Не поздно (часть первая)
4 марта 2014 г., 00:05
犬は三つ日飼えば三年恩を忘れぬ。 Если собаку три дня покормишь, она три года будет чувствовать благодарность (яп. пословица). Amantes sunt amentes (лат) любящие безумны.
Сириус уставился в потолок. Голова болела, кровать словно раскачивалась, мысли заволокло странным туманом. «Что случилось? Вроде, не пил вчера, хотя повод… – Сириус поморщился. – И угораздило меня в него влюбиться…» Он хотел укрыться одеялом и обнаружил, что лежит в одежде. Этот факт еще более озадачивал. Сириус прикрыл глаза и попытался вспомнить, что произошло. Воспоминания мерцали, мельтешили рваными обрывками. Сириус забеспокоился: ничего подобного с ним раньше не происходило и происходившее совершенно не нравилось. Сев, он стал массировать виски кончиками пальцев. Вспышкой мелькнули видения: он в Министерстве магии, в Отделе тайн… Беллатрикс Лейстранж выкрикивает очередное заклинание… Падение в холод. Сириус вздрогнул, нахмурился. В отделе тайн ему бывать не приходилось, откуда взялось воспоминание о том, что он был там? Ну да, пророчество находится в Министерстве, но… И тут на Сириуса обрушился поток воспоминаний: Северус, желающий ему неудачи. Это пожелание было как пощёчина, Сириус не думал, что что-то может задеть больше, чем то объяснение две недели назад. Оказывается, могло. Сириус ничего не ответил, просто аппарировал – ему было не до выяснения отношений: только не когда Гарри в опасности. Но поговорить с Северусом стоило, хотя бы просто узнать – неужели подростковая вражда задела его настолько сильно, что он пошёл на такое? Неужели он готов был разыгрывать страсть только ради того, чтобы отомстить? Сириус не понимал, как можно было заниматься сексом, быть таким нежным, говорить всё то, что он говорил, и при этом люто ненавидеть. Это было чересчур даже для слизеринца и Упивающегося Смертью. Всё это в очередной раз пронеслось в голове Сириуса, пока он преодолевал расстояние между домом и атриумом Министерства магии. Здесь было тихо, никаких следов проникновения посторонних, словно ничего не произошло... или уже закончилось, чего Сириус очень боялся. Держа палочку наизготовку, он подбежал к лифту. Двери с громким скрипом разошлись в стороны. Сириус заскочил внутрь и нажал кнопку. Следующие пару минут он только и мог лишь метаться по кабинке лифта. Мысли тоже не отличались размеренностью, и если бы рядом оказался боггарт, то он непременно превратился бы в мёртвого Гарри или Ремуса. Оповещавший о смене этажей голос нервировал, и под конец Сириус не выдержал: «Да заткнись ты!». Естественно, не помогло. Ему казалось, между тем моментом, когда Орден покинул штаб, и его появлением в Отделе тайн прошла вечность, поэтому, увидев встревоженного Ремуса в круглой комнате со множеством дверей, Сириус удивился. Выбежала Тонкс и отрицательно помотала головой. Ремус отметил две двери огненными крестами и собрался открыть следующую, когда в зал выскочил Упивающийся Смертью, за ним – Муди и тут же оглушил его, из соседней двери появился Кингсли: – Их здесь нет! Ремус снова взмахнул палочкой, выставляя и на этих дверях огненные кресты. Волшебники переглянулись, и каждый открыл ближайшую к нему непомеченную дверь. Все они вели в залу с каменной Аркой. «Арка смерти», – мелькнуло в голове Сириуса, прежде чем он кинулся в бой, прорываясь к Гарри и Невиллу. Один из Упивающихся схватил Гарри за шиворот, Сириус сражался рядом, всего в нескольких шагах. Палочки уже светились от напряжения, после Азкабана Сириус был не в лучшей форме, впрочем, его оппонент тоже. Один из Упивающихся сразил Муди, на Гарри бежал Упивающийся, Сириус отскочил назад и сбил того плечом. Гарри оглушил. – Отлично! – Сириус пригнулся от очередного заклинания. В этот момент Беллатрикс прокляла Тонкс и бросилась в гущу сражения. – Гарри! Бери пророчество, хватай Невилла и беги! – Сириус кинулся навстречу Беллатрикс. Такой прыти от кузины он не ожидал. Она осыпала его проклятиями с такой скоростью, словно не было для неё четырнадцати лет в Азкабане, вытягивавшем магическую силу волшебников. Даже появление Дамблдора не остановило – этот поединок был самым настоящим, и остаться должен был только один. Проигрывать Сириус не собирался: ему надо защитить Гарри и так много нужно сказать Северусу… Миг посторонней мысли – и оглушающее заклинание пробило защиту. «Всего лишь оглушающее», – ещё усмехаясь, подумал Сириус, прежде чем упасть в холод. Холод – это первое, что его потрясло, потом пришло осознание: падение не заканчивается, нет ожидаемого удара об пол. Ничего нет, только серая дымка. Сириус очень надеялся, это просто беспамятство, и стал ждать. Время шло, и хотя не было дня и ночи, не было усталости и желания спать, всё равно время можно было отмерять – мыслями и воспоминаниями. Сириус думал о том, как там Гарри и остальные, вспоминал всё, что слышал когда-то об Арке смерти, которая, похоже, находилась у него за спиной, когда он так неудачно пропустил атаку Беллатрикс. И постепенно пришлось признать: окружавшая его сероватая дымка и источаемый ею странный холод есть то, что скрывается за занавесом безвременья. Увы, это означало признание