, что истар передал таинственные знания кому-то из эльфов, сделав его Хранителем. Только ты так никогда и не нашел настоящего Хранителя!       — Нолдэ им и была, она сама это сказала моему слуге, — равнодушно заметил майа.       — Им был я, майа, — Тэллар встал рядом с Леголасом.       Многие из синдар были удивлены — о том, что у Тирона они были вдвоём, нолдор сказали лишь королю и принцу перед уходом Артанира.       — Те знания не заключали в себе силу, Калраннон. Было обещание, которое узнала Лэйхэ, а потом передала мне. Тирон выбрал хранителем меня, и до недавнего времени никто не знал, что нас было двое. Орофаг узнал полгода назад.       — Предавший однажды, предаст и дважды... Мне стоило подумать об этом, когда я принимал его службу.       — Он не предавший ни разу. Он не предал ни клятву этой крепости, ни данную нам.       — Ты ведь принимал у него клятву верности не поднимать меч на её жителей, но никогда не принимал клятву верности тебе. Чуешь разницу, майа?       — Эльфийские штучки... Никак у нолдор нахватался? — усмехнулся майа. — Ах, да, я забыл, что «эльфы многому ему научили».       Его окружили синдар с натянутыми луками и дружина Барахира, внешне спокойная, но в душе готовая разорвать его за своего короля.       — Ты был неосторожен, Лорд, — майа откинулся на троне, постукивая пальцами по подлокотнику. — Орофаг посвятил меня в планы Рохана и Гондора, и о флоте Перларгира мне известно. Ты не скрывал, что стал советником Эллеторна, о всех ваших планах я знал.       — Не о всех, — спокойно ответил нолдо. — Ты не обратил внимания на Арнор.       Лицо майа неуловимо изменилось для человеческого взгляда. Он ждал предательства, но никогда не думал, что человек сможет его провести.       — Будь ты проклят, Орофаг, — прошипел Калраннон. — Морготом клянусь, доберусь ещё до тебя.       — Не успеешь, майа, — усмехнулся Тэллар. — Арнор сейчас атакует Умбар, флот осаждает Харад, в Кханде сдали оружие. Арнор был нашим козырем и никогда не был рассчитан на запас. Орофаг это прекрасно знал.       — Он не мог мне лгать!       — Он не лгал, просто недоговаривал... скрывал.       — Уж не ты ли научил его, Лорд?       — Он сам научился... от нас. Орофаг один из немногих, кто за несколько лет смог понять эльфов... Он почти стал одним из нас. Со времён Белерианда таких людей мы не встречали...       — И глупо погибший... — заметил враг. — Так же глупо, как твои хвалёные герои Белерианда.       — Я не уберёг его, — подтвердил нолдо. — И это я буду помнить всегда... Ты проиграл, майа, сдайся или прими бой.       — Я могу его спасти, нолдо, или ты.... Победивший решит, спасать его или нет.       — Я здесь, майа.       — Я ждал этого слишком долго, нолдо. Ждал, что сюда придёшь ты, последний Лорд дома Финголфина.       — Я пришёл, майа. Твой выбор?       — Твоя взяла, Лорд, — усмехнулся тот. — Сдаюсь!       Он медленно поднялся и неторопливо подошел к эльфам. Люди настороженно следили за его движениями, эльфы сжали рукояти луков. Калраннон протянул руки вперёд. Барахир подошёл с готовой верёвкой — до лагеря его поведут со связанными руками, потом закуют в кандалы.       Меч влетел в руку майа быстрее, чем люди смогли бы заметить. Тэллар, ожидавший атаки, парировал удар, а Эралькия, дотянувшийся до своего меча, вонзил его в спину врага.       Калраннон ошеломлённо заваливался на спину. Не такого конца он хотел... Дуэль с нолдо — но не смерть от удара в спину.       — Морэдайн до конца... — прохрипел он. — Опасного союзника ты выбрал, Лорд.       — Это за Лэйхэ, мразь.       — Глупец, — прошептал Каллранон, — нолдэ бы никогда не приняла такой победы.       — В этом ты прав, майа, — заметил нолдо. — В этом ты прав.       В глазах эльфа Калраннон прочитал всё, что хотел. Что ж, смерть можно считать достойной... от руки нолдо. Да... его победил Лорд дома Финголфина, а не трус и подлец, не совершивший за свою жизнь ни одного мало-мальски значимого подвига.       Удар в спину — слишком низко. Отвращение от подобной трусости было на лицах не только эльфов, но и людей. Никогда воин Гондора не ударит в поединке в спину врагу.       Тэллар присел у умирающего майа, вытащил из серебряных ножен кинжал.       «Тебя убил я, майа. Последний нолдо на этой земле».       «Я рад, что убил ты, Лорд. Я ждал, и ты пришёл».       «Ты слишком поздно понял, чего хочешь... Всё могло обойтись без лишних смертей».       «Лишних? Или без ЕЁ смерти, Лорд? Тебе ведь дела нет до погибших людей».       «Без её смерти, майа. И без смерти Орофага».       «Я держал его, нолдо... Спаси, если сможешь».       Майа почувствовал только резкий удар в грудь:       — Ты победил, Лорд, — выдохнул он. — Благодарю тебя.       Он устал... Только в последние месяцы он понял, насколько он устал за четыре эпохи. Он так гнался за призраком Гортхаура, так хотел его превзойти...       Физическое тело было разрушено, выбор был либо откликнуться на зов Мандоса, либо призраком ходить по земле. И майа выбрал...       Тэллар расстегнул фибулу на плаще и укрыл им тело. Он тоже всё понял за несколько секунд их диалога без слов.       Он просто хотел попасть домой, обратно в Валинор. А для этого надо или объявить войну Валар, или погибнуть. Ему не доплыть, не увидеть Земли радости. Устал за четыре эпохи... И для того, чтобы перед ним появилась дорога домой, он устроил эту войну. Он ждал, что придёт тот, кто сможет его победить. Ждал достойного противника — майэ или Тэллара. А морэдайн... неверный забрал этот шанс.