собственной смерти. Сириус не привык прятаться от проблем и неприятностей, но это осознание далось ему с трудом, потому что он очень хотел жить, потому что он ещё слишком многое не успел сделать… Вспомнилась их вторая ночь, когда Сириус лежал сверху, вдыхая, как выяснилось, запах возбуждающего зелья, и в очередной раз думал о том, почему их отношения так изменились. Было очень тихо, только едва слышимый треск свечей и лёгкий шелест ветра, пробиравшегося в открытое окно. Сириус чувствовал, как высыхают, холодя кожу, капельки пота, но прикрыться было лень. – Блэк, ты тяжёлый. Сириус послушно отодвинулся в сторону, и взгляд его упал на левую руку Северуса: на белоснежной коже словно клеймо горел уродливый череп с выползающей изо рта змеёй. – Что, никогда не видел его так близко? – с усмешкой поинтересовался Северус. – Да, – Сириус осторожно коснулся кончиком указательного пальца внутренней стороны локтя и медленно провёл им до Метки Мрака. На ощупь она ни чем не отличалась от остальной кожи, и если закрыть глаза… Сириус закрыл глаза, продолжая поглаживать руку Северуса до тех пор, пока не спустился к ладони и не сцепил их пальцы, только после этого вновь посмотрел на него. На Сириуса всегда производили странное впечатление его угольно-чёрные глаза, было в них что-то жуткое, словно они – бездна, в которую можно падать бесконечно. – Блэк, вот уж не ожидал от тебя таких сравнений, – Северус хмыкнул. – Глаза как бездна... Ты стихи писать не пробовал? – Никогда не смей читать мои мысли, – потребовал Сириус, отодвигаясь в угол кровати. – Во-первых, мозг не книга, и читать в нём нельзя, – Северус потянулся. – Во-вторых, ты должен лучше защищаться от подобных вторжений. А в-третьих, – он вытер живот краем простыни, – не смотри мне в глаза – и это никогда не повторится. – Мои мысли – это только мои мысли, – повторил Сириус. – Ты не имеешь права в них заглядывать. Северус пожал плечами и стал одеваться. Сириус ещё злился на него, но всё равно сказал: – Приходи завтра. – Не боишься за свои сокровенные мысли? – довольно ехидно осведомился Северус. – Я боюсь тебя? – Сириус усмехнулся. – Не слышал ничего более смешного. Северус хмыкнул и ушёл, Сириус разлёгся на кровати, а через пять минут понял, что скучает. Это было смешно, но после двенадцати лет одиночества ему хотелось, чтобы рядом кто-то был, и по иронии судьбы этим кем-то стал Северус Снейп – слизеринец и Упивающийся Смертью. Думая о нём, Сириус не ощущал холода так остро, словно воспоминания о Северусе грели, наполняли сердце теплом. И Сириус стал вспоминать дальше. Воспоминания в Небытии, как мысленно окрестил его Сириус, были такими яркими, словно всё повторялось вновь. Он как наяву чувствовал прикосновения Северуса, его стон и дрожь, и скольжение влажных тел, соединённых в единое целое. Обладать им было упоительно, и каждый раз, подминая его под себя, Сириус хотел, чтобы это длилось вечно, чтобы Северус всегда принадлежал ему… …Сириус почувствовал запах весеннего дождя, его шелест, и тяжесть Северуса, сидевшего у него на коленях. Его волосы разметались по плечу Сириуса, на которое он склонил голову. – Тебе холодно? – Нет, – Северус убрал за ухо упавшую на лоб прядь. Сириус всё же прикрыл его одеялом, пояснив: – Прохладно. Северус приподнялся и заглянул ему в глаза. Всего пара мгновений, и он вновь к нему прижался. – Что это значило? – поинтересовался Сириус. – Ничего. – Ты хотел что-то сказать? – Если бы я хотел что-то сказать, то сделал бы это. Внезапно обстановка изменилась, Северус стоял уже с бокалом вина в руке: – Тогда объясню доходчиво. Ты же идиот, сразу не понимаешь. Это месть. Обычная подлая месть. Соблазнить тебя было легко: пара капель возбуждающего зелья – и ты весь мой. Я даже разочаровался, думал, что ты будешь осторожнее, но ты, – он улыбнулся, – как последний сопливый мальчишка вцепился в меня. Ты отвратителен и жалок, эти твои нелепые ласки – просто пародия на секс. Ты ничтожен, Блэк. – Заткнись. – А что ты сделаешь? Заставишь меня замолчать? Но это ничего не изменит. Ты даже не представляешь, как мне приятно. Это даже не выразить словами – ты влюблен в меня. А я тебя – ненавижу. Судорожно оттолкнув эти воспоминания, Сириус попытался заместить их другими, более приятными, потому что от этих потусторонний холод подступил ближе. Северус смотрел в окно. Его обнажённое тело с обёрнутым вокруг бёдер покрывалом белело в полумраке комнаты. – О чём задумался? – Сириус сел на постели. – Да так, – Северус пожал плечами, провёл рукой по волосам. – Завтра новое задание у второго курса. Сириус хмыкнул: – И хочется тебе думать о всякой ерунде рядом со мной? – В отличие от тебя, Блэк, я не могу позволить себе ни о чём не думать, у меня слишком много обязанностей. – Когда ты перестанешь называть меня Блэком? Сириусу действительно надоело, что он называет его по фамилии… даже во время секса. – Я привык, – Северус оправил покрывало. – И не вижу повода отказываться от этой привычки. – Мы больше недели спим вместе, – напомнил немного шокированный Сириус. – Уже больше недели? – Северус зевнул. – Понятно, почему я так вымотался. Хорошо тебе, можешь спать сколько захочешь. – С радостью поменялся бы с тобой местами. – Не думаю, – Северус поднял левую руку. – Тебе бы не понравилось это. Сириус вздохнул: собрание Ордена будет только через три дня, а, значит, до той поры в доме никто не появится, даже Ремус. Северус ещё немного постоял у окна и сел на край постели. – Если хочешь, я могу называть тебя Сириусом. Было что-то мягкое в интонациях его голоса, не страстность, скорее, нежность. И во взгляде тоже. Сириус притянул его к себе, вдохнул слабый пьянящий запах: – Северус… – Да? Уложив его, Сириус лёг сверху. Несколько мгновений не шевелился, просто наслаждался близостью, потом нежно провёл ладонью по щеке Северуса, плечу, спустился к бедру. – Я хочу, чтобы ты простонал моё имя, – признался Сириус, неторопливо начиная распутывать покрывало. В глазах Северуса мелькнуло удивление. – Это что, твоя эротическая фантазия? – Возможно, – улыбнулся Сириус и поцеловал его. И снова: – Я был не прав, прости… но я действительно тебя люблю. – А я тебя ненавижу, – с улыбкой ответил Северус. Холод усилился, Сириус сосредоточился и попытался выудить из памяти счастливые, согревавшие воспоминания. Утро, около трёх часов. Первые лучи солнца осветили окно, рассеивая ночной мрак. Сириус накануне проспал весь день и теперь просто лежал, обнимая посапывавшего Северуса. Смолянисто-чёрные, как всегда немытые, волосы лежали на груди Сириуса, а рука покоилась на животе, полуобнимая. Выглядывала часть уродливой Метки. Сириус скосил глаза на Северуса. Тот был спокойный, безобидный, никакого сарказма, и только Знак Мрака напоминал, что его прошлое темно, а будущее… Раньше Сириус не доверял ему, и только поручительство Дамблдора послужило достаточно веской причиной пустить его в свой дом. Сейчас всё изменилось, появилось доверие, хотя иногда и омрачаемое сомнениями, а ещё Сириус впервые задумался над тем, что будет с Северусом, если Воландеморт узнает правду. Что будет, если по какой-то причине Воландеморт решит наказать. Представив корчащегося от боли Северуса, Сириус понял, что боится за него. Ещё один человек, за которого он боится… а сам сидит дома и ничего не делает. Северус шевельнулся и крепче обнял. Сириус осторожно подтянул сползшее с его плеча одеяло. Северус вздрогнул и открыл глаза. – Я уснул? – Да, – прошептал Сириус и поцеловал его в лоб, укутывая одеялом. – Спи дальше, я разбужу тебя утром. – Точно разбудишь? – Да, я всё равно не усну, так что можешь не волноваться, – Сириус поглаживал его плечо кончиками пальцев. – Обещаю, ты не опоздаешь… Если, конечно, не решишь куда-нибудь заглянуть по пути в Хогвартс. Северус зевнул, прикрывшись ладонью, поудобнее устроился у него под боком и затих. Следующие три часа Сириус смотрел на него и думал. Мысли были разные, но все они, так или иначе, относились к Северусу. Сириус пытался понять, почему в школе так его ненавидел, но не находил причин, кроме собственных предрассудков. Это было нелепо – он ненавидел предрассудки своего семейства, бунтовал против них, отказывался презирать тех, на кого Блэки указывали как на презираемых, даже из дома сбежал, а сам… Сам подчинялся собственным предрассудкам: слизеринец, знает много заклинаний, ходит с немытой головой, не нравится… но разве это повод изводить его? Вот лежит сейчас этот человек рядом, и с ним хорошо, очень хорошо, и это вполне могло бы быть намного раньше и, возможно, радостнее, не будь тех по-детски жестоких поступков, глупой вражды, тех предрассудков. И ни к чему хорошему они не привели: Питер, гриффиндорец, их друг – предатель, а Северус… Сириус осторожно коснулся его руки: Северус внезапно оказался таким близким и родным, словно созданным для него. Для понимания этого потребовалось непростительно много лет, и Сириусу страшно было представить, насколько беднее была бы его жизнь, если бы не вспышка страсти, накрывшая их тогда в коридоре… – …пара капель возбуждающего зелья – и ты весь мой. Я даже разочаровался, думал, что ты будешь осторожнее, но ты, – Северус улыбнулся, – как последний сопливый мальчишка вцепился в меня. Ты отвратителен и жалок, эти твои нелепые ласки – просто пародия на секс. Ты ничтожен, Блэк. Сириус чуть не задохнулся, ощущения – почти как в Азкабане. Небытие похоже на дементоров – холодное и подавляющее всё светлое и радостное, но тут нельзя превратиться в пса, и бежать некуда… только в свои воспоминания. И снова Северус, только он не похож на себя из-за оборотного зелья. Волны ударялись о камни, разбрасывая пенные брызги, некоторые из них долетали до валуна, на котором сидели мужчины. – Ты не любишь бросать камни в воду? – спросил Сириус, превращённый в кареглазого накачанного блондина лет двадцати. – Нет, – Северус пристально смотрел на серую дымку горизонта. – Это глупо. – А как же дух состязания? Кто дальше кинет и всё такое? – Сириус, если ты не заметил, то я не очень люблю компанию. – Заметил, – Сириус погладил его по щеке. – Но ты же общался со слизеринцами, у вас было что-то вроде банды. Северус хмыкнул: – Поверь, бросание камней в озеро не было их любимым развлечением. – Боюсь представить, что было их любимым развлечением, – Сириус пересел ближе. – Ты замёрз? Ты весь дрожишь. – На самом деле всё было не так страшно, они больше говорили, строили честолюбивые планы на будущее, хвалились достижениями родителей, – сказал Северус и обхватил колени руками. Сириус снял куртку и накинул ему на плечи. Кожа мгновенно покрылась мурашками, а рубашка трепетала на пронизывающем ветру. Северус мотнул головой: – Ты сам замёрзнешь, не стоит. – Я не хочу, чтобы ты простудился, – Сириус сложил руки на груди, он начинал замерзать. Встав, Северус стянул куртку и набросил ему на плечи: – Не сходи с ума, такая потрясающая забота о слизеринце – это на тебя не похоже. Сириусу показалось, он хотел ещё что-то сказать, но Северус спрыгнул с камня, на котором они сидели, и пошёл вдоль кромки воды. Сириус нагнал его: – Что случилось? – Ничего, – отмахнулся Северус. Сириус остановил его и взял за плечи. – Объясни мне, что не так, – попросил он. Хотелось знать, что тревожит Северуса, почему он в последнее время так грустен. Сириус хотел погладить его по щеке, но новая внешность была так непривычна… – Всё так, даже слишком, – Северус поморщился. – Ты понимаешь, как это нелепо выглядит после всего, что было между нами в школе? Сириус отпустил его. Школьные годы относились к разряду тем, которые они больше не обсуждали. Точнее, Сириус был не прочь обсудить, но каждый раз ему вспоминалась просьба-совет Ремуса не трогать их прошлое. Тогда Сириус фыркнул: «Не собираюсь я заботиться о комфорте и настроении Снейпа, если ему не нравится, может не приходить ко мне домой, я его не звал», но Ремус всегда лучше разбирался в подобных вещах. Поэтому, несмотря на любопытство, Сириус не решался спросить, хотел подождать… сильнее привязать Северуса, прежде чем заведет разговор о тех довольно неприятных для него временах. – Извини… Но прошло столько лет, можно было бы и забыть, мы выросли и пора старой вражды прошла, – Сириус повторил когда-то сказанное Ремусом; не так давно пришло осознание, что это очень разумные и правильные слова. – Прямо как Люпин, – усмехнулся Северус. Его волосы удлинялись, Сириус напомнил: – Зелье. – Вижу, – ответил Северус, снимая с пояса фляжку с оборотным зельем. – И как ты меня уговорил пить эту гадость? – Наверное ты сам был не прочь прогуляться, – пожал плечами Сириус, скручивая крышку. Отпив, Северус недовольно поморщился, Сириус последовал его примеру. – Мне больше нравится, когда у тебя длинные волосы, – Сириус провёл рукой по ежику на его голове, – и чёрные глаза. – Которые как бездна, в которую можно бесконечно падать. – Да, именно так, – согласился Сириус, прижимая его к себе. – Может быть и стихи начну писать. – Это на тебя не похоже, – повторил Северус. – Ну почему же, – Сириус поцеловал его макушку. – Просто ты меня плохо знаешь. – Может быть, – Северус пожал плечами. – Естественно, мы же не были друзьями, ты видел меня с другой, не самой лучшей стороны. Кивнув, Северус высвободился из его объятий и продолжил путь вдоль берега. – О чём думаешь? – поинтересовался Сириус, идя рядом с ним. – Что-нибудь не так? – Давай помолчим, – попросил Северус настолько тихо, что шум моря практически заглушил его голос. – Хорошо, – согласился Сириус и, подумав немного, взял его за руку. Северус глянул на него и опустил голову. Сириус догадывался, что думает он о чём-то очень важном и, скорее всего, касающемся их двоих, но не знал, что делать. Заговорить после того, как Северус попросил о молчании, не подходило, и оставалось только держать его за руку, поглаживая ладонь большим пальцем. – Эй, Блэк… Желаю тебе неудачи. Торопливо изгнав непрошенную мысль, Сириус вернулся к первой совместной ночи. Близость Северуса опьяняла, хотелось сжимать его в объятиях всё сильнее и сильнее, хотелось стонать в голос, но приходилось сдерживаться, иначе мамаша подняла бы невообразимый шум. Северус стоял на четвереньках, прогнув спину, и двигался навстречу движениям Сириуса. Это было безумие, но приятное. Неуёмное желание. Томные тихие всхлипы Северуса. Сириус потянул его за плечи, обнял, скользя ладонями по груди, к паху. Северус откинул голову ему на плечо, тихо постанывая от действий ласкающих его рук, от каждого толчка бёдер. Сириус задыхался, никогда раньше с ним не было ничего подобного. Он торопливо заставил Северуса принять прежнюю позу и вновь ускорил ритм. – Быстрее, Блэк, – взмолился Северус, комкая мантию. Сириус видел и чувствовал, что он тоже задыхается от страсти, и когда он задрожал, выгибаясь всем телом, Сириус тоже не удержался. Он чувствовал, как изливается в него, безжалостно сжимая бёдра. Хотелось замедлить, задержать этот момент общности. Сириус, всё ещё плохо соображая, провёл ладонью по спине Северуса. Тот не шевелился, только прерывисто дышал. Сириус вытер пот со лба, нехотя отстранился, ухватил Северуса за плечи и заставил посмотреть на себя: – Зачем ты это сделал? – Чтобы получить удовольствие, – ответил Северус, настороженно глядя на него. – Ты имеешь что-то против? Сириус притянул его к себе, вдыхая сладковатый запах, смешанный теперь с терпким запахом страсти. «Сумасшествие… с ним… не важно». – Блэк? Сириус лизнул его ключицу, шею, поцеловал подбородок, губы, запуская язык в рот. Это было божественно, это возбуждало так, как не возбуждало ничто ранее. Северус подчинился, позволяя целовать и ласкать себя. Сириус вздрогнул, когда он нежно прошептал ему на ухо: – Учитывая твои бодрые действия, предполагаю продолжение. Давай уйдём отсюда, мне не хочется заниматься сексом под вопли твоей мамочки… я и сам могу неплохо кричать. Сириус изумлённо посмотрел на него: в глазах Северуса было желание. Он прижимался к нему, обнимал за шею, и Сириус был уверен: он хочет продолжения не меньше его самого. От этого хотелось радоваться и чуть ли не плясать, и крепче сжимать его, и целовать, что Сириус и сделал, а сердце билось часто-часто от возбуждения и какой-то юношеской радости… впрочем, учитывая, что большая часть взрослой жизни прошла в одиночной камере Азкабана… Серые стены, крики из соседних камер – их не заглушал ливень. Приближение дементора отдавалось холодом в душе… серая дымка, такая же холодная… только дождь шумел, и капли задувало сквозь решётку, и море ревело от ярости, а комнатушку под громовые раскаты порой освещала вспышка молнии. Сириус зажмурился, но продолжал видеть и чувствовать всё это. Ему пришлось постараться, чтобы вспомнить, что в такую же грозу, но в Лондоне, он сидел на открытом окне, рядом сидел Северус и прижимался к нему щекой. Было здорово встречать дождь не в одиночестве, согреваться в объятиях друг друга и смотреть на льющуюся с крыши воду… тогда она не казалась слезами небес, пронзённых копьями молний. – Весной пахнет, – тихо сказал Северус. Сириус перебирал его волосы: – Скоро лето будет. – Я знаю… просто впервые почувствовал, что весна наступила. Сириус улыбнулся: – Ты не думал помыть голову? – Отстань от моих волос, – раздражённо ответил Северус. – Сколько можно? – Пока не вымоешь. – Не дождёшься. Сириус ухватил его за подбородок, на мгновение заглянул в глаза, прежде чем поцеловать. Ему нравилась податливость Северуса, то, что он охотно позволял управлять собой, но при этом сам мог взять инициативу в свои руки. А ещё нравилась страстность и его взгляд во время секса – мутный и немного потерянный. Только один раз Северус оттолкнул его. Это было на кухне, на столе: внезапно он стал очень серьёзным. – Тебе больно? – обеспокоено спросил Сириус. Северус помотал головой, торопливо отодвинулся и тихо ответил: – Лорд меня вызывает. Сириус обнял его, погладил по волосам. – Я тороплюсь, – напомнил Северус. – Он не любит ждать. Сириус отпустил его, натянул штаны, наблюдая за тем, как он одевается. – Ты придёшь потом? – Не знаю, как получится. – Если не сможешь зайти, пришли мне патронуса. – Хорошо, – согласился Северус, приводя в порядок волосы. Сириус чувствовал, что Северус беспокоится, и сам переживал за него, и сидел до утра, пока не появился Патронус. А потом всё равно не мог заснуть: хотелось убедиться, что всё действительно в порядке, ведь жестокое обращение Воландеморта со слугами не было тайной… – Сириус, но это ты собирался стать хранителем тайны, – Питер опасливо озирался по сторонам, словно в углах его комнаты мог кто-то прятаться, Сириус пояснил: – Знаю, но я слишком очевидный кандидат на эту роль, и за мной будут охотиться, в то время как тебя, Хвост, вряд ли заподозрят в участии в столь опасном деле. Ты незаметен, слаб, никто на тебя не подумает, поверь мне, – Сириус хлопнул его по плечу. – Так ты согласен, дружище? Джеймс надеется на тебя. – А что же он сам не пришёл? – поинтересовался Питер. – У него дела в Ордене. К тому же, это была моя идея… Разрушенный дом Джеймса и Лили… Гарри в колыбельке, на лбу – странный порез, похожий на молнию. Сириус стоял и не мог пошевелиться от ужасающего понимания: это его вина. Нужно было немедленно найти Питера. Срочно! Появился Хагрид, его трясло, и голос дрожал: – Лили… Джеймс… Гарри… – Только Гарри жив, – монотонно ответил Сириус. – Лили и Джеймс мертвы. Хагрид всхлипнул: – Не может быть… – Может… Улица, магглы кругом, но даже это не могло остановить Сириуса от колдовства, только нужно было обязательно спросить у Хвоста, почему он так поступил. После стольких лет дружбы – Почему? Только один ответ – Сириус должен был знать. – Это ты! Ты убил Джеймса и Лили! – истерично заверещал Питер. Яркая вспышка света и грохот. Когда Сириус открыл глаза, Питера уже не было, а вокруг лежали окровавленные тела. Хлопки аппарации возвестили о появлении Авроров… Сириус с трудом вырвался из этого воспоминания. Дымка подступила ближе, сковывая холодом. Думать о приятно-тёплом стало труднее, но Сириус постарался. Северус сидел за столом, подперев подбородок кулаком, и неторопливо помешивал чай. – Ты устал? – спросил Сириус, пододвигая ему вазочку с печением. Северус поморщился на предложенное угощение и ответил: – Уроки с утра до вечера, а потом собрание у Амбридж. – Сочувствую. Северус отмахнулся, положил ложечку и сделал небольшой глоток чая. – Она очень вам надоедает? – Я никогда не сталкивался с таким ужасным преподавателем по ЗОТС… Только что сдали защиту, солнечный день, пятый курс. Солнце кругом, оно безумно яркое. – Скучно, – заметил Сириус. – Когда, наконец, будет полнолуние? – Я бы и без него обошёлся, – мрачно сказал Ремус из-за своей книги. – Между прочим, нам ещё трансфигурацию сдавать. Если тебе так скучно, можешь меня проверить. И он протянул ему книгу, но Сириус презрительно хмыкнул: – Отставь себе, я всю эту чепуху наизусть знаю. – Сейчас развлечёмся, Бродяга, – спокойно сказал Джеймс. – Гляди, кто там… Сириус повернул голову и замер. – Великолепно, – мягко сказал он. – Нюнчик. Сириус действительно презирал его. В этом жарком лете с таким весёлым солнцем – ненавидел… без причины, просто так, потому что хотелось кого-то ненавидеть, это было игрой, приятным развлечением, лекарством от скуки… и от собственной жизни, омраченной проблемами с семейкой Блэков. Просто так, от нечего делать. Когда Северус вышел из тени и зашагал по лужайке, Сириус и Джеймс встали. Ремус и Питер остались сидеть. – Как дела, Нюнчик? – громко спросил Джеймс. Северус среагировал так быстро, словно ждал нападения: уронив сумку, сунул руку в карман и уже доставал оттуда палочку, но Джеймс крикнул: – Expelliarmus! Палочка Северуса подлетела вверх футов на двенадцать и шлёпнулась в траве позади него. Сириус отрывисто рассмеялся: – Impedimenta! – сказал он, направив палочку на Северуса, и Северус, рванувшийся за своим оружием, упал ничком на полпути к нему. Гуляющие стали оборачиваться в их сторону. Некоторые ученики поднимались на ноги и подходили ближе. Одни смотрели на происходящее с неодобрением, другие – с удовольствием. Северус, тяжело дыша, лежал на траве. Джеймс и Сириус приблизились к нему с поднятыми палочками. По дороге Джеймс поглядывал через плечо на девочек у озера. – Как прошёл экзамен, Нюнчик? – спросил он. – Я смотрел на него – он возил носом по пергаменту, – злорадно сказал Сириус, и Северус обжёг его взглядом угольно-чёрных, пронзительных глаз. – Наверное, у него вся работа в жирных пятнах, так что ни слова не разберёшь. Кое-кто из зрителей рассмеялся, Хвост радостно захихикал… – Северус, я люблю тебя. Северус сразу стал серьезнее, исчезла томность во взгляде и выражении лица. Он погладил Сириуса по щеке и спросил: – Ты меня любишь? – Да, – Сириус поцеловал его ладонь. – Я люблю тебя. – После того, как столько раз называл меня Нюнчиком, выродком, ублюдком… любишь? Сириус нахмурился: – Я был не прав, прости… но я действительно тебя люблю. Северус очень ласково улыбнулся и спокойно ответил: – А я тебя ненавижу. В первое мгновение Сириус подумал, что ослышался, но Северус с той же улыбкой повторил: – Я тебя ненавижу, Блэк. Сириус отодвинулся, Северус с довольным видом сел и, неотрывно глядя на него, стал надевать брюки: – Неужели ты думаешь, что после всего, что было, я полюблю тебя, ублюдка? Блэк, ты идиот… Сириус взвыл, пытаясь изгнать это из своей памяти, а холод уже подкрадывался к сердцу. …Северус лежал и читал очередную работу по зельям, иногда делая в ней пометки и покусывая кончик пера. Сириус погладил его по обнажённой спине: – Долго осталось проверять? – Если бы работы нормальные сдавали, было бы недолго, – Северус раздражённо перечеркнул несколько абзацев. – Идиоты. – Ты преувеличиваешь, – Сириус заправил прядь ему за ухо. – Назвать идиотом человека, который не может правильно составить и переписать текст из нескольких книг, – это не преувеличение. Сириус вспомнил Питера – у него с этим тоже были проблемы… – Это ты! Ты убил Джеймса и Лили! – крикнул Питер. Вспышка и грохот… Разрушенный дом в Годриковой лощине и маленький Гарри в колыбельке… …Северус верхом на нём, размеренно двигающийся вверх-вниз, и их пальцы сцеплены. Он запрокинул голову, а Сириус смотрел на него и наслаждался… – Бесись, – с улыбкой сказал Северус. – Но это тебе не поможет, от любви так просто не избавиться, поверь. Тебе придется жить с этим, и очень надеюсь, чувства будут терзать тебя долго. Но я больше не приду, и не буду с тобой, потому что я тебя ненавижу. Холодно. Слишком холодно. …У Северуса такие тёплые руки, их прикосновения очень нежны. Сириус перехватил его ладонь и поцеловал… У Джесси тоже были тёплые руки, но целовать их было не так приятно… Она смотрела на Сириуса восхищёнными голубыми глазами. – Сириус, – Джесси хихикнула. Сириус мысленно вздохнул: за последний час она изрядно ему надоела. И вообще всё это было так глупо и нелепо, но он не уходил. Ему хотелось отношений, не просто дружбы, а чего-то большего, более интимного. Хотелось узнать, каково это – прижиматься к чужому обнажённому телу, обладать кем-то… нелепые романтичные слова. Хотелось элементарно потрахаться, попробовать, что это такое, и вся эта долгая прелюдия только раздражала, хотелось побыстрее уединиться, раздеть, трахнуть и уйти, потому что терпеть её почти невозможно. Всё-таки Джесси согласилась: бутылка вина, поцелуи в отдельной кабинке ресторана, когда хотелось отыметь её прямо на столе без всяких глупостей, и, наконец-то, номер гостиницы. Джесси некрасиво покраснела от выпитого и постоянно хихикала. – Осторожнее. – Сама расстегни, – раздражённо потребовал Сириус, устав сражаться с лифчиком. – Зачем это надевать? – Для красоты, – кокетливо ответила Джесси, выполняя просьбу. Сириус презрительно фыркнул и коснулся её обнажённой груди. Джесси снова захихикала: – Не бойся, они не отвалятся, если ты сожмёшь их крепче. Почему-то у Сириуса мелькнула болезненно-яркая картинка: груди отваливаются и шариками падают на пол, подпрыгивая, словно резиновые. Это было отвратительно. Сириус убрал руки и стал стаскивать с Джесси кружевные трусики. – А ты сам-то будешь раздеваться? – в очередной раз хихикнула она. – Буду, – подтвердил Сириус и стал торопливо избавляться от одежды. И чем больше он обнажался, тем больше начинал нервничать. Джесси опять некстати хихикнула. Сириус понял, что ещё пару таких смешков – и он сбежит. Заняться сексом хотелось, но Джесси могла отбить любое желание… и почему её считали привлекательной? Сириус решительно не понимал, что в ней такого? Обычная, совершенно неинтересная девчонка, и если бы не естественные физиологические потребности – Сириус ни за что в жизни не был бы сейчас здесь. – Я тебе ничего не обещал, – на всякий случай напомнил он. – Да знаю я, – Джесси хихикнула. – Ты так и будешь ждать неизвестно чего, или мы делом займёмся? Сириус решительно раздвинул её ноги и лёг сверху. – Сириус, ты такой симпатяшка, – пролепетала Джесси. Сириус хотел бы её придушить, или просто уйти, но возбуждение достигло такой силы, что лучше было остаться и закончить… дело. Впрочем, в Азкабане даже эти воспоминания казались приятными, и Сириус полжизни отдал бы за то, чтобы Джесси оказалась с ним хоть ненадолго. В Азкабане было холодно и одиноко, только серые стены и шум моря, и желания молодого тела, от которых никуда не деться, и всё это – под почти нескончаемые крики обезумевших заключённых. Мрак, постоянный и нескончаемый, дни как годы и ни капли надежды. Сириус безразлично смотрел на сидящую на окне чайку. Казалось, он тоже сошёл с ума, а рука медленно, словно сама по себе, забиралась в брюки, чтобы избавить на некоторое время от ставшего уже болезненным возбуждения… даже Джесси была бы достаточно привлекательной тут, – всё лучше, чем собственные руки. Но когда выбора нет, пользуешься тем, что есть. Можно лишь представлять, что ты прикасаешься к горячему гибкому телу… Сириус посмотрел на Северуса: в глазах поволока, щеки покраснели, губы блестят. – Ну что, Блэк, хочешь меня? – Да… – Тогда возьми, – Северус прильнул к нему и поцеловал. Сириус оттолкнул его и успел заметить изумление во взгляде, прежде чем принялся торопливо расстегивать брюки. Северус усмехнулся, позволяя себя раздевать. Сириус развернул его спиной и опять уткнулся в волосы, пытаясь справиться с ширинкой. – Не забудь про заклинание смазки. – Чего? – Сириус уже плохо соображал, что происходит, просто хотел прикасаться к нему, дышать им, обладать им. Северус вновь усмехнулся, присел и вытащил из кармана мантии палочку. – Заклинание произносится «Lubricus», – он взмахнул палочкой и прислонился к Сириусу спиной. Тот провёл руками по его бёдрам, всё ещё не в силах надышаться сладковатым запахом, и осторожно укусил. Северус перехватил его руку и положил на свой член. Осторожно сжав, Сириус начал массировать, он умел делать это очень хорошо, но впервые прикасался к чужому… и испытывал от этого странное наслаждение. Северус задышал чаще, чуть выгнулся и медленно опустился на колени, Сириус последовал за ним, продолжая обнимать, поглаживать, а сам тёрся о ягодицы. Северус опустился на локти, и Сириус на мгновение залюбовался худощавой фигурой, притягательной белизной кожи… После стольких лет мечтаний – живой, настоящий человек. Дыхание перехватило. Сириус коснулся ложбинки между ягодиц, скользнул к влажному анусу, погладил его и замер от накатившей нерешительности – получится ли вообще? Самому привычнее как-то… И как это оценит Северус со своей вечной язвительностью? Но и отступать было стыдно. А главное… хотелось его. Северус качнулся навстречу, посмотрел через плечо мутным взглядом. Сириуса охватило странное волнение, он двигался очень медленно, и, оказавшись внутри, глубоко вздохнул, застыл, прижавшись к нему. – Что с тобой? – тихо спросил Северус. – Я пятнадцать лет ни с кем не занимался сексом, – прошептал Сириус ему на ухо. – Тогда понятно, – хмыкнул Северус. – Ты достаточно успокоился, чтобы продолжить? – Вполне, – ответил Сириус, делая плавное движение бёдрами… – Ты отвратителен и жалок, эти твои нелепые ласки – просто пародия на секс. Ты ничтожен, Блэк. – Заткнись. – А что ты сделаешь? Заставишь меня замолчать? Но это ничего не изменит. Ты даже не представляешь, как мне приятно. Это даже не выразить словами – ты влюблен в меня. А я тебя – Ненавижу. Сириус смотрел на его улыбку, а сердце сжималось от боли, и внутри разверзалась пустота… Пустота такая же, как это холодное Небытие. – Убирайся. Северус рассмеялся. Непонимание и боль, холод внутри… Этот смех, нужно было заставить его замолчать, просто необходимо. Сириус шагнул к нему, он не хотел причинять боль, действительно не хотел, но этот смех… Пощёчина прозвучала неестественно звонко. – Бесись, – всё с той же улыбкой ответил Северус. – Но это тебе не поможет, от любви так просто не избавиться, поверь. Тебе придется жить с этим, и очень надеюсь, чувства будут терзать тебя долго. Но я больше не приду, и не буду с тобой, потому что я тебя ненавижу… Ненавижу – холод, обволакивающий и медленно просачивающийся внутрь… Пустота ужасающая и бесконечное падение в бездну… и его глаза как бездна. – Сириус, я же просил тебя не смотреть мне в глаза, если ты не хочешь, чтобы я узнал твои мысли, – Северус плотнее обернулся в одеяло и, пересев в кресло, откинул голову на спинку. – Не смотреть на тебя довольно сложно, – заметил Сириус, проводя рукой по волосам. – К тому же тебе достаточно просто не использовать легилименцию. Северус потёр виски: – Это не так просто, как тебе кажется. Я владею легилименцией настолько хорошо, что использую её, не задумываясь. – То есть… когда ты смотришь на студента, ты приблизительно знаешь, что он о тебе думает? – Да, – мрачно ответил Северус. Сириус усмехнулся. – В этом нет ничего смешного, – строго заметил Северус. Так и не накинув на себя ничего, Сириус подошёл к нему и присел рядом, погладил по колену: – Наверное, ты прав… учитывая твою ужасающую репутацию. – Сириус, я безумно устал, мне не до обсуждения собственной репутации. Словно в подтверждение своих слов, Северус зевнул. Сириус улыбнулся и прижался к его коленям: – Тогда ложись спать. Северус снова зевнул, потёр лицо: – Я к себе. – Не уходи, – попросил Сириус.– Ты только пришёл. Северус потянулся, опять зевнул и посмотрел на него: – Хорошо, я останусь… Придется тебе потесниться. – С удовольствием, – согласился Сириус, отпуская его колени. Северус нехотя встал и перебрался на кровать, Сириус присел рядом, поправил одеяло. – Спокойной ночи, – он склонился и ласково поцеловал Северуса. Так Сириус никого ещё не укладывал спать, и это… оказалось очень приятно – заботиться о ком-то подобным образом. Северус прикрыл глаза. Сириус лёг рядом и обнял его, наслаждаясь его близостью, его теплом... Северус согревал в холоде, не позволял ему коснуться сердца и разрушить его… – А я тебя ненавижу. В утреннем полумраке его спокойное во сне лицо и ровное дыхание… – А я тебя ненавижу. Его язык скользит по животу, вызывая трепет возбуждения… – А я тебя ненавижу. Как удары молота, эти слова разбивали хрупкую скорлупку защиты. Сириус захлёбывался в холоде Небытия, пытаясь ухватиться за воспоминания, словно утопающий за соломинку, совсем как долгие двенадцать лет в Азкабане. Но тут и вправду некуда бежать. Поцелуи Северуса, покрывающие грудь, его нежные руки, скользящие по телу. – Я тебя ненавижу, Блэк. Северус ласковый и покорный в его сильных объятиях… – Я тебя ненавижу, Блэк. Северус, изгибающийся со страстным стоном… – Я тебя ненавижу, Блэк. Сириус обнимал Северуса, целовал, поглаживал по спине, а на сердце так хорошо и уютно от того, что он рядом… – Я тебя ненавижу, Блэк. Северус прижимался к нему: – Весной пахнет. Сириус гладил его по волосам, чувствуя умиротворение; и хотя раньше он не любил дождь, сейчас его шелест был приятен… – Я тебя ненавижу, Блэк. – Я тебя ненавижу, Блэк. – Я тебя ненавижу, Блэк. Холод захлёстывал, парализуя мысли. Сириус судорожно повторял про себя «Северус, Северус, Северус…», но холод мешал теплу приятных воспоминаний согревать сердце. Холод напоминал о жестоких словах: «я тебя ненавижу». Холод, кругом только холод Небытия… – Осторожнее, я же живой человек. – Извини, – Сириус погладил его по бедру. – Ты такой соблазнительный. Северус мотнул головой. – Ну хорошо, только давай потише, ладно, – и он снова обнял его за шею. – Я тебя Ненавижу! Небытие везде… Закрывающаяся камера Азкабана. Хождение из угла в угол. Ожидание. Но никто не приходит, никто не хочет слушать… Холод повсюду . Северус поморщился, вздрогнул во сне. Сириус потряс его за плечо. Северус подскочил, испуганно оглядываясь, и тут же оказался в его объятиях. – Всё в порядке, – зашептал Сириус. – Всё хорошо, это только сон, Северус… – Я тебя ненавижу… Ещё одна волна холода захлестнула, и думать всё труднее… Северус сидел на окне, смотрел на ночной город. – О чём думаешь? – О разном. – Обо мне? – поинтересовался Сириус, разглядывая его профиль: Северус похорошел со школы, или это кажется? – В том числе. Северус заправил за ухо непослушную прядь. Сириус во время учёбы никогда не замечал изящества этого движения, его ненавязчивой эротичности – тонкие бледные пальцы и гибкие смолянисто-чёрные волосы в них. Сириус подошёл и поцеловал руку Северуса. Тот посмотрел на него бездонными глазами… – Я тебя ненавижу. Словно воздуха не хватало лёгким, холод сковывал грудь, не давая вздохнуть, только серая дымка окутывала всё сильнее. – Северус… где ты?.. Сириус смотрел в окно на пустынную улицу. Он устал ждать, но Северус непременно придёт. Северус всегда приходит, если обещал… – Северус, где ты? Только Небытие. Дементоры, скользящие по глади озера, они приближаются, чтобы поцеловать и навсегда заполучить себе… Холод… нет озера, нет дементоров… Ничего нет. Ничего нет. А было ли? Было ли хоть когда-то? Может, всё только сон? Долгий сон о несуществующей жизни... Небытие наполнилось словами на латыни, и серая дымка неспешно, словно неохотно, стала расползаться, медленно отпуская из своего холодного плена… Впереди стоял Северус.
